Хочу сыграть "Лунную Сонату" на твоих рёбрах.

so if you lonely, come and be lonely with me.

***

Про него шептались не только девочки, но и мальчики, косясь на полумёртвого Хван Хёнджина, который утопал в море кошачьей шерсти, огромных свитеров, наркотиков и любви к Ли Минхо.

***

Его вовсе и не было — словно один дух шастал по коридорам старой обшарпанной школы. Учителя срывали голос, пытаясь докричаться о его неприлежном виде и успеваемости, но их можно спокойно было считать сумасшедшими, кто видел призраков. Да и Хёнджин так думал. Он считал, что уже давно растворился в воздухе, как сахар в чае, от которого осталось лишь сладкое послевкусие. Почему сладкое? Потому что он, зараза, был чертовски красив. Пусть и тощий, но его "изнеженное личико" покрывало всё его недостатки. Красивый разрез глаз, аккуратный нос, пухлые губы, в которых так любит тонуть Минхо, чёрные блестящие волосы с ярким контрастом резинок. Новенькие девчонки или те, кто с ним не общался, считали его идеальным и пытались подкатить, но всё было тщетно. Тут было только два варианта — либо Хван их отшил, либо девочки, увидев его вблизи пугались и уходили. Он действительно был пугающим. Синяков от шприцов было не видно по свитером, а вот синяки под глазами сияли ярко, словно фонари в тёмную ночь. Словно позеленевший ходячий мертвец, чьё имя Хван Хёнджин ходил в школу, а не пожирал чьи-то мозги. Хёнджин давно съехал от родителей, у которых был рвотный рефлекс от своего же сына. Они забили на него, когда ему было 14, и Хёнджину приходилось сбегать из дома, чтобы его опять не избили до полусмерти. Может, будь они хорошими опекунами, он бы не ввязался в наркотики и был бы обычным студентом, но увы. Казалось, как это бесчувственное приведение могло кого-то любить? Оказалось, могло. Единственной любовью и причиной жизни был Ли Минхо, порядочный, красивый и умный парень, который при это был пианистом и выигрывал соревнования, даже не моргнув глазом. Как он мог полюбить Хвана? Они же буквально небо и земля! Но всё началось не год, и даже не два назад. Пять лет назад Хван Хёнджин, ещё живой, опрятный и с хорошими оценками встретил Ли Минхо, который был на его уровне. Тогда, Джин ещё ходил в художественную школу и отменно рисовал. Хватило одного взгляда Минхо, чтобы понять, что Хёнджин влюбился. Их общение началось с того момента, как Хван, набравшись смелости, подошел к Хо — самому Хо! — и спросил, можно ли его нарисовать. Минхо, конечно, отшил его в своём репертуаре, после чего Джин ещё долго плакал в школьном туалете, а оказалось, что Ли так пошутил. Пошутил! Ну и шуточки, конечно. В тот момент Хёнджину хотелось задушить этого мудака, но всё же он его нарисовал. Спустя пару месяцев общения, холодная ледышка Ли Минхо влюбился. Он действительно замечал, как Хвану становилось хуже, он бросил рисовать, появились синяки, но это ему не мешало. Минхо находил утешение в Хёнджине, потому что тот был безумно похож на его старшую сестру, которой не стало. А ещё, из-за того что он помогал, когда были проблемы с родителями. И у Минхо были с ними проблемы. Но они были не похеристами, а слишком строгими гиперопекунами. Всё должно было быть идеально — оценки, внешний вид, игра на пианино. Порой его пальцы больше были похожи на фарш, из-за того, что отец частенько их крамсал линейкой. У него практически не было детства, игрушек, как и Хвана. "Ты должен быть серьёзен и холоден." — каждое утро перед школой слышал этот уже сломанный, с замёрзшей душой ребёнок. Но он плевал на эти слова, ведь рядом был Хёнджин. "Хёнджин" — одно только имя, сколько чувств. "Минхо" — одно только имя, сколько ассоциаций. Так и сплотились два потрёпанные жизнью в 15 лет ребята, чтобы стоять вместе против этого мира... ...Но что сейчас? Минхо, как и Джин, съехал от родителей, а своих кошек оставил у Хвана, потому что всё время был у учителя по пианино. Хёнджину это не нравилось. Его единственный источник серотонина стал появляться всё реже и реже, поэтому он теперь находил утешение в наркотиках, а не в улыбке Ли. Может быть, Минхо уже и не любил Хёнджина вовсе, по мнению самого Хёнджина. Тот считал, что он был вроде успокоительного, которого самого нужно было успокоить. Но Хо знал только один вариант — секс. После измученного дня Мин приходил к Джину, который уже был на готов к жаркой ночи. Но разве это любовь? Хван был похож на шлюху, которого любили только ночью. И его это не устраивало. В один день Хёнджин накололся больше обычного. Он уже лежал в предсмертном состоянии, делав пару вдохов в минуту. Парень прекрасно понимал, что это, возможно, его последний день. И поэтому он хотел, чтобы рядом был Минхо. Трясущиеся руки кое-как смогли взять телефон и набрать заветный номер. Пошли гудки. — Ало, чего звонишь? — раздался холодный голос Хо на другом конце трубки. — М-минхо.. пожалуйста, приедь ко мне, приедь.. я хочу побыть с тобой.. — кое-как выдавливает из себя Джин с пеной у рта и заплетающимся языком. Мин успехнулся: — Хах, по сексу соскучился что-ли? — Нет. Пожалуйста. — уже серьёзно и чётко ответил Хван. Парень немного помалчал, но всё же сказал: — Ладно, я понял, прости. Жди меня. Хёнджин удивился — неужели это настоящий, прошлый, его Ли Минхо? Он нашел в себе силы встать, и опираясь на каждый предмет дошёл до входной двери и сел под неё. Так как был поздний вечер, то парня жутко клонило в сон, но Джин всё равно держался до последнего, чтобы не заснуть. Звонок в дверь заставил оживиться. Парень кое-как дотянулся до замка и открыл дверь. — Боже мой, идиот! Ты опять обкололся! — явно с тревогой в голосе сказал Минхо. — Нельзя же себя так изводить! Он поднял Хёнджина на руки и ещё больше ужаснулся: — Блять, да ты точно идиота кусок! Ты скоро моих котов по весу догонишь! Хо посадил Хвана на диван, а сам стал искать наштырный спирт или воду, паралельно здороваясь со своими котами. — А что это ты т-так за меня стал беспокоиться? — вяло спросил наркоша — Испугался, да? Или из жалости? Честно, последнее время, я-я вообще думал, что ты меня разлюбил.. — А я смотрю, кто-то слишком разговорчивым стал. Если бы я тебя не любил — то не приехал бы. Тебе этого достаточно? На, лучшей нюхай спирт, а не травку свою. Мин сел рядом и обнял Хёнджина. Как давно этого не было. Он не мог поверить, что обнимал такого родного, такого своего Хван Хёнджина. Тут парень осознал, что потерял так много ночей и моментов с ним из-за своего безрассудка. — Знаешь, Джинни, не ты идиот, а я. Я тут идиот. Я довёл тебя да такого состояния. Я заставил тебя думать, что не люблю тебя. Прости меня, если ещё любишь, прости. Джинни? Джинни?! Прости?! Минхо никогда не называл Хвана "Джинни", и очень редко извинялся. Он действительно любит? — А ты прости, что заставляю тебя думать, что ты виноват.. Я лишь внушил это себе с наркотиками.. — Ладно, не загоняйся ты так. Тут Ли запустил руки под свитер Джина. — Я тебя когда-нибудь убью. Завтра же мы идём в закусочную, и я заказываю тебе 10 рамёнов, и пока ты их не съешь, никуда не пойдешь. — Хо, ну нет.. — Хо, ну да. Минхо стал трогать рёбра Джинни, каждый был хорошо ощутим. Как жарко. Как хорошо. — Хочу сыграть "Лунную Сонату" на твоих рёбрах. Хван впервые за долгое время улыбнулся: — Ну играй. Мин стал нажимать на впадинки между рёбер: — Пим, пим, пим.. — Ай, нет, Хо, прекрати! Прекрати, мне щекотно! — вертелся во все стороны уже живой Хёнджин. — Давай, завтра после закусочной зайдём к тебе, и ты сыграешь что-нибудь? Хочу послушать. — Идёт. А сейчас — спать. — Ли повалил Джина на диван, кое-как уместился рядом и поцеловал в губы. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Но Хван Хёнджин не успел послушать "Лунную Сонату" ни на своих рёбрах, ни на пианино, не успел съесть 10 рамёнов. Он умер 28 сентября 2010 года в 5:26 утра от передоза наркотиками. Так по-серьезному, так быстро, так странно. Ведь он больше не встанет, не оденет свой огромный свитер, не погладит котов Минхо, не поцелует самого Минхо. Так страшно.

***

Про него шептались не только девочки, но и мальчики, косясь на полумёртвого Хван Хёнджина, который утопал в море кошачьей шерсти, огромных свитеров, наркотиков и любви к Ли Минхо.