Он домой не вернулся из боя

Самое большое счастье, которое может выпасть в жизни, - это счастливое детство.

Агата Кристи

«Детство» - как много в этом слове приятных запахов, волшебных вкусов, греющих сердце воспоминаний. Можно ли назвать детство самым чудесным, беззаботным и любимым этапом в жизни человека? Думаю, да. Ведь в нем нет бед, боли, обид и печали, просто нет необходимости держать их в памяти. Родители оберегают от плохого, своими крыльями укрывают от невзгод… Всё детство как не странно, я помню, только совместно с братом, этот жизненный этап мы проходили бок о бок и я этому несказанно рада. Люди, знающие нас,  наши характеры, сущности, говорили, что на небесах мы поменялись местами: Денис со своим мягким характером должен был родиться девочкой, а я со своим воинственным и в чем-то жестким - истинным мальчишкой. Но случилось, как видите, иначе. Наша мама всё время вспоминала, что на всех УЗИ, которые проводились во время первой и второй беременности, было именно так, как все и предсказывали. Поэтому первая девочка, а второй мальчик стали, конечно, шоком для родителей.   Манилюк Денис Олегович, или как часто называли его Диня, появился на свет 10 марта 2001 года в отдаленном местечке Ростовской области, в селе Сысоево-Александровское. Будучи маленьким, Диня не отличался послушанием; его трудно было назвать «посидушкиным». Когда прабабушка (наша дорогая бабушка Тася) катала его на коляске, он выжидал, пока она потеряет бдительность, и, небрежно перебросив одну ногу за борт своего первого транспорта, а затем и другую, быстро, еще неумелой походкой, бежал прочь. У нас с Денисом  в возрасте три года разницы, поэтому в детстве он называл меня ласково «няня». Как много в этом слове оттенков, в нем есть что-то важное,  как и в  слове «мама». Я помню, как отдали нас в садик. Как каждый день во время обеденного сна меня приводили из группы к брату, чтобы я его успокоила. Он плакал с самого утра и до обеда. Увидев меня в своей группе, он бросался мне на шею и просил забрать его. Я обещала, что буду рядом, и он успокаивался.  Я гладила его по голове в игровой, рассказывала ему сказки, он засыпал на стульях или на ковре, после чего его относили в спальню, а я уходила к себе в группу. Так было на протяжении недели, пока Диня не привык к новому месту. Признаться честно, после уже я стала тосковать по брату и расстраиваться, что меня не забирают к нему. Какой интересный орган - человеческий мозг, как много он хранит приятных воспоминаний, которые много лет пылятся на полках памяти. Он держит и не выпускает первые годы жизни, как я носилась с маленьким братом, а все, обомлев, просили положить его на диван. Он хранит и то, что моя упертость и «твердость духа», то есть упрямство, проявлялись даже в раннем детстве. Я гордилась своими качествами, чувствовала себя воином, которого никому не удастся сломить, а  для Дениса это становилось сущей пыткой.  Однажды мама (даже не помню за что, но, полагаю, по веской причине) наказала меня, поставила в угол на колени, где моя голова упиралась в эти раздражающие голубые обои с озорными зайцами, и сказала, что, пока я не извинюсь, буду здесь стоять. Диня кружил около меня, поглядывая на меня преданными и молящими глазами, просил извиниться. Но я слишком была горделива. Как говорится: «Не царское это дело - просить прощение». Диня бегал к маме и говорил: -Мама, прости Олесю. Мама отвечала: -Сынок, пусть сама просит. Денис снова и снова подбегал ко мне, просил извиниться, но четно. Тогда Диня с громким, уставшим вздохом, опустился на колени рядом со мной и прокричал из угла: «Ну простите Олесю». Мама, сжалившись над нами и поддавшись уговорам брата, покинуть место наказания, несмотря на то, что я не заслужила прощения. Мы очень переживали друг за друга. Когда меня угощали чем-то вкусненьким, а я не притрагивалась к угощению,  а несла его любимому братику. А Диничка, в подобной ситуации, не стесняясь, просил всегда два гостинца «А няне?» *** Диня родился 10 марта, а я - 15. Взрослые решили отмечать два дня рождения в один день.  По примете праздновать день рождения раньше нельзя, а позже можно. Поэтому 15 марта я никогда не воспринимала только как свой праздник, а ощущала торжество общим. Пока мы были маленькими, за праздничным столом собирались только наши дедушки, бабушки и родители. Повзрослев, мы могли приглашать друзей и отмечать свой праздник большой компанией. Но никогда мы не отказывались от традиции помочь маме перед любым праздником приготовить яства на стол. Помню так, будто это было вчера. Мы в преддверии нашего общего дня рождения нарезали с Денисом салаты. Диня нарезал через сеточку яички на оливье,  делал бутерброды со шпротами. Так мы радовались каждому совместному празднику. Хвастались друг перед другом, хотели казаться лучше, чем были на самом деле. Я помню его привычку. У меня всегда были длинные волосы. Диня ложился рядом, придвигался к моему хвостику, накручивал прядь волос на пальчик, а свободным колючем краем покалывал большой палец правой руки .  Так Диня успокаивался и засыпал. Мама являлась  для него лучшим другом, папа - кем-то вроде князя Владимира, строгим, но справедливым, от которого дождаться похвалы было крайне сложно. А я, сестра, - палочкой крестной из сказки «Золушка», которая знает всё, о чём не положено знать матери и всегда готова выполнить любые желания на пути к решению проблем или свершению сокровенных желаний принца. У нас с ним были свои секреты и свои трогательные воспоминания.   *** Помню, как в проливной дождь озорной мальчуган сбегал от надоедливых нянек в огромную лужу около соседей Липатниковых, там он купался нагишом вместе с гусями. Денис, будучи в дошкольном возрасте, часто ходил нагишом, не могу даже сказать почему, но мне кажется, что ему  просто было так комфортно. А взрослые кричали: «Денис! Ну-ка сейчас же выходи!». Диня отзывался громким хохотом. Дааа. Умел он привлечь внимание всей улицы. Я помню, как по-сестрински подшучивала над еще глупым Диничкой. Мама держала коров, и мы бегали смотреть, как она их доит, даже «втихушку» пытались научиться, но тщетно. Однажды, после маминой дойки, мы решили освоить  это мастерство. Я села на маленький стульчик подле коровы и стала пытаться дергать за теплые и в то же время ускользающие между пальцев соски, но ни капли молока не застучало о ведерное донышко. Тогда Денис разозлился так, что вены на его нежной шее стали выпуклыми, большими, и рассерженно прокричал: «Ты неправильно делаешь! Вот смотри! Вот так мама корову доит!» Мы, часто вспоминая эту историю в тесных кругах, смеялись, а Диня отмахивался…   Денис мог стать истинным зоологом.  Он очень любил животных, порой они вызывали у него даже научный интерес, что может подтвердить следующая история. Однажды  весной родители купили цыплят и утят, которые требовали внимания и тщательного ухода. Денис, как обычно, играл с друзьями в карьере. Гляжу:  несет что-то за пазухой домой, с такой загадочной,  я бы даже сказала хитрой улыбкой на лице. Это был зверёк, с продолговатым тельцем, размером чуть больше ладошки, похожий на мышку. Мышка (так буду его называть) была замечательно красивой, чудесного коричнево-серого цвета, с большими круглыми глазами пуговками. Мы занесли ее в дом, обогрели, стали ждать родителей, чтобы похвастаться находкой. -Мама! Мама! Смотри, какая красивая мышка, – восторженно закричал Денис. -Диня, ты совсем? – крутила мама пальцем у виска. - Это ласка. -Мама, ну и что? Она с сегодняшнего дня живет у нас. -Денис, она всех утят и цыплят передушит -Как так? (коронная фраза Дениса) Мальчуган нес на ладошках мышку, плакал и извинялся перед ней. Выпустив ласку в нашем огороде,  Денис долго, с неподдельным научным интересом  наблюдал за поведением этого волшебной красоты зверька. *** Мы росли в маленьком селе, и поэтому все всегда играли вместе, независимо от возраста. Так, Юлия Маньшина, которая старше Дениса на шесть лет, в недавнем разговоре обмолвилась, что никогда не забудет этого мальчугана, который вызывал искренний смех просто одним словом, взглядом, движением. Например, когда мы играли в сирени напротив нашего двора, девочки-подружки попросили у Дениса кружку воды, он ответил: «Не, девочки, не могу я дать воды. У нас грязных кружек нет», т.е. предназначенных для улицы. А Оля Задонская, которая старше Дениса на восемь лет, вспоминает, как Денис обещал жениться на каждой девчонке из нашей весёлой компании. Как они с Таней Кольцовой играли и спрятали в норку крота денежку. Однажды Денис как завопит: - Норка, где норка? Она же здесь была! -Диня, какая норка? -Какая-какая? В которой я денежку спрятал от вас. Так он невольно себя выдал. Суть игры состояла в следующем. Все дети делились на группы, которые именовались семьями. И у каждой семьи, как это положено, был свой бюджет, в определенном денежном выражении -листочков сирени. Этими деньгами мы рассчитывались за различные вымышленные услуги, покупки. Денис был истинным скупердяем и «великим экономистом». Он пользовался услугами  девочек, так как говорил, что давно растратил деньги, выделенные в начале игры, а на самом деле прятал их со своей напарницей в кротиную норку. Он был обычным мальчишкой: шкодливым, в то же время добрым, а самое главное - искренним и открытым. *** Мы часто дрались, как и многие другие братья и сестры в детстве. Я бы сказала, что мы «жили как кошка с собакой». Родителям надо было как-то разруливать эту ситуацию.  Я помню, что папа придумал для нас щадящие поединки. Он купил две пары перчаток для бокса. Одни были старенькие и массивные, а другие - новенькие и яркие. Дине, как младшему,  выпадало право выбирать перчатки первому. Он перепробовал все и предпочтения отдал старым. Сейчас поймете почему. Папа ставил нас друг  против друга, как на ринге, объяснял правила боя, но кто бы их слушал! Точнее, слушали, но  слышать не желали. Вот папа садился на диван и наблюдал за нашим «честным поединком». Моя весовая категория превышала Динину,  поэтому все мои удары были скорее массивными, нежели точными. Дине не хватало сил, «массочных» (от слова «масса»)  меня одолеть. Ему надоело проигрывать, и он разработал план… Своими маленькими ручонками в больших перчатках он прорвал огромные дыры, чтобы его ручка могла пролезть наружу. Затем сжимал кулачок, захватывая в нем полосочку перчатки,  чтобы они те сваливались с рук, и тем самым, как ему казалось, не нарушая правил боя , смело шёл в наступление на противника. После этого бокс превращался в борьбу, я зажимала его ногами и держала его до тех пор, пока он не сдавался, а сломить его было сложно. Но с каждым боем Диня упорно оттачивал своё мастерство, да так, что уже я просила о пощаде и ждала слов папы «Брейк». Помню, как мы дрались до дрожащих губ, до сбитого дыхания, до слюней и соплей,  неконтролируемо льющихся, до алого цвета лица. Время шло… Мы взрослели, и нам хотелось всё больше и больше времени проводить вместе, в различных соревнованиях, противоборствах. Папа придумывал для нас всё новые и новые конкурсы. Вот один из них: нужно было как можно больше снять  гаек и болтов с деталей за определенный период времени. Весь день мы раскручивали болты и гайки, а после того, как папа заканчивал управлять по хрозяйству, садились все вместе и пересчитывали. Чаще всего побеждал Денис. Так как он был шустрым и ловким мальчуганом,  истинным сыном своего отца. Мы проводили много времени вместе, казалось: так будет всегда. Однажды  на участке около дома папа предложил нам построить из свежеспиленных веток вяза «халобуду» (шалаш). Мы были на седьмом небе от счастья. Сколько помню, в нашем детстве мы так часто строили шалаши.  Но этот был особенным, ведь в него мы могли заходить в полный рост. Там была дверь, которая открывалась и закрывалась, с ручкой. Даже имитированное окно. Идеально подметённый пол составлял нашу гордость. Хозяйничали в нём вместе. Я была мама, Диня - папа и добытчик семьи, зарабатывал деньги (рвал листочки сирени), приносил еду (почки вяза, черную бузину), «кашу» (цветущие кисти) акации, листы подорожника или лопуха, а еще чистотела). Да, хорошее было время! Но самые теплые воспоминания связаны у нас с прабабушкой Тасей. Мы, правнуки, появились у нее на седьмом десятке жизни, который она считала еще для себя возрастом, полным сил.  Когда жеона разменяла восьмой десяток, то тут старческие болезни вплотную подступили к ней. Давали о себе знать и сердце, и спина, и ноги… И теперь она неустанно повторяла одну и ту же фразу: «Было бы мне 70». Так вот вернёмся в наши детские и самые волшебные выходные: субботы и воскресенья. Бабушка просыпалась пораньше. Её смуглая, потемневшая от возраста, кожа так вкусно пахла, пахла чудесами, которые могут сотворить только старенькие хорошие феи. О, как мне не хватает этого запаха не старчества, а доброй старости. У бабушки были большие руки с покривленными пальцами. Утром она готовила самую вкусную жареную картошечку: внутри мягонькую, а снаружи хрустящую. Подавала нам на старой черной чугунной сковородке, которую мы не боялись поцарапать вилкой. Денис, впрочем как и я, спешно накалывали самую хрустящую картошку, дабы успеть съесть первым самые лакомые куски.  А еще бабушка пекла нам очень аппетитные, мягкие, как облачко, пышки, аккуратно смазанные медом. О, как она нас баловала. Вкус блинов до сих пор ощущается у меня на языке. Блинчики, обильно облитые растопленным сливочным маслом и посыпанные сахаром, были похожи на ажурные салфетки, вязанные крючком.  Вечерами мы с Денисом стояли у голубой двери в летнюю кухню и ждали горячих подсолнечных семечек. Бабушка брала свою специальную, большую тяжелую сковороду, высыпала туда семечки из мешка, помешивая, обжаривала. Интересно, но как это у нее получалось делать: перемешивала семечки рукой, при этом совершенно не чувствовала жара раскаленной сковородки. Я помню, как мы дрались за первое зернышко. Кто же попробует первый, проверит их на готовность. *** Наше детство было удивительным. Мы делили год как бы на этапы, называли их сезонами и каждый ждали с нетерпения. Первый сезон начинался с цветения сирени. Как только зацветала сирень, мы бегали с друзьями играть в прятки, в кусты этого благоухающего кустарника. Мы с братом всегда прятались вместе, он же был моим «хвостиком», и нас постоянно находили первыми. Почему? Да не умели мы молчать! Так еще и две головы каждый раз поочередно высовывались из кустов. Следующий день был посвящён флористике. Мы, Манилючата (так нас называли в селе), собирали букеты пахучей сирени для самых любимых и родных женщин: мамы, бабушки и прабабушки. Затем был клубничный сезон, который у нас с Денисом заканчивался раньше, чем у других. Мы быстро обносили кусты у всех родственников. У старших Манилюков плоды были крупные и кислые, а у родителей -  мелкие, но очень сладкие. Потом был один из самых ярких сезонов, сезон зеленого гороха. Он разбивался на несколько этапов. Первый: найти взрослых союзников, с которыми родители разрешат идти на поле. Второй: сборы (брать нужно по минимуму - воду, пакеты, головные уборы). Третий: изнурительная дорога в пять километров на поле под палящим солнцем. Четвертый, он же самый опасный: нарвать как можно больше пакетов гороха, победить во внегласном соревновании между попутчиками, а также остаться незамеченными для фермеров, засеявших поле. И пятый этап: путь домой, который казался вечностью. Самым большим сезоном называли ягодный, в нем Манилючата обрывали черешню, вишню своим родным и, естественно, съедали по ведру. Этот же сезон охватывал и арбузы, которые родители покупали нам тачками. Самой вкусной едой после речки был арбуз с хлебом. И опять - на речку. Если же чувствовали голод снова, то Денис как истинный добытчик ловил рыбу руками в заливах, палочками и ногтями чистил её от чешуи. Он знал, как из подручных материалов разжечь костёр: собирал сухую траву, стеклышком направлял солнечные лучи на приготовленный пучок, огонь вспыхивал, а дальше начиналось приготовление блюда … Нашего детства. Подтягивались ребята и девчата, а Денис снова и снова бегал в залив, вылавливая добычу, и готовил самую вкусную рыбу. «Нельзя друзей оставлять голодными», - говорил он. Затем был сезон молодой кукурузы. Её сажали рядом с посёлком и искать попутчиков не было необходимости. Я и Денис ходили уже не с пакетами, а с мешками. Возвращаясь домой, Денис делился «уловом» со стариками и детьми. В конце пути, у мальчугана оставалось кукурузы меньше полмешка, но по-другому он не мог. Манилючата ждали вечера. Именно тогда большая семья собиралась в огромном дворе: кто-то сидел на лавках, кто-то на стульях, кто-то на порожках. И ели вкусную, молодую, обильно присыпанную солью, кукурузу, доставленную добытчиками, бережно сваренную мамой или прабабушкой в огромной желтой кастрюле. Слушали рассказы деда о жизни на Севере. Байки о молодости отца. А еще был самый ненавистный сезон – томатный.   Ранним утром, пока мама была на работе, а Денис спал под пение птичек, укутанный в теплое одеяло, мне, как самой старшей из детей, приходилось обрывать помидоры.  Вместе с бабушкой Тасей  мы мыли плоды, обрезали поврежденные части, нарезали на кусочки. Как правило, к этому времени мой младший брат уже просыпался и приходил перекручивать овощи на томат на ручной мясорубке. Затем томатный сок предстояло проварить и закатать в банки. С каждым годом Денис проделывал эту работу всё лучше и лучше, быстрее и быстрее, тем самым оттачивая своё мастерство. В итоге он получил у нас с бабушкой звание «сенсей томатов». Однажды под черной тютиной, шелковицей, тутовником, как хотите называйте, на маленьком, покосившемся от времени столике, с облезшей белой краской, мы, как обычно, были заняты делом. Диня прокручивал томаты, мы с бабушкой нарезали на кусочки и подавали ему.  А что такое томаты, или помидоры? Ассоциации не из приятных… Но это когда руки щиплет, словно их разъедает соль, пальцы покрываются морщинами так, будто мы уже много часов находимся в воде. Диня крутит головой, напевает песни Олега Газманова (в детстве, в играх он всегда был им или Виктором Биланом), пританцовывает, не глядя, проталкивает пальцами помидоры в воронку мясорубки. Забавно за ним наблюдать:  громкое пение и  резкие ребяческие движения были прекрасны. Как вдруг Диня замер, пение прекратилось, глаза округлись, на лице нарисовалась гримаса боли. Денис из-за своей беспечности забыл о безопасности: далеко просунул палец в мясорубку и повредил его, да так сильно, что в дальнейшем даже при малейшем беспокойстве в пальце возникала  нестерпимая  боль. Мама вспоминает,  что каждый раз, когда она пыталась обрезать ноготь на раненом пальце, эта процедура давалась им обоим тяжело.   *** Я помню осенний сезон. Он  открывался  с подачи бабушки Таси. Чуть ударит морозец - мы мчались на охоту за терном, растущим около старого, разваленного, но такого чудесного Дома культуры , и маслинами, прижившимися в карьере, который остался кладезем наших самых острых развлечений (весной по сочной зелени, в болоневых штанах мы скатывались с крутого обрыва вниз, а зимой большой компанией-уже на на санках, ловили из норок на пластилин мохнатых пауков) и добрых воспоминаний. Деда Витя, представитель старших Манилюков, брал нас с собой за грибами. С раннего детства мы могли отличить съедобные грибы нашего района от поганок. На нашей территории мы собирали два вида грибов синие ножки, самые вкусные, упругие и труднонаходимые, а также шампиньоны, которые росли порослью абсолютно везде. Со временем мы стали ходить по грибы с братом вдвоем, уходили около  10 утра, а приходили часа в  4 вечера. Мы обходили все мусорки, все старые фермы, все места пастбищ. Диня всегда был очень внимателен и удачлив в грибных находках. Если я где-то на протяжении 10 метров не находила грибов, он перепроверял и... Не поверите!  Обязательно находил пропущенные. Домой мы возвращались с огромными пакетами или даже мешками. Но перед этим сбивали бывалых грибников со следа, забегали к старшим Манилюкам и делились находкой. Потом спешили домой… Скорее… Скорее… Сейчас будут жареные грибы!!!  Мы с бабушкой Тасей и мамой перечищали грибы и сортировали: какие-то мариновали, какие-то морозили, а какие-то жарили с картошкой и луком. Я помню, как после наших походов Диня, причмокивая, ел мягкую картошку со сладким луком и упругими грибами, синими ножками. Его любимыми грибами. *** Хвоя, мандарины, бенгальские огни, чудеса – всё это запахи одного из долгожданных сезонов года. Зиму, как и все дети, мы ждали с особым благоговением. Казалось, что  новогодние праздники наполнены чудесами, где все мечты должны были сбыться. Я очень любила Новый год. Когда мы были малышами, нас отправляли к бабушке с дедушкой, и мы смотрели «Голубой огонек», новогодний фильм с артистами (очень ждали его, но любимым у нас так и остались «Вечера на хуторе близ Диканьки», с Лолитой в роли Солохи и Валерием Меладзе в его смешных красных шароварах). Наряжались в костюмы, пили детское шампанское, ели бабушкин фирменный салат «Гранатовый браслет». Мы были истинными фанатами, знали все песни наизусть и пели вместе с артистами, а Диня всегда исполнял хиты Димы Билана с его коронным прыжком (у маленького мальчика он получался лучше). А как мы любили «Кривое зеркало», часто готовили представления в их духе. После боя курантов мы спешно бежали на улицу: тогда в каждом дворе пускали салюты, каждый пытался переплюнуть своего соседа, но никто не мог поскупиться на комплименты. Мы приходили домой и старались поскорее лечь спать, чтобы быстрее наступило утро, время подарков под елкой. Диня вставал раньше меня, а я просыпалась лишь от его радостных возгласов. Потом бежали к другой бабушке, потом к родителям и к бабушке Таси. Вспоминается мне, что Диня  был маминым любимцем. И вот родители впервые нас отправили  праздновать новый год к старшим Манилюкам, Денису было, наверное, года три. Диня всё плакал и плакал, кричал, что хочет к маме. Мы с бабушкой одели его в темно-синий комбинезон, в теплые ботиночки, в варежки на резиночке, в шапочку с бумбоном, с размером с голову, и вдруг он уснул. Небрежно развалился на кровати, как звездочка, его глаза были закрыты, лишь изредка легонько трепетали веки, а лицо было таким по-детски милым. Дождавшись пока малыш покрепче уснет, мы осторожными движениями стянули одежду и уложили на кроватку. Став старше, мы праздновали дома. Бывало, что все родственники приходили к нам или даже «старшаки». Днем мы всей семьёй готовили салаты, закуски, все были такими счастливыми в это момент. Бабушка Тася чистила картошку на пюре. Диня раскладывал нарезку. Я через специальную сеточку пропускала яички, папа резал мясо. Все шутили, смеялись. Потом прихорашивались, накрывали стол и ждали новогодних чудес. После боя курантов в нас с братом  «просыпался дух мафии»: мы уговаривали родителей, и те нас отпускали «обчищать елки» всех родственников. А под елкой родителей подарки появлялись строго  по утрам. И мы признаться честно, до последнего верили в существование добряка, который ночью приносит нам подарки. Диня ненавидел чтение и книги, а я, наоборот, в письмах Дедушке Морозу просила именно их. И вот однажды мама проспала и достала подарки позже обычного. Диня к тому времени уже не спал и стал следить за мамой. Та, достала подарки из потаённого места и тихонько спрятала под ёлку. Диня проследил, но решил удостовериться: через некоторое время пошёл под елку и нашёл сборник книг на морскую тематику, предназначенные для него. А потом поведал обо всём мне. После этого брат больше не верил в добряка – Деда Мороза, потому что мало того, что мама подарки подбирала, так и еще самые ненавистные. Рождество не вызывало у нас таких восторженных эмоций, но зато мы обожали кутью. В 9.00,  наполнив красивые две кружки сладкой рисовой кашей с изюмом и цукатами и сахарным сиропом, воткнув по ложечке, заворачивали в полиэтиленовый пакет и убегали. Мы заходили в каждый двор, просили попробовать ложечку кутьи. Кто-то давал нам денежку, кто-то конфетки, а некоторые специально для этого праздника пекли орешки, пирожки. Мы старались обойти всех. Даже сходить на край села, где нет асфальтированной дороги, но где проживала только одна бабушка, Фомичова баба Маша. Та всегда нас ждала с холодцом из хрящей и горячим супом. Но нам было искренне ее жаль: основная масса детей не приходила к ней из-за бездорожья, и нам казалось, что кому-кому, но именно бабе Маше мы нужнее всего. Вот однажды, наевшись вдоволь, когда кажется, что живот вот-вот лопнет, в лютый холод, еле волоча ноги, мы шли домой. На лужах стоял лёд и я из любопытства пошла проверить глубину. Лёд треснул и я намочила одну ногу, Диня испугался. Срочно снял с меня мокрые носки, как мог своими перчатками обсушил ботинок,  снял шарф с себя намотал на мою ногу и мы побежали домой. Дорогой Диня останавливался и спрашивал как моя нога. Прибежав домой Денис набрал горячей воды в тазик и заставил меня пропарить ноги, налил горячего чая с клубничным вареньем. После кутьи мы сидели и считали заработанные денюшки, делили пополам и «трескали» конфеты. Да чудесное было время. Родители покупали мешками нам фрукты и конфеты. Мы считали кутью нашей работой. Я как истинный Скрудж копила, а если и покупала что-то то как хомячок прятала и ела или сама или строго с бабушкой или Денисом, а Диня просаживал с друзьями в первый же день. Он набирал дорогие конфеты такие как сникерс, баунти, большие семечки, жевачки ХУБА-БУБА, DIROL, а еще на чипсы Lays в детстве они казались самыми дорогими и вкусными.   *** А потом следовал сезон самых любимых праздников: Пасхи и Красной горки. О, какие приготовления проводились к этим дням. Мы приобретали самые прочные пакеты. Помогали маме красить яйца в луковой шелухе, смазывать растительным маслом для блеска. Выбирали в магазинах самые красивые пасхальные куличи и самые вкусные печеньки с конфетами. Церкви у нас в посёлке нет,и мы, празднично наряженные, шли на кладбище. Нам казалось, что мы идем забирать, точнее, приглашать давно ушедших в мир иной родственников к себе домой. Мы приносили лучшую колбаску, вкусный лимонад,  аппетитные котлеты, а также свежие огурцы и помидоры. До сих пор вкус свежих помидоров ранней весной у меня ассоциируются с праздниками: Пасхой и Красной горкой. Потом мы с бабушкой Тасей и бабушкой Людой обходили кладбище, собирали конфеты, куличи, печенье и крашеные яйца. Я помню, как еще маленький Денис набрал только одних яиц. Когда мама у него спросила: -Диня, почему у тебя в пакете только яйца? Он ответил: -Посмотри, какие они красивые. А их никто не берет, а мы же должны всех помянуть. Бабушки уходили домой, а мы, дети, продолжали разгуливать по кладбищу,  до тех пор, пока у нас не наполнялись пакеты полностью. Я и Диня приходили домой, вываливали на пол или на простыню все содержимое пакетов и раскладывали по кучкам: первая – вкусные конфеты, вторая - обычные конфеты, третья – сосательные конфеты, четвертая – печенье, пятая – пасхальные куличи, шестая – яйца. Потом складывали кучки в определенные пакеты, предварительно отбирали пакетики для бабушки Таси (прабабушки, живущей  с нами во дворе), для старых Манилюков (папиных родителей) и Кривошлыковых (маминых родителей). Потом приходили старшие Манилюки, бабушка Тася и родители, и мы хлебали нелюбимую нами окрошку и ели котлетки с пюрешкой. Удивительный факт… Мы до тошноты не любили окрошку, один вид ее вызывал неприятные ощущения в желудке, но, повзрослев, я не представляла весну без этого холодного супа. Наверное, это блюдо, как маслины или оливки, как творог или сыр, распробовать сможешь лишь с годами. *** Согласитесь, детство было интересным, без телефонов, компьютеров, интернета? Наш огород выходил к реке, и мы часто проводили время там, обмазываясь,  как папуасы, соком черной бузины. Обкидывались илом, грязью. С разбега ныряли с обрыва в воду. Просили взрослых ребят сбросить нас в воде с плеч. Играми в водные догонялки или в «баба сеяла горох» Наши старшие друзья часто переплывали на противоположный берег, а нас поначалу не брали - боялись. Мы с Денисом решили, что если они нас не берут с собой вплавь, то нужно перебираться на плоту. И начали его сооружать. Насобирали пластиковых бутылок. Расположенные по бокам бутылки на половину заполняли водой, чтобы был минигруз, для равновесия плота. Остальные оставались пустыми, точнее с воздухом, словно воздушные шарики. Между собой связали веревками и медной проволокой, как Робинзон Крузо - бревна. Чтобы не скатываться со скользких бутылок, надели на них клеёнчатый мешок. Мы провели тест – драйф, и плот выдержал.  В школе нам , в летнем лагере рассказывали, что на плавках и купальниках всегда должна быть булавка, страховка от судорог. И вот, подготовившись как следует, мы решили плыть вдвоём. Ведь чужие в случае чего могут испугаться, а мы, родные, и в экстремальной ситуации спасём друг друга. Плот был слишком мал, и я понимала, что двоих он не выдержит. Диня был на плоту, а я служила моторчикам и плыла следом. Вдруг наше транспортное средство начало тонуть, ноги мои уже не касались дна. Но сказать младшему брату об опасности я не решалась, чтобы не испугать его, и под каким-то глупым предлогом настояла возвращаться назад, ведь еще не было слишком поздно. Уже ближе к берегу клеёнчатый мешок почти полностью ушёл под воду: тогда мы не учли, что в него может набраться вода и он превратится в Титаник И позднее Денису я не рассказывала об этом, чтоб не вселять в смелого мальчика страха. Родители называли нас «ихтиандрами». Уж очень мы любили воду, речку, тогда она нам не казалась грязной, вонючей мулякой. Нас ничего не останавливало от заплывов. Если запрещали родители, то мы втайне убегали купаться. Вначале нас пускали на речку только с бабушкой или дедушкой, взрослые смогли внушить нам мысль, что вода не любит одиночек и порознь не следует увлекаться купанием. Нас доверяли воде только, если были вместе, я и Диня Запомнилось мне, как однажды мы играми в морские (водные) салочки. Денис нырнул и долго не выплывал, я так испугалась, что стала разыскивать его в воде. Ныряла, высматривая его. Как вдруг он постучал по моему плечу с громким хохотом. Я жутко обиделась тогда на него. Мы докупывались до болячек на лице, которые стягивали кожу, шелушились, трескались. Без речки детство - это не детство. Обычно на рыбалку сетью мы с папой отправлялись вдвоем, но однажды Диня пошел тоже. За ним увязаласаь и наша собака, черная, но очень преданная, помесь дворняжки с пуделем. Звали пса Блэк, у папы же он именовался Бомбой. На носу лодки, смолённой некогда Диней, сидел Блэк, я - на вёслах, Диня с папой – в самом конце лодки. Папа медленно погружал в реку камень, за который была привязана рыболовная сеть, а я осторожными движениями, мягко и плавно опускала на воду вёсла. Денис, вероятно, уже пожалел, что пошёл с нами, он не был в восторге от этого действия, не то, что я. Помню, как папа учил меня ловить по тине раков на том берегу (параллельный нашему дому берег реки Средний Егорлык), а Дениса - в камышах. Переплавлялись на тот берег  все вместе. Папа был на веслах, а мы прыгали с лодки и плыли вслед за ней. Смеялись и пытались догнать папу (его сильный взмах веслами требовал от нас больших усилий). Папа показал, как искать норки. Прикрепив лодку к берегу, мы приступили к обучению. Нужно было лечь животом на тину и сильно прижаться телом ко дну, особенно ногами, на случай, если рак начнёт ускользать, тогда успевай задержать его. И вот руками водим по тине, ищешь норки, в которые просовываем одну руку, а второй страхуем. Чтобы каждый раз не возвращаться к лодке, добычу мы заматывали в несколько оборотов около резинки трусов. Охотились мы колонной, по очереди перегоняя лодку. Денис был слишком мал в местах ловли раков ему было глубоко, передвигался он практически на четвереньках, часто глотая воду, Тогда папа показал  ему, как ловить раков в корнях камышей. Мы с папой очень боялись змей, а Диня относился к ним с неведомым мне трепетом и благоговением, даже мечтал завести террариум с молочной змеёй. Папа всегда отшучивался, что у нас уже есть две змеи (мама и я), куда нам еще третью. Так как Денис ловил раков на мелководье, у берега, то ему приходилось волей-неволей таскать за собой лодку.  Такой расклад дела не входил в планы мальчугана, всем своим видом он выказывал недовольство и бухтел, что уже устал и вообще это должна делать девчонка, а не он, «благородный воин, мужчина». Вот однажды, когда мы осваивали искусство заматывания раков в трусы, со мной произошёл неприятный случай. Раков поймано достаточно, стали подумывать: дойдем до поворота и поплывем обратно. Как вдруг я почувствовала жуткий зуд в ноге, хотела почесать и почувствовала что-то скользкое и мерзкое на своей ноге. Я с воплями и криками оторвала эту тварь от ноги и с молниеносной скоростью взлетела  на борт лодки. Я дрожала от страха, плакала, кричала.  Думаю, это была пиявка. Денис громко смеялся, щуря нос, подшучивая. Папа предложил ему продолжить вместе охоту на раков, а мне плыть на вёслах за ними. Так мы и поступили. Диня поймал одного огромного рака, потом – другого; однако положить их в лодку ко мне не захотел, а замотал в резинку трусов. Вдруг, переходя отмель, Диня стал кричать, перепрыгивая с ноги на ногу, побелел. Естественно, я подумала, что его тоже укусила пиявка. Обиженная, вопила: «Так тебе и надо. Надо мной смеялся, а теперь и тебе досталось от этой твари». Но Диня продолжал кричать, плакать, то белея, то краснея. Лицо его меняло цвета, словно лампочки на новогодней елке. Папа подбежал к нему и понял, что рак уцепился клешнёй за причинное место. Вскоре  мы поплыли домой с большим уловом, но раненые и обиженные. Диня после этого  никогда больше не прятал раков в трусы, пока не освоил это искусство достаточным образом. На самом деле мы очень любили совместную ловлю раков. Какими мы были счастливыми тогда! Я помню, когда мы, уставшие, голодные, садились в лодку для пути домой, решали, кому достанется самый большой рак. Наши лица были абсолютно одинаковые: синие губы, черная борозда от носа и до подбородка (из-за мутной воды), серые подушки пальцев (от тины). Запах речки стоял в носу до самого вечера. Почему «до вечера»? Потому что именно тогда его перебивал запах свежесваренных в той самой большой желтой кастрюле раков, с домашним укропчиком. Диня по обыкновению съедал самого большого рака, но мне отдавал его клешни. Шло время. Денис становился старше, с возрастом понял сладкий вкус рыбалки, но не сеткой, а на удочку.  Ему стало знакомо то самое чувство, которое может испытать не каждый.  Вот забрасываешь удочку. Не клюет, а ты с благоговением ждешь. Ой-ой-ой! Рыба сорвалась с крючка! Наконец-то тебе удаётся подсечь проказницу. Раз – и первая рыбина выскакивает из воды. Два – и вторая… Вот они подпрыгивают в надежно привязанной у берега рыбацкой корзине, ласково сверкая чешуёй. Тут у каждого человека загораются глаза азартом, Диня не был исключением. Любил он и зимнюю рыбалку. У него был особый обряд для этого периода. Однажды, исследуя чердак, Диня увидел подвешенные к потолку старые запылённые коньки, привезенные с севера. Зимняя рыбалка начиналась с огромного забега на коньках. Брат катался долго и до тех пор, пока сам не падал от усталости. Теперь можно было приниматься и за рыбалку, такой своеобразный отдых для души и тела… Диня, как некогда наш папа, стал передавать свои знания в рыбацком деле, в котором уже мог дать фору даже собственному отцу, младшему братику Илюше. *** Я была истинным рыбаком, а Диня неистово любил охоту, и в этом ему не было равных, хотя в рыбалке, как вы поняли, со временем он преуспел. Каждую зиму, когда выпадал снег, поздно ночью папа вместе с сыном ходили ставить петли на зайца. Диня ждал этого момента с нетерпением и охотничьим азартом. Утром, когда папа уезжал на работу, уже я с братом отправлялись проверять петли в карьер, оставшийся после выборки глины для кирпичного завода. Денис искал следы зайчиков и подыскивал на вечер очередное место для капкана.   Я ходила с надменным видом и восхищенно любовалась братом, который был готов, как мне казалось, ко всем случаям жизни. *** А еще мы прослыли «рэкетерами»... Каждую пятницу мама и бабушка Люда сдавали сыр (брынзу). Они производили его в домашних условиях из жирного коровьего молока. Я даже помню вечера, затраченные на приготовление сыра. Теплое, жирное коровье молоко процеживали через марлю и переливали в огромную алюминиевую кастрюлю, где его подогревали до определенной температуры, которую проверяли причудливым градусником - указательным пальцем. Затем добавляли «пепсин» и ждали, пока из содержимого выделится сыворотка и образуется масса . Я помню, как мы с Денисом помогали маме перекладывать сырную массу на специальный друшлак. Масса была теплая, мягкая, приятная на ощупь. А затем получившийся затвердевший брусочек посыпали обильно солью, получался самый настоящий адыгейский сыр – брынза. Каждую пятницу, ровно в 17.00, мы бежали на пятачок в центре нашего поселка, куда приезжала машина с весами, цветными ведрами, с большой кладью соли. Прибегали и покорно ждали своей очереди. Летом бабушка приходила на пункт сбора сыра с чистыми ещё влажными волосами, а мама - в голубом длинном халате с брительками. Как только скупщица садилась в машину, мы протягивали руки к нашим продавщицам. Они (мама и бабушка) всегда отсчитывали нам по 10 рублей на каждого. Денис при этом называл меня Скруджем, так как я копила деньги и потратить позволяла себе лишь одну 10 - рублёвую купюру из двух, а он в этот же вечер прожигал всё. Он покупал на всю компанию семечки, мороженое, лимонад и прочие вкусняшки. Это был особенный день не только для нас, но и для взрослых. Чем-то напоминающий день выдачи зарплаты, который для многих является праздником, пусть и небольшим. Дааа… Какое было время…Мороженое по 2 рубля 50 копеек, жвачка Love is за 50 копеек. А какое всё было вкусное. Помните этот хлеб? Привозили его рано утром, он так вкусно пах. Пока несешь до дома, все ребра у буханки понадкусываешь. А конфеты? Подушечки в сахаре. А лимонад в маленьких бутылочках с трубочкой внутри. *** Вспомнилось мне, как однажды, поздней весной или ранним летом, мы играли с Денисом во дворе на мягкой зелёной траве. Вдруг что-то привлекло внимание Дини, он резко встал, взглянул в щелку между воротами. Быстро подскочил к калитке, торопливо распахнул  её и босыми ногами побежал по битому кирпичу к плитам. На бетонных плитах, которые давным-давно были имитацией главной дороги, какие-то алкоголики громко что-то обсуждали, толкались и вот начали потасовку. Мне они казались стариками. Опухшие лица, глубокие морщины, трясущиеся руки, пустые глаза, нетвердая походка указывали на то, что их жизнь и молодость в них отравлены алкоголем. Диня стал кричать и разнимать их. В потасовке двое мужиков-алкашей упали, а Денис оказался зажатым между ними. Я, подобно кошке, ринулась выручать его. Плакала, кричала в истерике, дергала его ручонку, но напрасно, кусала мужиков, била и дергала за штанины. Вдруг Диня, который до этого испугано вопил и бормотал, замолчал, я испугалась. Еще с большей силой принялась за спасение дорого брата. В одном из мужиков проснулся здравый смысл, и он стал помогать Денису. А я села, обессиленная, на люк возле бетонных плит, прижала колени к груди, громко заплакала и прошептала: "Вырасту, я покажу вам, алкаши!" Конечно, никому ничего я «не показала», но и по сей день во мне живет неприязнь ко всем пьяницам, глупо прожигающим свою жизнь за бутылкой спиртного. Страх перед таким злом, как алкоголизм. Несмотря на все наши драки и ссоры, никто не скажет на селе, что мы не любили друг друга. Однажды на речке Диня поссорился с мальчиком Редваном, который был старше меня лет так на шесть. И тот хотел отлупить моего младшего брата. Я знала, что Диня в той ситуации сам спровоцировал Редвана на драку, так как обзывал его нехорошими словами. Но позволить прикоснуться к моему братику, я не могла. Я стала убеждать взрослого парня, что все проблемы нужно решать словесно, но тот не соглашался. А тут  Диня совсем не к месте сказал что-то, типа: «Редван говорить не умеет, ведь для разговора нужны мозги, а у него их нет». Что тут началось! Редван наскочил на Дениса. Я успела впрыгнуть между ними, стала махать руками, бить противника кулаками в нос, в кадык. Денис остался цел и невредим, мы шли домой. Он шёл вприпрыжку, а я волочилась с синяком под глазом, разбитой о собственные зубы нижней губой, с соплями и слюнями, нещадно катившимися по моему подбородку. Денис восторженно повторял: «Мы выстояли, мы дали отпор хаму». По возвращении домой мы поговорили с Диней о том, что он больше не будет провоцировать ребят на драки. Однажды, как вспоминает папа, Диню побил один мальчик, который был старше его на год или два. Наверное, Денис думал, что папа пойдет разбираться с родителями или непосредственно с этим мальчиком, но не тут то было. Папа провел несколько мастер-классов по бою в честном поединке. И сказал, чтоб больше не жаловался, а учился, во-первых, решать вопросы с помощью диалога, а если первый пункт не приносит плоды, то обращаться ко второму – честный бой. Диня пошел к этому мальчишке, а папа тем временем наблюдал из-за магазина. Денис делал всё, как его учил отец. Но без второго пункта он обойтись в данной ситуации не смог, Диня отстоял свою честь и пошёл гулять. А папа сиял от гордости за сына. Денис был самым маленьким среди нас, а у нас «старшаки» часто играми на поле, которое сами разметили и обработали для игры в футбол. Диню ставили на ворота, и, как это обычно бывает, за пропущенные мячи он получал «затрещину» или шалабан, так взрослые мальчишки хотели смотивировать его на хорошую игру. Однажды Диня не выдержал и стал кричать вышедшей на огород бабушке. -Бабушка, меня Малой обижает. - Как он может обижать тебя, если он малой? -Бабушка, он большой Малой. (Малым мы называли взрослого парня, Лупоносового Мишку). Долго ещё смеялись над этим. А со временем Диня стал лучшим другом для Малого и выручал его в самые тяжелые моменты. Вот эти воспоминания я называю для себя «ароматом детства». Неповторимым, нежным, трогательным, проникающим в самые заветные уголки души и памяти. А впереди  нас ждут школьные годы…