Комфорт

      Без Стаса на пресс-конференции было некомфортно, без Жойдика он чувствовал себя словно не в своей тарелке.       Какие-то вопросы от каких-то людей, длинный монолог о «Царь-девице», разбавляемый нежными воспоминаниями о «Служанках» и «Саломее».       Савельева изредка вставляла свои никудышные комментарии, после которых хотелось кинуть в нее микрофон и с позором гнать взашей как можно дальше от себя и театра.       Тёплые слова о Стасе сами лились нескончаемым потоком. Он для Дмитрия был словно младший брат, которого хотелось учить и опекать, помогать растить актерский талант и другие умения.       Реплики Димы Жойдика гармонично вплетались в речь, а Бозин даже не замечал, как копирует интонации и жесты мужчины.       Всё портило лишь отсутствие Стаса и Дмитрия, но больше всего ситуацию омрачало присутствие Савельевой. Она страшно не нравилась почти всему актерскому касту театра Романа Виктюка, Бозин регулярно выслушивал брань в её сторону от Погореловой, ловил недовольные и отчасти ревнивые взгляды взгляды Жойдика, а также полные отвращения жесты Мотырева. Но сделать пока что ничего не мог, хотя сам тоже испытывал подобные чувства по отношению к девушке.       С каждой минутой всё сильнее хотелось сбежать из этой проклятой библиотеки, побыстрее добраться домой — в тишину и уют. Встретить Диму с непредвиденной репетиции и долго-долго пересказывать прошедший день.       Но вопросы зрителей не кончались, время текло безумно медленно, а всё такие же никудышные и нескладные ответы Савельевой лишь сильнее разжигали в сердце гнев и тоску одновременно.       Наконец, время аренды литературного кафе закончилось, радости Дмитрия не было предела. В мозгу билась лишь одна мысль: «домой». Уже сидя в машине он понял, насколько сильно все-таки устал: тело словно налилось свинцом, в голове стоял белый шум, не дававший ни о чем думать.       Буквально на автопилоте он доехал и припарковался возле знакомой многоэтажки, а выходя из авто чуть не забыл его закрыть. Мужчина ухмыльнулся собственной рассеянности, направляясь к третьему подъезду, параллельно роясь в карманах в поиске ключей.       Дверь противно заверещала, оповещая об открытии электронного замка домофона, что заставило актёра поморщиться и на секунду прикрыть глаза.       Уже в прихожей он наконец-то позволил себе мешком рухнуть на скамью, где обычно стояли сумки. Не было сил даже снять ботинки и доползти до дивана.       На помощь пришел чуть менее уставший Жойдик, до прихода мужчины хлопотавший на кухне. Не то чтобы он любил готовить, вообще-то они оба не сильно получали удовольствие от готовки, чаще питаясь в кафе или доставками. Просто иногда хотелось чего-то родного и домашнего.       Младший стянул с чужих ног уличные ботинки, затем помогая встать. Бози хотел буквально повиснуть на мужчине, но не позволял себе такой роскоши, прекрасно осознавая, что не он один устал за этот долгий день.       С одной стороны мягкий диван, с другой — любимый мужчина, лучший друг и крепкая опора. Так выглядел их комфорт. Им не нужны слова, достаточно лишь немого присутствия, что само за себя говорило: «я рядом, я с тобой».