Проклятье между нами

      — Исаак.       Мать Исаака была такой нежной и любящей, какой только может быть женщина, прожившая триста лет.       Но иногда она произносила его имя особым тоном, и Исаак сразу вспоминал, что все эти триста лет она управляла империей и состояла в отношениях с самым трудным человеком на земле.       Так что Исаак похвалил себя за то, что не вздрогнул.       — Мама, — его вдруг очень заинтересовала книга по истории картографии, еще пять минут назад навевавшая скуку.       — Что ты думаешь насчет отпуска?       Что-то в ее голосе заставило его сразу подумать об угрозах от одного любителя черного цвета. Исаак оторвался от книги.       На щеках матери алел румянец, глаза сияли возбуждением. Нет, предвкушением. Что тоже вызывало опасение, но мать выглядела такой счастливой. Не то, чтобы в остальное время она была несчастна…       Но, когда ты прожил триста лет, тебя мало что может удивить. Война, власть и семья — единственные вещи, которые не потеряли важности для матери. Исаак не знал, что из этого более разрушительно.       — Определи на сколько короткий, — после паузы попросил он.       — Четырнадцать лет, примерно.       Значимое число даже десятилетие спустя. Тем более отец любил поднимать эту тему.       «Ты бросила меня, Алина. Я потратил четырнадцать лет на поиски тебя, Алина. Не представляю, какие мои недостатки могли заставить тебя уйти, Алина».       Исаак ко многим вещам в своей жизни относился серьезно, включая угрозы отца. Однако о Дарклинге, как о личности, он не задумывался. Как у такого древнего гриша была полная неразбериха в личной жизни — оставалось загадкой. И Исаак не имел никакого желания ее разгадывать.       — Подожди, — не в первый раз размышления о Дарклинге отвлекли его от чего-то по-настоящему важного. — Подожди, ты беременна?       — Не нарочно.       — Для него это не будет иметь значения.       Его мать улыбнулась, и мир как будто стал светлее.       — Поэтому мы отправляемся в отпуск.       Исаак улыбнулся в ответ. Хороший сын не радовался бы перспективе разгневать отца, но Дарклинг ни в ком бы не признал хорошего сына. Исаак не ненавидел отца… но залезть тому под кожу лет на десять не повредит. Особенно если они будут далеко друг от друга.       — Я как раз думал развеяться. Говорят, Керчь хороша в это время года.