Шабаш

— Простите меня, — слова Сэмюэль вырвались тихим, сдавленным выдохом. Она сцепила руки за спиной и склонила голову, избегая взглядов. Карлос улыбнулся. — Ну, это, конечно, та встрясочка для нервов, — его темные глаза скосились на Алану, на что та легонько ударила его локтем, — Ай-яй-яй… Но я, в целом, в норме, так что не переживай. Я всё ещё с тобой. — Я не смог уснуть! — выпалил Клемент, прижимая ладони к груди, пытаясь унять стук сердца. — Всё представлял, как оно… как оно идёт за нами по пятам. — Кто-кто, а Алана точно выспалась, раз может так бить… Ой! Хватит уже! — Это тебе не шутки, Валенсия, — укоризненно посмотрела на него Бейли, скрестив руки, — Мы понятия не имеем, что это было. И в ближайшее время я близко к тому месту не подойду. — Она резко отвернулась, уставившись в окно. — Хотя… там были довольно редкие фолианты. По астрономии. — Только не говори, что ты хочешь как нибудь туда наведаться! Себе противоречишь, — всплеснул руками Клемент, — Вы мне, конечно, дороги, но я туда определенно точно больше не вернусь. Можно твои потоки будут вести нас в более… безопасные места? — Вы согласны продолжить исследование? — Сэм удивленно раскрыла глаза от их слов. Она перевела растерянный взгляд с одного лица на другое. Карлос молча, но очень уверенно кивнул. Он не мог отпустить её одну — эту упрямую, любопытную «слабачку» — шнырять по тёмным углам. Да, вчера и его охватил ужас, но он сильнее. Он должен быть сильнее. Клемент кивнул чуть позже, и его плечи, до этого поднятые к ушам, медленно опустились. Эти трое… они не смеялись над его лицом, не шептались за спиной. Они слушали. Для него, привыкшего быть невидимым, это было чудом. — Я обещал, — тихо сказал он. — Хотя после вчерашнего… моя уверенность несколько пошатнулась. Сэм виновато улыбнулась, а в ответ услышала недовольное хмыканье Аланы. Та задрала нос, демонстративно разглядывая трещинку в стене, но промолчала. Промолчала даже тогда, когда Сэмюэль, сдавшись, пробормотала: «Спасибо вам. Правда». — Рассказывай, что было в той книге, — потребовала Алана, резко обернувшись. — Немедленно. — Мы только отошли от вчерашнего, уймись! — осадил ее Карлос. — Мы что, зря туда совались? — парировала Алана, — У меня чуть инфаркт не случился, я хочу знать, из-за чего моя жизнь сократилась! — Чего?! — аж подпрыгнул Клемент. — Ученые госпиталя выяснили, что беспокойства и страхи ускоряют наше естественное старение на целых шесть лет. Из-за фобий в организме происходит быстрое разрушение клеток, которое и приводит к возрастным процессам более высокой интенсивности. — О, Мерлин, вранье это все! — отмахнулся Карлос. — Докажи! — Сама докажи! Сэм рассмеялась. Смех вышел тихим, немного сиплым от невысказанного напряжения, но от этого не менее тёплым. Клемент рядом ответил лёгкой улыбкой и нашел её руку своей. Его пальцы были холодными, но крепко сжали её ладонь. — Хорошие друзья никогда не позволят тебе совершать глупые поступки одной, — прошептал Аманда, откидывая прядь за ухо. Сэмюэль благодарно посмотрела на парня, отвлекшись от чужих споров, но сказала совсем не то, что ожидал Клемент. — Ты знаешь, что один твой вид успокаивает, а? — Что, правда? В начале ноября погода решила соответствовать их внутреннему состоянию. Горы вокруг замка посерели, озеро стало похоже на ледяную глыбу, а по утрам земля хрустела под ногами, покрытая колючим инеем. Во время одной из таких унылых перемен Сэмюэль укрылась в гостиной, пытаясь расшифровать корявый, нервный почерк в фолианте. «Исследования Древней Магии. Эрик Арчибальд». Из окна она то и дело видела Хагрида — огромного, как медведь в своей кротовой шубе, — откапывавшего метлы от наста. Начинался сезон квиддича. По субботам она наблюдала, как сборная Гриффиндора валилась с ног после изнурительных тренировок. Они готовились к матчу против Слизерина. Победа выводила их на второе место в турнирной таблице. Гарри, измотанный не только тренировками, но и внезапно свалившейся на него славой (новость о самом молодом ловце за век разлетелась по школе мгновенно), был на пределе. Одни восхищались, другие язвили, обещая выбежать на поле с матрасом, чтобы поймать Гарри, когда тот будет падать. Иногда ему хотелось просто выть от бессилия. К сожалению, гриффиндорцы, уже в такое время разошедшиеся в свои комнаты, не оценили бы этого. В один из таких вечеров Сэмюэль нашла его в гостиной. Он лежал на диване, уткнувшись лицом в спинку, и не двигался. — Живой? — тихо спросила она, опускаясь в соседнее кресло. Ответом был стон. Потом поток слов — усталых, сбивчивых, полных досады и сомнений. Сэм не перебивала. Она лишь кивала, вставляя короткое «ага» или «понимаю», одной рукой листая тяжёлый фолиант и делая пометки на полях. Ей предстояло пересказать это остальным, а почерк автора был настоящим испытанием. «Эрик, — думала она, — ты что, чернила из самой магии делал?» Когда Гарри замолчал и с трудом приподнялся на локте, она отложила книгу. — Спасибо, — хрипло сказал он. — Что выслушала. — Пустяки, — она пожала плечами. Той же ночью, когда в камине догорали угли, а соседки по спальне давно храпели, Сэмюэль свела воедино свои заметки. Сухие выдержки из дневника Эрика Арчибальда звучали как сказка, от которой стыла кровь. Древняя магия. Могущественная, забытая ветвь волшебства, к XIX веку превратившаяся в миф. Способность видеть и использовать её источники — редчайший дар, непонятный даже самым светлым умам Хогвартса. Все известные обладатели — Персиваль Рэкхем, Исидора Морганак и сам Эрик — проявили его лишь на пятом курсе, что наводило на мысли о связи с «поздним расцветом». Но из-за вмешательства Эрика, как он писал, «нестыкующихся с планами Хранителей», всё могло измениться. Хранители. Тайный орден волшебников эпохи Тюдоров, искавших и охранявших источники древней магии. Во главе — профессор прорицания Персиваль Рэкхем, рядом с ним директриса Ниов Фицджеральд, профессора Чарльз Руквуд и Сан Бакар. Исидора Морганак, ученица Рэкхема, так и не стала одной из них. А Эрик… стал пятым. Дар. Обладатели видят следы древней магии как сгустки серебристого света. Со временем они могут научиться лепить из неё заклинания невиданной силы — как на уничтожение, так и на защиту. Эта магия — словно глина, принимающая форму воли волшебника. Но у каждого — свои пределы. Миссия Эрика. Пройдя через все перипетии, связанные с древней магией, он поставил перед собой цель: изучить её… и уничтожить. «Избавиться в один присест невозможно, — писал он, — но я поклялся закончить это дело». Этот дневник — его послание в будущее, переданное высшим магическим инстанциям и в Хогвартс, в надежде, что следующий обладатель этого дара найдёт его и… сделает выбор. Когда Сэмюэль поделилась этим с друзьями в их укромном уголке библиотеки, в комнате повисла гробовая тишина. Казалось, сама судьба поставила перед ними развилку: одна дорога вела к знанию и силе, о которой они не смели мечтать, другая — в непроглядную трясину опасностей и моральных дилемм, из которой можно не выбраться. — Там… там говорилось о Древней магии. О том, что она есть в Хогвартсе. И что… что она может быть опасна. Но что её можно использовать. Что нужно её изучать, чтобы… чтобы контролировать. Или уничтожить. Алана перестала разглядывать стену и уставилась на неё. — «Или уничтожить»? Значит, автор книги, этот… Эрик, считал её угрозой? — Да. Он считал её настолько опасной, что поклялся положить этому конец. А его дневник… это предупреждение. И руководство. Для следующего, у кого будет такой же дар. В тишине, последовавшей за её словами, было слышно, как Клемент сглотнул. — Значит… это не просто какая-то старая лаборатория. Это… ловушка. Или склад боеприпасов. И мы туда залезли. — Да, — просто сказала Сэм. Карлос молчал. Потом он очень уверенно кивнул. — Мы продолжим, — твёрдо заявил он. — Но не потому, что это «интересно». А потому, что ты уже втянута. Ты видишь эти потоки. Ты нашла книгу, которая тебя ищет. Если это действительно такая угроза, как думал тот волшебник… то закрывать на это глаза — глупо. Нам нужно понять, с чем мы столкнулись. Чтобы обезопасить тебя. И себя. Клемент медленно кивнул, чуть расслабляя плечи. Его внутренний крик «никогда больше!» столкнулся с новой, более холодной правдой. «Существо» в темноте было не просто страшным призраком. Оно было частью чего-то большего. А эти трое — его первые и единственные настоящие друзья, которые не принижали его за недостатки, считались с его мнением. Они в опасности, потому что связались с Сэм. А Сэм в опасности из-за своего дара. Бросить их сейчас означало бы предать. А он не мог. — …Карлос прав. Если это опасно, лучше знать, с чем имеешь дело. — добавил Клемент. Алана закатила глаза, издав раздражённый вздох. Она была самой прагматичной из них. Рисковать жизнью ради абстрактной «угрозы» казалось ей верхом идиотизма. Но взгляд на Сэмюэль — виноватую, напуганную, но с той самой искрой неукротимого любопытства в глубине зелёных глаз — заставил её сдаться. Она видела, как Карлос смотрит на Сэмюэль, как Клемент пытается быть храбрым. Она была частью этого квартета. И если уж быть честной с собой… мысль о тех «неплохих экземплярах книг» не давала ей покоя. — Ужасная идея, — процедила она сквозь зубы. — Идиотская, безрассудная и потенциально смертельная. Но… — она резко обернулась к Сэмюэль. — Твоя вина. Ты нас в это втянула. Так что теперь ты отвечаешь за то, чтобы мы выжили и получили хоть какую-то пользу. *** — Нет, он не злодей, не психопат, не убийца и не вор, — отчеканила Сэмюэль, с такой силой режа ножом мясо на тарелке, что фарфор заскрипел. — И, нет, Рон, он бы не стал красть что-то у Дамблдора. Хотя бы из-за взаимного уважения. Не засоряйте мне мозг бесполезными вопросами, Они вчетвером проводили взглядом профессора Снейпа, который, заметно прихрамывая, покидал Большой зал. — Вы видели? Он ранен! — не унимался Гарри, понизив голос до скандального шёпота. — Слушайте, прошлой ночью Снейп выпустил горного тролля отвлечь внимание, но он сам был ранен! Потому и хромает. Гермиона, бледная как полотно, отчаянно мотала головой, умоляя его замолчать. Но было поздно. Лицо Сэмюэль, обычно бледное, медленно залилось густой кровью. — Когда я был в банке, Хагрид взял что-то из хранилища. Сказал, что это принадлежит Хогвартсу. Это и охраняет собака! И это хочет украсть Снейп! — выпалил Гарри. Звонкая пощечина прозвучала как выстрел. В Большом зале на мгновение воцарилась тишина. — Вижу, слава окончательно вытеснила из твоей головы и так немногочисленные извилины, Гарри Поттер, — ледяным тоном произнесла Сэмюэль, вставая. В её глазах горел тот же холодный огонь, что и во взгляде её отца. — Поздравляю. Она развернулась и вышла, оставив шокированного мальчика с алым отпечатком на щеке. — …Браво, — донёсся до неё саркастический голос Фреда (или Джорджа). — Оскорблять отца подруги — это надо обладать особым талантом к самоуничтожению. Она не стала слушать ответ Поттера. В её жилах кипела не злость — её она уже выплеснула, — а горькое, щемящее разочарование. Она почти бегом спустилась в подземелья. Кабинет зельеварения был погружен в привычный полумрак. Отца не было за учительским столом. — Пап? — её голос дрогнул, странно гулко отозвавшись от каменных стен. Из глубины кабинета, словно из самой тени, материализовалась высокая фигура. — Что ты здесь делаешь? — спросил Северус Снейп. Его голос был тише обычного, почти шипящим. — Почему ты хромаешь? — Сэм подошла ближе, её глаза, широко раскрытые, выискивали правду на его замкнутом лице. — Тебе больно? Долгий, пристальный взгляд, в котором она прочитала привычную попытку отгородиться. Потом — едва заметное смягчение в уголках губ, почти неуловимое. Большая, привыкшая к точным движениям рука легла ей на голову, беспорядочно взъерошивая и без того непослушные волосы. Это был жест, который он позволял себе только наедине с ней. Жест, стирающий границу между профессором Снейпом и отцом. — Был неосторожен. Пройдёт, — он ответил с той немногосложной прямотой, которую оставлял только для неё. — Иди на урок. Она понимала — это всё, что она получит. Он никогда не говорил лишнего. Привычная стена его скрытности вызывала сейчас не злость, а острую, почти физическую боль. Что, если с ним что-то серьёзное? Он будет молчать, пока не станет поздно? Но что она могла сделать? Зачем она прибежала? Если бы он хотел, он бы рассказал. Он всегда в конце концов рассказывал. Правда? Бродя по коридорам, она почти наткнулась на Драко Малфоя со свитой. Его надутое, высокомерное лицо сейчас не вызывало в ней даже раздражения. Оно казалось… простым. Понятным. В отличие от обидной несправедливости Гарри, скрытности отца или даже от самоотверженной храбрости Карлоса, которая тоже была своего рода маской. Мальчишка перед ней играл роль «крутого аристократа», но Сэмюэль видела насквозь эту хлипкую конструкцию. Ему, избалованному отпрыску древнего рода, вряд ли было понятно, что ни богатство, ни положение не дают власти над миром. Иногда, чтобы получить что-то, нужно измениться самому. Она почти почувствовала жалость. Уголки её губ сами собой потянулись вверх. Сначала — сдержанная улыбка, лишь тень. Потом — настоящая, широкая, обнажившая неидеальные, но живые зубы. Она улыбалась не ему. Она улыбалась осознанию. Странно требовать перемен от других, даже не попытавшись измениться самой. — Чего ты улыбаешься, ненормальная? — Драко напрягся. Её улыбка была словно луч света, пробивавшийся в тёмную комнату, — неудобная, ослепляющая, заставляющая увидеть то, что прячешь. Ему было не по себе рядом с ней. Ему было не по себе, когда она атаковала его с кулаками. Не по себе сейчас, от этой улыбки. — Разве нельзя? — Она бросила это почти риторически, легко обойдя его и продолжив путь. Сэмюэль попыталась посмотреть на себя со стороны. Девочка Сэмюэль — сгусток неугомонной энергии, способный взяться за десяток дел сразу и в итоге погубить главную цель этой суеты. Ей нужен баланс. Но эта энергия — не всегда тот свет, в котором она хочет видеть себя. — Сэм, до завтра! — помахала ей, уже скрываясь за дверью, Алана. В ее жесте была повседневность, нормальность, которую они все сейчас так ценили. — Береги себя, — коротко кивнул Карлос. — Увидимся на трибунах, — Клемент коснулся её плеча, и в этом прикосновении была тихая поддержка. А может, всё дело не в энергии, а в людях, которые тебя окружают? — промелькнула у неё в голове мысль, когда она смотрела им вслед. Они были её якорем. И её компасом.