Возроди

«Концерт в Питере? Это тот в России, в котором мосты раздвижные есть?» Слова эхом отдались в голове, пока Дейв разглядывал стоящий рядом с ним на балконе цветочный горшок, выкуривая очередной свёрточек. Так и хотелось спросить у маленькой гортензии «ну чё, бля, воздух достаточно свежий?». Хозяйка съёмной квартиры попросила почаще проветривать помещение, чтобы цветок дышал свежим воздухом. Парень в меру грубым, но надежным движением приобнимает горшок, по-братски. Затягивается. Наверное, гортензии было не в кайф дышать самокрутками, но разве же она могла об этом сказать? Приходилось стоять на балконной оградке в надежде, что этот рыжий курильщик случайно не уронит её в стекло снизу. — Заебись тебе, а? — С хрипом протягивает Мастейн, глядя прямо в цветы бедной гортензии. Той было явно не «заебись», потому что плотный дым устремился ровно на неё. — Воздух влажный, я ебал. Ты тут не дышишь, а захлебываешься. — С тобой, блядь, подышишь, — Послышалось со стороны цветка. Дейв нахмурился. — Я тебя специально на этот ебучий балкон вытащил, и всё, спрашивается, нахуя? — У меня спрашиваешь? Сам вытащил — сам и отвечай, хули доебался. Мастейн в ахуе от такой наглости домашнего цветка недовольно уставился на него, сдерживая резкий порыв ёбнуть его вниз. — То есть тебе не нравится? — А тебе типа дохуя нравится, рыжий чорт? — Снова послышалось со стороны гортензии, причем отчетливо так. — Ой блядь, ну и сиди дальше на своём подоконнике. Всё-таки этот цветок его окончательно довёл, и Дейв занес его обратно. Затянулся. Бросил тихое «заебёшь», недовольно посмотрел на горшок с несчастным цветком, которого чуть не запустили вниз пушечным ядром. Пушка правда хуевая, но это так, не суть. «Рыжий чорт» вышел обратно на то же место и стал докуривать. Конечно, рано или поздно этот сверток должен был закончится, поэтому… ловким движением руки он выудил из кармана ещё один. Подпалил с дотлевающего косячка новый, дождался, пока он нормально задымится, и продолжил смотреть в улицу. Улица в подобном его состоянии просто не могла оставаться однородной. Потихоньку всё начало плыть, и когда Дейв докуривал где-то четвертый, или пятый, свёрток, его начало нещадно колдоёбить из стороны в сторону. Окурок отлетел куда-то вниз, по ту сторону балкона, и Мастейн попытался одернуться за ним, но услышал приглушённое «куда полез, еблан?» по ту сторону балконной двери, и его взгляд упёрся во всё тот же горшок с цветком. Он как будто выглядел очень нахально, сам нарывался. Напыщенный какой. Подумаешь. — Да иди ты нахуй. Заебал! И попытался со всей силы пиздануть по стеклу, но не сориентировался, свалился на пол и ударил каменную плитку. — Доигрался, обкурыш? — Со смешком в голосе сказала гортензия, по-братски приобнимая лежащего Мастейна за плечи. Горшок на корнях, походу, вышел на балкон. — Сейчас ты доиграешься, сука, — Сквозь зубы прошипел Дейв, переворачиваясь на спину. Гортензия от него благоразумно отступила. — Иди сюда, ботанический кусок дерьма. — Успокойся уже, накуренный рыжий выблядок. Будешь так нервничать и можешь словить разрыв аорты. Это слегка заставило задуматься, и цветок, видя, что он успокоился, осторожно заполз ему на живот. — Чё толку-то? Орёшь бегаешь, дерешься с плиткой, нервничаешь. Иди лучше телевизор включи, до проспись. Докатились. Цветы указывают ему, что делать. Но, да, совет был дельный, поэтому Дейв, преодолевая собственное искаженное восприятие пространства и гравитации, все-таки доползает до дивана, нашаривает рукой пульт, и включает эту шайтан-машину. Странный мотив. Музыка явно писалась для детей. На экране — странные шарообразные животные, которые, судя по всему, готовят декорации для сцены под детскую задорную мелодию. Пингвин разлил краску, оставив огромное такое пятно, которое потом стерла фиолетовая сова. Цвета яркие такие. Дейв попытался переключить канал, но то ли пальцы не попадали, куда надо, то ли кнопки уже давно померли — телевизор оставался на все том же канале. Встать сейчас не представлялось возможным. Зато дотянуться до бутылочки крепкого алкогольного на тумбе — запросто. «Ну, довольствуемся тем, что есть» — думает Мастейн, почти торжественно открывая бутыль. Отпил сначала немного, потом ещё. Конечно, слов он разобрать в мультике не мог, но зато голоса и явную пародию на немцев в пингвине он уловил. Одна серия, вторая, третья, ээ… — алкоголя в бутылке не осталось, а Дейв уже был на грани осознанности. А потом мозг отключился по ощущениям примерно с таким же звуком, с каким включался телевизор.