Не лезь

— Товарищ майор, советую вам быть предельно осторожным. Кто знает, какие еще сюрпризы приготовил нам Петров посмертно. — Угум. Тонкие усики, сейчас выползшие наружу, изогнулись в сторону мужчины, словно бы выражая вопрос. Обычно майору несвойственно затыкать перчатку так… сдержанно. В речитативе обязательно должна присутствовать обсценная лексика. Так уж повелось, майор не очень стремится держать под замком собственные эмоции. — Вас что-то беспокоит, товарищ майор? Сергей ведет плечом, словно отмахиваясь. Он и сам не знает. Все свалилось скопом, придавливая грузом неясных, но таких ярких эмоций. Он в очередной раз подвел Дмитрия Сергеевича. Петров все же погиб, Филатова неизвестно где, и все это из-за него. Это острое чувство вины серьезно жалит сознание. С другой стороны слова Петрова все же заронили в душе какое-то неясное сомнение. П-3 впервые начал сомневаться. Сомневаться в Волшебнике. Столь долгожданный голос, что раздался совсем недавно, сразу после победы над «Наташей», отзывался внутри чем-то бесконечно тоскливым, от чего неприятно перехватывало дыхание былой тревогой. Зерно сомнений уже начало пускать корни. И эти два противоречивых чувства сжигали изнутри, оставляя пепел. У Нечаева уже не было сил даже злиться. — Товарищ майор? — вновь позвал помощник, все так же не получив внятного ответа. Коридоры были пусты: нет ни роботов, ни жутких сыновей одуванчика, так и норовящих заселиться в комфортабельное жилье из местных трупов. Нечаев осмотрелся, прикидывая, что из лежащего можно разобрать на запчасти. — Товарищ майор? Я регистрирую потерю внимания и мощный эмоциональный всплеск. Прошу вас сказать, что происхо… — Завали ебало, — это уже было сказанно громко и сквозь зубы, заставив ХРАЗА притихнуть. Мысли смешивались в один большой снежный ком, перерастая в лавину бурлящих эмоций. Бессильная злоба, которую надо выплеснуть хоть где-то. — Просто захлопнись. Меня просто все заебали. Почему я вообще должен всем тут верить? — сорвался на крик Нечаев. — Все говорят разные вещи, как я должен понять, где правда, а где обман?! Но даже подумать в одиночестве мне мешает бесчувственная сопля из полимеров и проводов! Гул в перчатке прекратился, а жгутики устройства слегка коротнуло. Нечаев этого не видел продолжая изливать поток желчи и обиды на мир, словно в последний раз. ХРАЗ молчал. Наверное, будь он все еще профессором Захаровым, он бы впервые в жизни прослезился. И все же он не понимал… почему? Почему слова напарника, воспитанника твари Сеченова, так сильно бьют куда-то под дых? — Я вам неприятен? — голос звучал надтреснуто, словно в динамике его искажали помехи. — Додумался, наконец-то блять! Что, это так трудно для понимания? Хотя конечно, консервная ты, навороченная-хуюченная, банка, сложно!.. Он дождался тишины. Когда мужчина наконец изольет накопившиеся проблемы. Сделает себе хоть немного легче. Все же, он его напарник, а значит должен помогать в любых ситуациях. Даже если его самого эта помощь буквально убивает. Кажется он вспомнил как зовется это чувство: боль — Я вас понял, Сергей. А затем ушел в спящий режим. Хотел уже полностью отдиагностироваться и, может, стереть себе последние пять минут из памяти.