В твоих кошмарах

Очередная попытка подняться вновь проваливается, отчего девушка с характерным звуком откидывается назад. В просторном помещении Люмин слышит лишь свое тяжелое дыхание. От острой головной боли пальцы непроизвольно тянутся к виску, кровь на котором обрела уже темно-бордовый оттенок. «Кто-то сумел одолеть меня? — с нескрываемой грустью в глазах пролепетала про себя Люмин, — неужели…» Понуро глазами разглядывает что-то по разные стороны от себя, размышляя о том, что же могло произойти. В голове назойливо вырисовывался чей-то знакомый образ, который Люмин была не в состоянии распознать. Она не оставила попытки подняться, несмотря на ужасную боль во всем теле, пытаясь принять хотя бы полусидячее положение. Она поморщилась, когда почувствовала ранение на виске пуще обычного. Люмин не могла не думать о опасности, которой сама же себя и подвергает, оставляя свое уязвимое тело в таком опасном месте. Девушка боязливо вздрагивает, когда слышит за собой медленные шаги, а глаза инстинктивно цепляются за клинок, что находился всего в нескольких метрах от нее. Она трусливо подметила свои дрожащие руки, несмотря на зыбкую веру в сердце, что сейчас ничего не случится. Странница все-таки находит в себе силы и, приняв непринужденный вид, она резко повернулась корпусом назад, не веря увиденному. Заметив на себе ошарашенные глаза, шестой Предвестник Фатуи довольно поднял уголки губ, задорно покачивая головой. Понимая, что это уже конец, она отползает от него назад, предпринимая хоть что-то для своей сохранности, уже собираясь встать, но в ее ребра с силой врезается нога, отчего она забывает как дышать, мучительно откидываясь назад. Люмин громко закашляла, когда твердая подошва уместилась между грудей, сильно надавливая на диафрагму. Он хлестче вжался ногой в беззащитное тело, не сумев сдержать при этом самоудовлетворенный смешок. Руками девушка жалостно схватилась за лодыжку и панически задергала торсом, так как Предвестник, судя по ощущениям, дробил ее хрупкие косточки, ибо острая боль чувствовалось даже за ребрами. Из-за нехватки воздуха она не могла издать даже звука, срываясь на тихие хрипы. — Какое унизительное зрелище, — с издевкой произнес Скарамучча, все-таки отступая от Люмин на пару шагов, — твоих умений оказалось недостаточно, чтобы одолеть меня. Чуть приподнявшись на локтях, девушка жадно глотала воздух, пытаясь привести дыхание в норму. Она с ненавистью уставилась на парня, крепко стиснув зубы. Мысли тяжело связывались между собой, отчего скоординировать последующие действия было тяжелее обычного. Ей казалось, будто она тонет, оставляя свои последние силы. От осознания, что выходки Скарамуччи закончатся явно не на этой ноте, по ее телу прошла крупная дрожь. Совершенствуя свои боевые навыки с самого начала своих странствий по Тейвату, Люмин редко опасалась кого-либо, в нынешнее же время составляя конкуренцию даже архонтам. Равнодушно в который раз хваталась за клинок, выполняя чьи-то манипулятивные воззвания. Редко приходилось доставать острое лезвие по собственной инициативе, следуя своим интересам, что были далеко не в виде щедрого поощрения или славы… Отчаяние и страх затуманили разум девушки. Сила воли не превосходила отвратное физическое состояние, при котором лишнее движение уже сопровождалось болезненным ощущением во всех конечностях. Было даже не до попыток вспомнить произошедшее, из-за которого она, побитая и израненная, осталась совсем одна в этом жутком подземелье. Ее явно ударяли о что-то твердое, о чем, помимо ощутимой головной боли, свидетельствовали несколько кровоточащих ран. Скарамучча снова приблизился к ней, отчего сердце забилось чаще, а тело инстинктивно поддалось назад. На этот раз он бьет в живот, вынуждая девушку громко вскрикнуть и схватиться за ударенное место. Присев на колени, Предвестник грубо хватает ее за волосы, оттягивает тонкие, шелковистые пряди назад, добиваясь тихого стона с ее уст. — Твои глаза пылают ненавистью, — медленно проговорил он, опуская взгляд на чуть приоткрытые ее губы. — И в правду не понимаешь, почему мне так хорошо? Та недоверчиво взглянула на него, сжимая челюсти. — Я признаю свое поражение, — как можно искренней сказала Люмин, внимательно наблюдая за его выражением лица. — Но что теперь? Замучаешь меня до смерти? Как достойно. Скарамучча насмешливо поднял брови, крепче хватая ее за волосы. Другая его рука нежно проходит по щеке, мягко очерчивая ее утонченные черты лица. Она еще чувствовала на себе презрительный взгляд. — Твои раскаяния никому не нужны, — безразлично произносит он, — в твоей ситуации полагается говорить тише и хорошо обдумывать последствия своих слов. — С твоим блядским происхождением большего ожидать не стоило. Кого ты мнишь из себя? — злобно процедила Люмин, демонстративно натягивая улыбку и внимательно наблюдая за лицом парня. — Отброса, не более. Рукой, которой он мгновенье назад аккуратно и ласково гладил ее по щеке, Скарамучча резво и жестко ударяет ее по лицу, из-за чего на коже тут же выступает багровая ссадина. Люмин всегда считала себя сдержанным человеком, но в этот раз, когда ей двигали отчаяние и обида, она не проявила должной рассудительности для своей же сохранности. Она успевает запечатлеть в памяти его стеклянные глаза и нахмуренные брови, прежде чем он небрежно отшвыривает ее наземь и поднимается, еще раз сильно пиная в живот, заставляя согнуться от боли. С садистским удовольствием парень вновь и вновь наносил ей увечья, бил по спине, по ногам, по груди, без капли сочувствия ожесточаясь с каждым разом. Ужасная в нескольких частях тела боль и характерные звуки свидетельствовали о том, что не обошлось без переломов. — Да что ты знаешь обо мне? — разъяренно прорычал Скарамучча, нанося последний удар между ног девушки, что была вынуждена прижать ладонь к губам, дабы не закричать во все горло. — Безмозглая, дрянная девчонка. Тебе никогда не понять меня, не пройти через то, что мне… — он резко замолк, сильно сжимая кулаки, пытаясь хоть как-то утихомирить злость. Предвестник уязвленно поджал губы, ощущая собственную слабость, которую так наглядно продемонстрировал при ком-то. Быстро сориентировавшись, Скарамучча поспешно натягивает улыбку, продолжая: — О чем это я… До твоего скудного ума все равно ничего не дойдет. Люмин ничего не отвечает на его слова, даже не вслушивается, слышит лишь собственное дыхание и сильно стучащее по ребрам сердце, в области которого сильно кололо. Каждый вдох давался девушке с невыносимой болью. Тело, так и не двинувшееся после истязаний, безвольно лежало на холодном полу, не подавая никаких признаков жизни, помимо часто вздымающейся груди. Глаза тускло опустились от осознания, что уже никогда ничего не поможет в этой ситуации. Всепоглощающая обида и боль с головой накрыли изувеченную девушку, отчего по щекам потекли слезы. — Хватит… — совсем тихо изрекла девушка, когда сильная мужская рука жестко запрокидывает ее голову ввысь, устремляя ее печальные, полные слез глаза на одного лишь себя. «Мерзкая сука» — неожиданно думает про себя же Люмин. — Быстро раскололась, — иронично проронил Скарамучча, — но у меня есть еще кое-что для тебя, не грусти. Глаза в изумлении широко распахнулись, а сердце замерло, когда теплое, еле слышное дыхание мягко опалило ее тонкую шею сзади. По телу будто прошило током, как ледяная рука аккуратно легла на ее бедро. Люмин жалостливо поворачивается к нему лицом, моляще заглядывая в ледяные, раззадоренные глаза, пытаясь найти там хоть каплю сочувствия. В миг происходящее становится таким сюрреалистичным, что она теряется в своих мыслях, молясь, чтобы это было чем угодно, но не правдой. Люмин резво поморгала пару раз, чувствуя, как на ресницах вновь наворачивается влага от собственного бессилия. Нервно дёргает бедрами, пытаясь скинуть с себя его руку, в ответ получая сильный удар коленом по спине. Скарамучча грубо опрокидывает ее на спину, по стороны обхватывая ее тонкие запястья. Не отводя с нее взгляда, опускает голову, зубами оттягивая завязки на шее. От омерзения она скалиться, а руки крепко сжимаются в кулаки. Она в панике оживленно задвигала торсом, пытаясь сбросить с себя чужое тело, что явно не понравилось парню. Люмин не успевает воспользоваться свободными руками, ибо свои собственные Скарамучча моментально размещает на ее тонкой шее, большим пальцем надавливая на сонную артерию. Лицо приобрело фиолетовый оттенок, в вены на лице набухли. Она зверски хватается за его пальцы, обломанными ногтями царапает их в кровь, и Скарамучча перестает душить лишь тогда, когда она на пороге потери сознания, но одну руку все же оставляет, неторопливо проводя ею до ключиц девушки. Люми вновь впивается до побелевших костяшек в его кисти, на что предвестник больно выворачивает ее руки. Та, не в состоянии совладать эмоциями, срывается на громкий плач, вызывая у своего палача озорную улыбку. — Кто бы знал, что на самом деле ты такая чувствительная девочка, — с энтузиазмом прошептал парень, тут же замечая на себе отчаянный, полный ненависти взгляд из-за полуприкрытых ресниц, блестящих от слез. Скарамучча безразлично проводит глазами по ее стройному телу и кладет руку на талию, сильно сжимая, вызывая у девушки болезненное шипение, ибо и там красовалась заметная ссадина, на месте которой уже совсем скоро будет багровый синяк. В какой-то момент лицо предвестника стало неизменно серьезным и спокойным, а действия не настолько резкими, ибо подобное импульсивное проявление чувств почти всегда в его случае заканчивалось апатичным состоянием. Его рука медленно проводит от изгибов до декольте девушки, на котором он останавливается, резко разрывая тонкую ткань по обе стороны от себя. Она затряслась, когда ладонями он грубо обхватил ее груди, что идеально помещались в его ладони. Люмин крепко ухватилась одной ладонью за другую, дабы хоть как-то занять свои трясущиеся руки. Между пальцами Скарамучча больно прокручивает ее соски, не получая никакой реакции от девушки. Его пальцы чуть дрогнули, когда он продолжил ее раздевать, а зрачки безумно увеличились лишь от мысли о своей власти над этой глупой сучкой, о деяниях которой он был уже немало наслышан. Теперь же она, уверяя себя в том, что ей удалось смириться со своим положением, вздрагивала от каждого его касания. Собравшись с мыслями, Скарамучча все же оголяет беспомощное тельце Люмин, дрожаще выдыхая. Он неуверенно проводит пальцами по худым плечам и просовывает свое колено между ее тесно стиснутых ног, резко, на свое же удивление, испытывая колебания. В голову лезли навязчивые мысли, якобы все происходящее осуществляется под чьим-то воздействием, что на самом деле он никогда не хотел этого. Но он уже был здесь, касался ее обнаженной и горячей кожи, прижимал к себе, и сомневаться было слишком поздно. Немного расслабившись и оставив здравые мысли позади, предвестник пылко прижимается к ее шее, неторопливо стягивая с себя штаны. Люмин словно знобило от каждого его прикосновения, а по щекам нескончаемо текли слезы. Настроение Скарамуччи слегка поправилось, когда он на миг подметил на себе ее заплывшие от влаги глазки. Он снова разворачивает ее лицом вниз и обхватывает упругие ягодицы, большим пальцем ведя по ее промежности, пока она жмурится от отвращения и непроизвольно дергает бедрами, на что парень всем телом нависает над ней, обездвиживая, из-за чего боль в ребрах отдалась в двухкратном размере. Скарамучча бесцеремонно хватает ее за волосы, натягивая тонкие пряди на кулак. В таком положении он прекрасно видел ее жалостное лицо, опущенные брови и поджатые, искусанные в кровь губы. Она резко впилась ногтями в ладони, когда ощутила твердую головку пениса, упирающуюся прямо в нее. Парень слегка прикусывает ее ушко, прежде чем без какого-либо увлажнения грубо проникнуть в ее влагалище, болезненно растягивая тугие стенки, из-за чего Люмин нечеловечески взревела. Тело и без того ужасно ныло, а с новыми толчками Скарамуччи ей и вовсе стало казаться, будто ее рвут на части. Ей бы ни за что не пришло в голову, что хоть когда-то ее будут насиловать и делать настолько больно, что она уже готова была вонзить себе в горло что-то острое, была бы на то возможность, но единственное, что ей оставалось — это терпеть. Нежное ее тело было все в кровоточащих ссадинах и ранах. Скарамучча немного сбавил темп, глядя на ее трясущиеся руки. Это был тот раз, когда безумно сильную физическую боль сопровождала моральная, всецело обезнадеживая ее ноющее сердце на конец этой ужасной пытки. Его ладони до омерзения нежно дотронулись ее оледеневших пальцев, просовывая под ними свои собственные. Лицо Скарамуччи ни на секунду не отворачивалось от ее, он внимательно наблюдал и иногда даже усмехался, когда ее лицо кривилось от боли. С сильным кашлем из ее рта обильно брызнула кровь. Он тяжело держался, дабы не развернуть ее к себе и резко впиться в ее влажные от слез губы, уже самому истязая их в кровь, оттягивая и покусывая, но, довольствуясь пока только нежными касаниями уст к ее нежной коже, парень крепко схватил ее за бедра, внезапно увеличивая скорость. Буквально насаживал ее на свой член, не переставая при этом навстречу с силой вбиваться в ее худощавое тельце, блаженно прикрывая глаза, теперь же не взирая на задыхающуююся от слез под ним девушку. Через некоторое время Скарамучча вынимает из нее покрытый кровью член, обильно пачкая ее трясущиеся бедра спермой. Он неаккуратно отдергивает свою руку с ее волос, нерасторопно застегивая штаны, пока Люмин лениво перекатилась набок, бездушно смотря на фигуру рядом с собой. Вновь взирая сверху вниз, тот окинул ее презрительным взглядом. — Полагаю, после сегодняшнего ты должна молиться богам, что осталась жива, — Предвестник самодовольно улыбнулся, небрежно подбросив ногой к ней разорванную ткань, что едва прикрывала ее правый сосок, — или просто можешь мне. Еще увидимся, странница. Девушка еще долго наблюдала за удаляющимся силуэтом, представляя, как будет аккуратно и медленно вырывать ему ногти, прежде чем бережно пройдется по всему его телу острием ножа.