Out of control

— То есть сначала ты две недели избегаешь меня, а теперь заявляешься ко мне в квартиру с предложением выпить вина? Кроули скрестил руки на груди, оперевшись о столешницу сзади и сверля Азирафеля взглядом. Очки лежали рядом с запыленной бутылкой красного сухого и розовой коробкой из кондитерской, мерцающей глянцем. — Я хотел загладить свою вину. — На кой хрен было все это затевать? — Я имею право на собственную личную жизнь, – Азирафель задрал подбородок. — Не спорю. Но почему, блять, нельзя было предупредить? Позвонить, написать письмо, оставить сообщение на автоответчик? — Столько дел навалилось, – вздохнул Азирафель. – Право, из головы вылетело. Я хотел написать тебе, но каждый раз находилось что-то, что меня отвлекало. — Ах, из головы вылетело! – Кроули задрал брови. Порой Кроули раздражали его наивность, забывчивость, местами даже легкомысленность, но он ворчал больше для вида, смягчаясь под ангельским взглядом. В этот раз обойтись ворчанием он не мог. — Ты так легко говоришь, будто ни одно существо в этом мире не желает нашей смерти, и ничего не могло произойти даже теоретически. — Но ничего не произошло. Кроули шумно втянул воздух носом, теряя самообладание. — Ну, конечно! – завелся он. – Ничего ведь страшного, если исчезнуть хер знает куда на две недели, а потом просто сказать "к ноге", и я, как дрессированная собака, тут же прибегу к тебе! Веками Азирафель подвергал себя опасности, и Кроули его спасал. В большинстве случаев, конечно, Кроули не получал никакой благодарности за спасение, а иногда Азирафель и вовсе ограничивался снисходительным взглядом. Демон, спасающий ангела – это ведь нечто, само собой разумеющееся. — Справедливости ради, ты пропадал без вести и на большие сроки, – отметил Азирафель. Кроули оттолкнулся от столешницы и сделал шаг к Азирафелю. — Не переводи тему, ангел. — Я не перевожу тему, а лишь излагаю факты. Кроули сжал челюсть. В нем вскипала ярость. Невыносимый белокрылый засранец нагло испытывал его терпение. — Ты забываешься. — Ничего я не забываюсь! – возмутился Азирафель. – Я – ангел, а ты – демон, и я не... — Я слушаю это дерьмо уже шесть тысяч лет, – перебил его Кроули, – из года в год, одно и то же. Ты обращаешься со мной, как с кем-то недостойным, а потом влипаешь в неприятности и хлопаешь глазками, безмолвно прося о помощи. Азирафель собирался вставить свое слово, открыв рот, но Кроули ему не позволил. — Ты определенно забываешься, и знаешь, где твое место? В ответ Азирафель промолчал, едва слышимо прочистив горло. Кроули нравилось, что он заставил Азирафеля нервничать. Ему нравился этот выжидающий и почти загнанный взгляд, бегающий по разным углам кухни. — На колени. — Не думаю, что это хорошая затея, – Азирафель улыбнулся так, словно воспринял его слова как неудачную шутку. — Я могу тебя заставить. Кроули был серьезен. Его голос стал холодным и жестким, он не подвергал сомнению ни одно свое слово. — Пожалуйста, не надо, – Азирафель перестал улыбаться. Между ними оставалось не больше дюйма. Повисла напряженная тишина. Кроули раздраженно вздохнул, но принципиально не трогал Азирафеля, выжидая, пока он подчинится под напором. И он подчинился. Азирафель нерешительно опустился коленями на пол, выложенный графитного цвета плиткой. Он поднял глаза вверх, непозволительно долго задержав взгляд на пряжке ремня в виде змеи. Кончики его пальцев коснулись холодного металла. Кроули наблюдал, как он нарочито долго расстегивал ремень и джинсы. Ему хотелось начать постукивать ногой по полу, звонко цыкнуть или рявкнуть на Азирафеля, чтобы тот поторапливался, но он ждал. Кроули ненавидел ждать. — Кроули, остановись, прошу тебя. Это грешно и ничем хорошим не закончится, – покачал головой Азирафель. — Я демон, Азирафель. Ты так любишь тыкать меня в мое происхождение, но почему-то сейчас забыл, что мне, блять, положено грешить! — Именно! – зацепился за его слова Азирафель. – Ты демон, а я ангел, и как ангел я не должен придаваться греху, тем более... такого рода греху. — Ты поддался еще очень-очень давно, – прошептал Кроули. Наконец, Азирафель высвободил вставший налившийся кровью член. Он рассматривал его с интересом и одновременно с ужасом. — И раз господь не наказывает тебя за твои грехи, это сделаю я. Кроули рывком выдернул ремень из шлевок и бросил его на стол. — Когда закончишь, я тебя им отхожу. — Кроули, нет, пожалуйста, – Азирафель округлил глаза и замотал головой. Он схватился за его джинсы, словно был уверен, что это чем-то могло помочь. Глупый-глупый ангел. — Лучше займи свой рот делом. Азирафель застыл, опустив глаза. — Кончай строить из себя недотрогу – я знаю, чем ты занимался в тех джентльменских клубах сто пятьдесят лет назад! Схватившись за кудри и размазав смазку по его губам, Кроули вдавил Азирафеля ртом на свой член. Азирафель возмущенно мычал и толкал бедра Кроули, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Хватит дергаться! – гаркнул Кроули, и Азирафель замер, отпустив его бедра. Он провел его головой по своему члену. Азирафель не шевелился. — Я не собираюсь делать все за тебя, – Кроули оттянул волосы Азирафеля, встречаясь с его жалостливым взглядом. – Лучше, блять, не зли меня еще больше. Азирафель сморгнул проступившие слезы и робко провел языком по члену. Пару раз он снова безуспешно пытался хотя бы вынуть член из своего рта, но Кроули не отпускал его волосы. Его заводил голос Азирафеля, особенно когда он смешивался со вздохами и стонами, когда Азирафель его умолял его ускориться, цепляясь за смуглые плечи. Он был бы не прочь слушать его мольбы, даже не вникая в смысл слов – просто потому, что это сексуально. Кроули бы сделал что угодно, о чем бы он попросил таким голосом, но в тот момент Кроули считал, что им было не о чем разговаривать. К его удивлению, Азирафель в скором времени вошел во вкус. Кроули чувствовал, как он старался, как заглатывал настолько глубоко, насколько мог, как сжимал толстый член горлом, выжимая из Кроули хриплые стоны. Когда Кроули казалось, что Азирафель чересчур медлил или слишком много внимания уделял головке, он насаживал его на член, задавал свой темп, и Азирафель под него подстраивался. Единственное, что раздражало Кроули, – то, что Азирафель на него не смотрел. Сам он неотрывно пялился на припухшие губы, смыкающиеся на его члене, лишь изредка прикрывая глаза от удовольствия. — Смотри на меня, – рыкнул Кроули, дергая за волосы и приподнимая голову Азирафеля вверх. И это не сработало. Максимум, чего Кроули смог добиться, это коротко и небрежно брошенный взгляд на дорожку черных волос, ведущую от пупка к паху. Он жаждал увидеть его чертовски красивые глаза, смотрящие снизу вверх, с полной покорностью во взгляде, и то, что Кроули не получал этого, выводило его из себя. Он, грубо потянув Азирафеля за волосы, поднял его с колен. Азирафель вскрикнул от неожиданности. Едва Азирафель успел хоть немного привести себя в порядок, вытерев смазку и слюну с подбородка, Кроули оттеснил его к обеденному столу, не давая сделать ни единого лишнего шага без его дозволения. — Что ты... Кроули одним резким движением перегнул Азирафеля через стол. — Кроули, прекрати! — Молчать! – приказал Кроули, удерживая за спиной руки Азирафеля, пытающегося то оттолкнуть Кроули, то скатиться со стола, то просто вертящегося из стороны в сторону. Бросив короткий взгляд на покрасневшие пухлые руки, Кроули взмахом руки перенес наручники из спальни в свою ладонь. Сквозь сопение и кряхтение Азирафеля раздался щелчок замка. Теперь Кроули мог не отвлекаться. Светлые брюки упали вниз, болтаясь в районе щиколоток. Азирафель не замолкал ни на секунду, тщетно пытаясь вразумить Кроули своими мольбами остановиться. Он цеплялся за какую-то выдуманную им самим надежду, совершенно не понимая, что, как только его колени коснулись холодной плитки, пути назад не было. Кроули мольбы игнорировал. Он мял пышные ягодицы, разогревая их, второй рукой давя на поясницу. Такую вожделенную им задницу хотелось укусить, и, в конце концов, Кроули поддался искушению под напором собственного возбуждения, наклонился и прихватил зубами мягкую кожу. Азирафель вскрикнул. — Кроули, прекрати немедленно! Это неправильно! Кроули выпрямился и сильно сжал ягодицу. — Неправильно? – злобно усмехнулся он. – А правильно ли было начинать все это? Я не про сегодняшний вечер, я про разговоры и встречи с незапамятных времен, про все обеды и ужины, про жесты и взгляды, про апокалипсис – мы вместе пережили ебаный апокалипсис! – про "Кроули, я тут снова попал в беду, пожалуйста, прибеги ко мне на помощь" и, конечно, про "ох, Кроули, прошу тебя, трахни меня, нет, что ты, меня не смущает то, что ты демон". Что изменилось за блядские две недели? Азирафель, залившись краской, промолчал. Кроули щелчком пальцев снял всю его одежду, и она сама сложилась на стуле. Он скинул свой пиджак, а затем с тихим шуршанием закатал рукава черной рубашки, сверля взглядом молочного цвета спину. Его руки подрагивали от злости. — Конечно, я ведь недостоин того, чтобы ты мне ответил, – он притянул к себе ремень. – Я достоин лишь того, чтобы ты считал меня демоническим отродьем, пустым местом, перед этим методично привязав меня к себе. — Я не считаю тебя пустым местом. Его слова прервались его же криком. Кроули ударил Азирафеля ремнем по заднице. — С этого момента, – холодным тоном процедил Кроули, – ты, сука, будешь обращаться ко мне исключительно на "вы". Он не жалел его. Лишь сильнее надавливал на поясницу, чтобы зафиксировать дергающегося Азирафеля на месте, хотя со временем он стал меньше сопротивляться. Свист ремня и оглушительные крики разрезали воздух, пока однажды Кроули не услышал стон, поначалу неразличимый, но затем ясный и чересчур томный. Кроули опустил ремень. — Ты получаешь от этого удовольствие, да? – он провел рукой по красным ягодицам и сжал одну. — Да, – всхлипнул Азирафель. – Простите меня, пожалуйста. Кроули поднял глаза и заинтересованно склонил голову набок. Нечасто демон может услышать извинение от ангела в свой адрес. — Думаешь, ты заслужил наказание? Азирафель судорожно закивал. Кроули еще раз ударил его ремнем по заднице. — Вслух, – велел он. — Да, я заслужил наказание, – выдавил из себя Азирафель. Кроули замахнулся и ударил самую малость слабее. Азирафель громко простонал. Член Кроули болезненно стоял, требуя предпринять хоть что-нибудь, но Кроули пока не торопил события. Он смаковал каждое мгновение и осознание своего превосходства и силы. — Ты признаешь свою вину? — Да! Удар ремнем, стон. — Этого больше не повторится, – произнес Азирафель сквозь слезы. — Не повторится чего? — Я больше не буду вас игнорировать, – залепетал он. – Пожалуйста, простите. Я не считаю вас демоническим отродьем и пустым местом. Кроули, найдя глазами наименее красное место, что было проблематично, ударил еще раз. Он обнаружил, что, если бить чуть-чуть слабее, Азирафель будет стонать громче. Кроули обожал его стоны. — Как ты считаешь, ты искупил свою вину? Азирафель всхлипнул. — Я не... я не уверен, может быть... — Неправильный ответ, – перебил его Кроули. Ремень улетел в другой конец кухни. Пряжка громко прозвенела, приземлившись на плитку, и, конечно, совсем ее не поцарапала. Длинные худые пальцы чудесным образом стали источать смазку, и, раздвинув ягодицы, которые уже были частично бордовыми и местами даже фиолетовыми, Кроули ввел указательный палец. Азирафель прикусил губу, сдавленно простонав. С растяжкой Кроули не затягивал, теряя последние капли терпения и, кажется, рассудка от возбуждения, гнева и восхитительного чувства власти над Азирафелем, которые вместе превращались в поистине адскую смесь. — Это ли не грех? – он приспустил свои джинсы пониже для удобства и с некоторым усилием вошел в Азирафеля. Наверняка, ему было больно, но он заслужил это, не так ли? Кроули толкнулся как можно глубже, бедрами ударяясь об исполосованную ремнем задницу, которая тоже, безусловно, болела. Это честно, рассуждал Кроули, ты причинил мне боль, пускай не физическую, а я сделаю так, что ты неделю сидеть не сможешь. Затем он и вовсе отбросил такие мысли, посчитав их дурацкими оправданиями самому себе – а ему было не за что оправдываться. Его взгляд был голодный и дикий. Он крепко держал Азирафеля за бедра, оставляя синяки и на них, будто задницы ему было недостаточно. Беспрерывные шлепки и стоны наполнили просторную кухню. Кроули трахал его с оттягом, иногда меняя угол проникновения и разгоняясь до бешеной скорости. От размашистых и грубых движений стол жалобно поскрипывал. Он упивался чужой покорностью и своей властью. Азирафель едва мог пошевелиться без дозволения Кроули. Сильные руки удерживали его от того, чтобы не перелететь через стол от глубоких и грубых толчков. Словно искусный кукловод, управлявший каждой фалангой пальцев у марионеток, Кроули мог контролировать буквально все: то, насколько будут болеть ягодицы Азирафеля, то, как громко он будет стонать – он мог его заставить, – как выгибать спину, как далеко он уезжал по столу, пачкая его смазкой. Внутри Азирафеля было горячо и так узко, а когда он сжимал стенки сфинктера, Кроули казалось, что он очутился на другом конце Вселенной, том, что он давным-давно создал собственными руками, нетронутом, тихим, завораживающе красивом, и он был бесконечно счастлив, как и тогда. Живот сводило от возбуждения. Кроули точно не знал, от чего у него окончательно и бесповоротно снесло крышу: от "боже" и "Кроули" в одном предложении, от, скорее всего, случайно вырвавшегося "да, мой господин" или просто от того факта, что он трахал Азирафеля, перегнув его через кухонный стол и заковав в наручники. Он был демоном, подчинившим себе ангельскую волю, и эта мысль опьяняла не хуже выдержанного бренди, спрятанного от посторонних глаз в задней комнате книжного магазина Азирафеля. Ощущая приближающийся финал, Кроули наклонился и укусил Азирафеля за плечо. Кроули поклялся бы кем угодно, что готов был провести так десятилетия. Солнце бы обводило Землю с востока на запад, окрашивая кухню то в желтоватый, то в ярко-оранжевый, то подчеркивая холодным светом острые металлические углы, прячась за облаками, затем сменялось бы на круглые люминесцентные лампочки, включающиеся автоматически, а Кроули трахал бы Азирафеля на столе, на столешнице, на подоконнике, на стуле, заставляя Азирафеля скакать на нем и заводя его руки за спину. С перерывами только на то, чтобы покурить и приготовить завтраки, обеды и ужины – даже его жесткости и непреклонности есть предел. Азирафель с криком кончил и сжал Кроули изнутри. Кроули в скором времени излился, не выходя из расслабленного тела. Он обдал горячим дыханием взмокшую шею. Невесомое прикосновение, и наручники снова покоились на своем месте. Кроули бережно подхватил Азирафеля, отнес его в спальню и уложил на хлопковую простынь, укрыв одеялом, а затем устроился рядом и обнял. В квартире воцарилась уютная тишина. Заметив, что его ангел вздрогнул, Кроули плотнее укутал его в одеяло и прижал ближе к себе. — Ты в порядке? – шепотом поинтересовался Кроули. – Я не переборщил? Азирафель поднял голову, на его губах растянулась улыбка, но взгляд был такой уставший, что Кроули пожалел, что нарушил его покой. — Ты был великолепен, дорогой. Мне все понравилось, – Азирафель кротко чмокнул его в сухие губы. Кроули оставил поцелуй на светлой макушке и крепче обвил Азирафеля теплыми руками. Мирное ангельское посапывание его убаюкивало. Кроули прикрыл глаза, но потом распахнул их, вспомнив кое-что. — В холодильнике остались пирожные, будешь? — С удовольствием, – Азирафель снова улыбнулся ему. Кроули вскочил с постели и отправился за пирожными в кухню, где споткнулся об валявшийся на полу ремень и беззвучно выругался, надеясь, что Азирафель не услышал и что он все так же безмятежно отдыхал в его постели, дожидаясь вчерашних пирожных.