Лололошка и все-все-все

[AU: Аллергия на грибные споры] ‐ Ненавижу цветы, - раздраженно бормочет иссушающий скелет, - от них такая аллергия! Лололошка не может не испытывать сочувствия к своему новому знакомому, пускай тот и вызывает все еще некоторую настороженность своим видом. К тому же, мысль о товарище-аллергике наполняет его энтузиазмом. ‐ Добро пожаловать в клуб, - похлопывает шатен нового друга по плечу. Доктор Блэк внимательно смотрит на него, и впервые закрытость в маге сменяется чем-то другим. В белых глазах проскакивает любопытство. ‐ У тебя тоже на что-то аллергия? - интересуется он. ‐ Грибы, - ухмыляется шатен. - Они не очень любят меня. Впрочем, я тоже не совсем в восторге от них. *** Спинукс не может не хихикать, когда Лололошка корчит очередную рожицу. Охранник на брифинге что-то громко вещает, расхаживая перед своей аудиторией. Что-то об очередном месте, где были замечены Соколы, но Спинукс не может сосредоточиться достаточно, чтобы уловить детали, не тогда, когда лица, которые строит его человеческий друг, так хорошо сочетаются с речью старого гриба. Ему просто придется спросить шатена о деталях позже. Каким-то образом тот всегда умудряется запомнить все, что говорят старшие, даже когда занимается подобным. Охранник скользит суровым взглядом по их лицам, и Лололошка принимает выражение абсолютной невинности, и это смешит Спинукса едва ли не больше, чем кривляния. Сзади раздается фырканье, и когда он оборачивается, то успевает уловить остатки улыбки на лице Акулы, которые тот поспешно маскирует под кашель. *** Предупреждение Блэка о том, что ритуал пошел не так звенело в голове Гектора, когда Лололошка взмыл над пентаграммой, словно влачимая вверх марионетка. Маги со страхом наблюдали, как распахнулись глаза их друга, теплая ночная синева его радужек была выжжена ледяным, ядовитым голубым. Бледные щеки расколола злая улыбка, и она так чужеродно смотрелась на обычно дружелюбном лице, что Блэка и Гектора пробрала дрожь, усиленная холодным ветром, что поднялся вокруг. Морозный взгляд нашел свой путь вниз, к их лицам, и на мгновение в них вспыхнуло мрачное торжество. Друзья почувствовали, как их приковало к месту. ‐ Преклонитесь, смертные! - повелело существо в теле шатена, и его голос прогремел, сотрясая землю. - Королева Ужаса вернулась. *** [AU: Амулет. Вдохновлено*] В какой-то момент все стихает. Голоса не стихают, нет, они никогда не замолкают, они все еще тут, шепчут ему в уши, зовут, но становятся тише. Тьма, танцующая на краю его зрения, сгущается, и милостиво утаскивает за собой. Лололошка плывет в ней. Тьма горячая, словно огонь, и он осознает дрожь, нещадно колотящую его тело. В воздухе витает легкий цветочный аромат, и на удивление, вместо того, чтобы вызывать тошноту, он успокаивает. Рядом снова раздаются голоса, те, что отличаются от вкрадчивого шепота в его ушах, что не замолкал ни на секунду. Кажется, они произносят слова, слова, которые шатен знает, но похоже, его мозг уже поджарился достаточно сильно, потому что они не имеют смысла. Лололошка продолжает плыть. Кто-то касается его груди, и боль - нет, агония пронзают его. Кажется, что его грудь рвут на части, отламывают ребра и вырывают сердце, кусок за куском. Шатен отчаянно желает, чтобы боль прекратилась, чтобы тьма унесла его окончательно, но мучения не останавливаются. Пожар в голове меркнет по сравнению с этим. Мир сужается до одной точки, в которой нет места ничему, кроме этой бесконечной агонии. Кто-то рядом кричит, и у Лололошки так сильно болят от этого уши, что из них начинает идти кровь. Шатену требуется время чтобы понять, что это он. Он кричит и кричит, пока голос не срывается, а после продолжает уже беззвучно. Так же резко, как началось, все прекращается. Холодное облегчение застилает его, и синеглазый падает, трясясь. Остаточная, фантомная боль проходит волнами, и на мгновение его мир представляет собой лишь гудение в теле и звон в ушах. Постепенно туда проникают и другие чувства. Ощущение теплых мягких пальцев, нежно проходящих под глазами, холодные дорожки слез на щеках, костлявая рука, сжимающая его безвольную конечность. Плач. Неправильно. Это совсем неправильно. Повинуясь внутреннему порыву, Лололошка одним движением отрывает себя от постели и падает в сторону звука. Мир снова рвется на части, и он слепнет на несколько секунд. Раздаются панические голоса. Когда шатен снова может ощутить мир вокруг, он понимает, что кто-то поддерживает его, не давая упасть. Волоча свои слабые руки, он оборачивает их вокруг худого, твердого тела, сжимая мягкую свободную ткань. Под ладонями начинается дрожь, и голос, такой знакомый, срываясь, рыдает: ‐ Прости! Прости! Лололошка, так, так хочет что-то сказать ему, но не может, и вместо этого медленно качает головой, проводя носом по чужому плечу, стряхивая остаточные искры боли из глаз. Ему нужно, чтобы Блэк знал, что он прощен, и поэтому синеглазый тратит последние силы, чтобы сжать руки, укрепляя объятье. Тонкие конечности нерешительно принимаются к его спине, и Лололошка позволяет тьме снова унести себя, зная, что на этот раз с его миром все в порядке. *** Акула и его отряд продвигались по знакомому грибному лесу, внимательно оглядываясь. Пусть они и победили Варнера, но Соколы как доставляли неприятности, так и не собирались прекращать. Лололошка легко и беззвучно трусил рядом. Второй уже успел наслушаться от своих новых друзей - Блэка, Гектора, и других - о кошачьей натуре шатена, но только сейчас смог по-настоящему оценить ее, когда они вместе отправились на задание. Группа присела за пригорком, и парень вынырнул за плечом горба. Не будь тот сам натренированным воином, не заметил бы присутствия своего друга. Синие глаза осматривали лагерь Соколов, а зеленый блеск очков ночного видения придавал хищности. ‐ Вы знаете план, - пробормотал Акула, и его люди начали тихо расходиться, окружая врагов. Как только все оказались на своих позициях, Ястреб махнул рукой, давая сигнал к действию. Лололошка рванул вперед, врезаясь прямо в центр вражеских сил. Второй покачал головой. Совсем паренек не думает. Как только выжил с таким подходом к драке? Герой Арнира взвизгнул, когда врагов стало слишком много, чтобы спокойно от них отбиваться, и отступил. Прежде, чем горб успел дернуться, чтобы броситься на помощь своему импульсивному товарищу, тот обставил себя блоками и закопался в пол. Только его рука с мечом просовывалась в щель между полом и преградой, метко нанося удары Соколам. Как кошка, которая забивается под диван, и заигрывает с хозяевами, цепляя их ноги когтистой лапкой. Второй усмехнулся, покачал головой и присоединился к бою. *** Резко и неожиданно для себя Лололошка проснулся. Вокруг было еще темно. Сверкнула молния, что через огромный стеклянный купол была особенно хорошо видна. Подсознательно шатен сжался, и оглушающий гром, от которого затряслись стеклянные пробирки, не заставил себя ждать. Лололошка вжался в кровать и вцепился в одеяло, тихонько дыша, словно любое лишнее движение спровоцировало бы какую-то опасность. Обычно он не боялся гроз, но в ночной тьме, да в одино- Стоп! Он же был не один! Сегодня, именно сегодня он остался переночевать у Блэка в лаборатории. Повернув голову, шатен мог увидеть темное пятно под белым одеялом прямо по соседству, всего на расстоянии вытянутой руки. Белый свет снова мигнул в относительной тишине дождя, и через пару секунд послышался треск, словно сама ткань мироздания пыталась порваться. Его сопроводил тихий звон стекла. Все это звучало так, словно рядом взрывались реакторы. От каждого такого грома, от каждой яркой молнии (ведь чем ярче молния, тем сильнее гром) Лололошка чувствовал, как пропускает удар сердце. Оно колотилось так сильно, что он чувствовал, как приподнимается грудь с каждым ударом. Все, чего ему хотелось - запрыгнуть к ближайшему живому существу, сжать его в объятьях и чувствовать, что он не один. Он... мог бы спросить своего иссушающего друга, проснулся ли он, но мысль о том, что Лололошка разбудит того, возможно, помешает спать, заставляла его лишь крепче стискивать зубы. Молнии мелькали, практически не прекращая, а гром не стихал. Шатен попытался снова уснуть - спать во время грозы ему не впервой, но стоило только закрыть глаза, как сквозь веки сверкнула белизна, а затем раздался гром. Резкий, совершенно без подготовки, он врезался в его уши, мозг, оглушая на мгновенье. Вот и все. Он спросит волшебника. Тихо-тихо. И если доктор не ответит... Что ж, Лололошка будет продолжать держаться. Как-то. - Блэк? - неуверенно прошептал он. - Ты спишь? - Нет, - послышался близко ровный ответ. Шатен почувствовал, как от знакомого голоса в него просачивается облегчение. - Ужасная гроза сегодня, правда? - Действительно, - довольно спокойно ответил Блэк. - Ты, главное, не волнуйся, - он повернулся к другу, сверкая белыми глазами. - Вокруг лаборатории множество всяких приборов, которые защитят ее от всяческих негативных последствий. Лололошка вздрогнул от очередного бабаха. Что бы доктор не говорил, но страх перед резкими звуками это не останавливало. Сбоку послышался вздох. ‐ Лололошка, - позвал шатена Блэк. Тот обернулся, и увидел, что волшебник смотрит прямо на него, приподнимая рукой одеяло. Поймав взгляд синих глаз, иссушающий похлопал свободной рядом в молчаливом приглашении. Что ж, дважды просить не надо. Лололошка ласточкой залетел прямо в объятья друга, подгоняемый очередной молнией. Прогремел мощный гром (Что это? Гром или взрыв? Никто не знает) и он, пискнув, спрятал лицо в темной мантии, которую Блэк отказывался снимать даже во время сна. Знакомый запах зелий и магии успокаивал. Доктор накинул на него одеяло и осторожно пригладил вставшие дыбом волосы. *** Лололошка потер руки. Ритуал по призыву птиц, достаточно маленький, чтобы поместиться прямо дома, продвигался на редкость хорошо, несмотря на то, что шатен делал его в первый раз. Послышался стук. Синеглазый радостно подпрыгнул. ‐ Я призвал дятла! - восторженно бросился он к двери и распахнул ее. Там стояла темная фигура в плаще и широкой шляпе. ‐ Лололошка! Лололошка захлопнул дверь. Золотые глаза недоуменно моргнули. ‐ Хах? - сказал Первый.