Химичка с чертовским характером…

Дорога до дома Анджелины за городом заняла почти час. В салоне машины стояла тягостная, наэлектризованная тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя и редкими сигналами с трассы. Маша сидела, прижавшись к дверце, и украдкой наблюдала за Лаурой. Она не могла оторвать взгляд. То от строгих, уверенных рук на руле, то от линии шеи, открытой вырезом блузки, то от бедра, обтянутого тканью брюк. Каждое движение учительницы было отточенным, экономным. Маша снова и снова прокручивала в голове их последнюю встречу в туалете, её руки на своём теле… Она чувствовала жар на щеках. *Машенька, куда это мы опять смотрим?* — вдруг мысленно произнесла она голосом Лауры, и от этой дерзкой фантазии её передёрнуло. Она резко отвернулась к окну, делая вид, что её невероятно интересуют мелькающие за окном тёмные поля. — Тань, я в машине с Лауркой, едем к Анджелине, — набрала она сообщение. — Ну и как она? — почти мгновенно пришёл ответ. — Просто ахуенная, — честно призналась Маша. — Это понятно. Вам ещё долго? — Не знаю… — Ладно, Мах, давай, не могу говорить. Напиши, как будешь там. — Окей, давай. Маша отложила телефон. Тишина снова стала давить. Лаура первой нарушила молчание. Её голос прозвучал ровно, без прежней ехидцы. — Как с мамой дела? — спросила она. Вопрос был настолько неожиданным и простым, что Маша растерялась. — Да… никак, — неуверенно ответила она. — А что случилось? — Лаура бросила на неё быстрый взгляд, потом снова уставилась на дорогу. — Даже не знаю… нужно ли вам это вообще знать, — пробормотала Маша, не желая раскрываться. — Не переживай. Я тебя поддержу. И выслушаю, — сказала Лаура, и в её тоне прозвучала такая неожиданная, почти материнская мягкость, что у Маши комок подкатил к горлу. Она глубоко вздохнула. — Ну… как вам сказать… Она сегодня утром привела какого-то мужика. Под предлогом «мой новый отчим». Они оба были… так скажем, под шафе. Теперь я боюсь идти домой. — Почему боишься? — Та не знаю… Подозрительный он. Не нравится мне. Взгляд какой-то… липкий. Лаура кивнула, обдумывая сказанное. — Ясно. Хочешь, потом провожу тебя до квартиры? Чтобы не было так страшно. Если что-то будет — сразу напиши мне. — Спасибо, — искренне, почти шёпотом, сказала Маша. И в этот момент в её сердце к горькой обиде и злости добавилась капля чего-то тёплого, нежного и очень опасного. Снова тишина. На этот раз уже не такая неловкая. Маша снова начала «незаметно» разглядывать Лауру, на этот раз задерживая взгляд на её утончённой талии, на изгибе между рёбрами и бедром. — Мария, что вы так высматриваете во мне? — вдруг спросила Лаура, не поворачивая головы. Голос её звучал спокойно, но с лёгкой, знакомой ухмылкой. — Как будто раздеваете меня взглядом? Маша покраснела до корней волос. *Боже, это разве так заметно? Ну не раздеваю я вас… Ну, это пока что*, — мелькнула дерзкая мысль, и она едва сдержала хихиканье. — Да нет, не раздеваю я вас! Что за бред? — постаралась ответить максимально невинно. — Ну, ладно. Сделаю вид, что не замечала, — сдалась Лаура, но уголок её губ дёрнулся. Маша, ободрённая, решила перейти в атаку. — Кстати, Лаура Альбертовна, а вы давно знакомы с Анджелиной? — Давненько. — И как она вам? — Хорошая девочка. Приличная, добрая, открытая. — А расскажите мне что-нибудь про неё, — попросила Маша, стараясь звучать просто заинтересованно. *Ага, конечно, просто тебе интересно, Третьякова. Так я и поверила… Знаю, зачем ты спрашиваешь. Ну ладно*, — мысленно парировала Лаура, но вслух сказала ровно: — Ну, что ж… Она живёт вместе со своим молодым человеком. Занимается макияжами, как вы уже знаете. Недавно переехала сюда. Вроде, всё. *С молодым человеком? Мне не послышалось? Так… А… Ну ладно*, — в голове Маши всё перевернулось. Значит, Ангелина не девушка Лауры? Или…? — И сколько они уже вместе? — не унималась Маша. Лаура наконец повернула к ней голову, и в её взгляде промелькнуло раздражение. — Так, Третьякова, что-то мы всё об Анджелине. Давайте лучше о чём-нибудь другом. Расскажите, что вы знаете в химии, например. — Вы же сами всё прекрасно знаете. К чему этот вопрос? — насторожилась Маша. — Да так, интересно. Как у вас в том году по химии выходила твёрдая четвёрка, а сейчас — уверенная двойка? — Э-э-э… Как «два»? Я ж вроде всё исправила! — возмутилась Маша. — Тебе так кажется. Сможешь завтра после уроков ко мне прийти и пересдать? Если хочешь, конечно. — Ну… думаю, смогу, — неохотно согласилась Маша. В этот момент в её кармане завибрировал телефон. Таня. — Что уже случилось? — ответила Маша. — Знаешь, что я только что увидела на приватной страничке в инстаграме у Анджелины? — голос Тани был полон шокированного восторга. — Ну и? — Как она со Стасом целуются! На какой-то вечеринке, судя по фото! Маша замерла. Потом её лицо исказила гримаса отвращения. — Фу, блять… — вырвалось у неё. — Ой… Теперь понятно, почему он мне не пишет… — она инстинктивно закрыла рот рукой и бросила взгляд на Лауру. Та делала вид, что не слушает, но напряжение в её позе выдавало обратное. — Мне противно от него. Он реально… Я б сказала, кто он, но не могу так свободно сейчас выражаться… — А, бля, точно, ты ж с Лауркой! — спохватилась Таня. — Стоп… Ничего не поняла. — Что именно, Таня? — переспросила Маша, стараясь говорить максимально нейтрально. — Если она со Стасом мутит… то… что ты видела тогда у Лауры в квартире? Они же целовались! Получается, она… или он… Блин, я запуталась! — Таня, я сама в… шоке. Давай я приеду домой, и мы всё разберём. — Давай. Удачи вам… «похимичить»!) — Иди ты знаешь куда, — фыркнула Маша и сбросила вызов. В салоне повисла тяжёлая тишина. Маша снова уставилась в окно, пытаясь осмыслить новую информацию. Стас и Ангелина… Лаура и Ангелина… Что за чертовщина? — Ого, — наконец произнесла Лаура, и в её голосе явственно звучало саркастическое удовольствие. — Интересные у вас, однако, разговоры. И какие сплетни… — Что? — обернулась к ней Маша. — Интересные у вас, конечно, разговоры, — повторила Лаура, бурча что-то себе под нос. — И особенно сплетни… — А вас разве не учили, что подслушивать и подсматривать — это плохо, Лаура Альбертовна? — не удержалась Маша, бросая ей её же слова в лицо. — От кого я это слышу? — с лёгким фырканьем ответила Лаура. В этот момент она свернула с трассы на просёлочную дорогу и через пару минут плавно затормозила перед небольшим, аккуратным домом в скандинавском стиле, выкрашенным в белый цвет. — Ну, вот мы и приехали. Маша вышла из машины. Воздух здесь был чище, пахло сосной и вечерней прохладой. Лаура подошла к парадной двери и постучала. — Уже бегу! — послышалось из-за двери. Через минуту дверь распахнулась. На пороге стояла Ангелина — та самая блондинка с фотографий. В жизни она выглядела ещё моложе и миловиднее, в уютных домашних штанах и большой футболке. — О, привет, Лаурчик! — она бросилась обнимать Лауру, а потом заметила Машу. — Опа, я вижу, ты не одна! Здравствуйте, я так понимаю, вы Маша? — Да, здравствуйте, — кивнула Маша. — Отлично! Раздевайтесь и проходите обе наверх, в спальню. Я скоро. У меня там уже всё подготовлено для работы. Девушки поднялись по лестнице на второй этаж. Комната была светлой, уютной и очень «девичьей»: белая кровать с кучей декоративных подушек и плюшевых игрушек, на тумбочке — совместное фото Ангелины и Стаса (Маша невольно скривилась), а напротив — большой стол, заставленный профессиональной косметикой, лампами и кистями. Маша нерешительно присела на край кровати, стараясь не смотреть на Лауру, которая устроилась рядом, в притык. Напряжение между ними висело почти осязаемое. Маша уткнулась в телефон, делая вид, что ей срочно пишет Таня. Спустя пять минут в комнату вошла Ангелина. Она была уже в рабочем халате, волосы собраны в высокий хвост. — Так, Маша, давай сразу перейдём на «ты»? Так проще. — Да, конечно, — согласилась Маша. — Отлично! Садись на стул перед зеркалом, и будем начинать. Процесс начался. Ангелина работала быстро и уверенно, её движения были точными. Маша сидела с закрытыми глазами, слушая, как две женщины за её спиной о чём-то беседуют. Сначала о чём-то бытовом, потом разговор стал личным. — Слушай, как у тебя там с Стасом дела? — спросила Лаура. Её голос был ровным, но Маша почувствовала, как внутри всё сжалось. — Ой, да вроде нормально, — с лёгким вздохом ответила Ангелина. — Помирились, слава богу. — Почему «вроде»? — Да он мне тут рассказывал про свои… «походы налево» в период нашего расставания. — И? Что там? — в голосе Лауры зазвучал неподдельный интерес. — Да он с какой-то малолетней шалавой после клуба зажимался. Как думаешь, кто это мог быть? Тут до Маши наконец дошло, про какую «малолетнюю шалаву» идёт речь. Её глаза на мгновение встретились с отражением Лауры в зеркале. Та сидела, откинувшись на спинку кровати, и на её лице играла едва уловимая, ядовитая улыбка. — Да, не знаю… — равнодушно ответила Лаура. — А вот мне всё-таки интересно, — продолжила Ангелина, и в её голосе прозвучала обида, — как можно было лезть к занятому мужчине? Маша не выдержала. Не открывая глаз, она вставила: — Может, она не знала? — Ну, как не знала? — тут же парировала Ангелина, и её тон стал резче. — Он мне сам сказал, что предупредил её! А она всё равно лезла, сучка! Лаура не прерывала зрительного контакта с Машей через зеркало. — Не-е, слушай, — медленно проговорила она. — Может, она реально не знала. А может… твой кавалер тебе чего-то не договаривает? — Та ладно уже, — махнула рукой Ангелина, закончив с тушью. — Всё ж хорошо сейчас. И готово! Можешь смотреть. Маша открыла глаза. Отражение в зеркале её поразило. Ангелина сделала очень качественный, но естественный макияж, подчеркнув её глаза и скулы. — Ого… Спасибо, — искренне сказала она. — Не за что! Слушайте, может, выпьем по бокалу? За знакомство? — предложила Ангелина. — Я не против, — тут же согласилась Лаура. — Ну… давайте, — после секундной паузы кивнула и Маша. Она перебралась с табуретки обратно на кровать, села рядом с Лаурой. Их плечи почти соприкасались. Ангелина выскочила из комнаты: — Ну и супер! Я тогда сбегаю в магазин за винишком! Вы подождите меня тут! Как только дверь закрылась, в комнате воцарилась гробовая тишина. Лаура повернулась к Маше. — Интересно… Кто же эта «малолетняя шалава», а? — спросила она, и её губы растянулись в откровенно ехидной улыбке. — Даже не знаю… — пробормотала Маша, чувствуя, как горит лицо. Она снова не могла оторвать взгляд от Лауры. От её губ, от линии челюсти, от того, как свет падал на её шею… — Мария, вы опять раздеваете меня взглядом, — констатировала Лаура, не меняя позы. — Постарайтесь немножко сдерживать себя. Или… постарайтесь делать это не так заметно. — А то что? — выпалила Маша, и тут же мысленно охнула. *Ёп твою мать, что я опять ляпнула!* Она закрыла рот ладонью. Лаура только усмехнулась: — Кхм… В этот момент в комнату вернулась Ангелина с бутылкой дорогого красного вина и тремя бокалами. — Ну, за что выпьем? — весело спросила она. — Давай за то, — с холодной улыбкой предложила Ангелина, наливая, — чтобы некие «малолетние шалавы» не лезли в чужие отношения. — Точно, — кивнула Лаура, и её взгляд снова скользнул по Маше. Бокал за бокалом, напряжение понемногу начало таять, сменившись лёгким, приятным головокружением. Все разговорились. Через какое-то время Маша встала. — Я щас, ненадолго отлучусь, — сказала она и вышла в коридор, в поисках ванной. Как только дверь закрылась, Ангелина повернулась к Лауре, её лицо стало серьёзным. — Это та самая девочка? Про которую ты мне рассказывала? — спросила она шёпотом. — Да, — тяжело выдохнула Лаура и отхлебнула вина. — Так почему ты не можешь ей просто признаться? По ней же видно — она к тебе тоже что-то чувствует. И явно не просто ученица к учителю. — Я не знаю… Это всё очень сложно, — Лаура отвернулась. — Что сложного? — настаивала Ангелина. — Тут же очевидно, что вы друг другу нравитесь! А ты то и дело её отталкиваешь, ведёшь себя как сука! — Ты не понимаешь! — резко, но тихо оборвала её Лаура. — Я — учительница. Она — моя ученица. Это недопустимо! Это… конец карьеры. Всем всё будет очевидно. — Так скрывайтесь! Люди и не такое скрывают. Для чего ты тогда все эти игры затеяла? Ты же понимаешь, что даёшь ей ложные надежды, а потом шлёшь вот такие вот… «вежливые» отказы! Это жестоко. — Понимаю… — Лаура опустила голову. — Но мне надо ещё разобраться. В себе. И в своих чувствах к ней. Это не просто увлечение, Ангел. Это… что-то другое. И это меня пугает. — Подумай очень хорошо. Я же вижу, как вы смотрите друг на друга. Особенно она. В её взгляде… обожание. И боль. Не делай ей больно ещё сильнее. В этот момент на телефоне Лауры зазвонил «Бывший». Она скривилась. — Твою мать… Только этого ещё не хватало, — пробормотала она и, тяжело вздохнув, взяла трубку. — Алло. — Привет, любимая! — раздался хриплый, самоуверенный мужской голос. — Не называй меня так. Это, во-первых. Во-вторых, что тебе надо? — Ты чего такая агрессивная? Я ж по-доброму, а ты… — Я ещё раз повторяю: что тебе надо? — голос Лауры стал ледяным. — У меня к тебе небольшая просьба. — Не томи. — Мне нужно где-то пожить. Бизнес мой… трещит по швам. Квартиру пришлось продать. — Нет. — Я прошу тебя! Я в долгу не останусь! Око за око, услуга за услугу! — Я сказала «нет». И это не обсуждается. — Послушай… Я же знаю, что тебе надо. Я могу в этом помочь. — В смысле? — настороженно спросила Лаура. — Меня взяли начальником в инспекцию учебных заведений. Ты же хочешь стать директором в своей школе? Так вот, я могу помочь тебе с этим. Ну, конечно… если ты поможешь мне сейчас. Лаура замерла. Её пальцы так сильно сжали телефон, что костяшки побелели. — Я… подумаю. — Хорошо. Буду ждать ответа. Я приезжаю через неделю. Так что у тебя есть время всё обдумать. — Мужчина положил трубку. Лаура сидела, уставившись в одну точку, лицо её было каменным. В этот момент в комнату вернулась Маша. Она сразу почувствовала атмосферу. — Я уже, наверное, домой пойду, — неуверенно сказала она. — А то что-то сильно засиделась. — Я тебя подвезу, — тут же, почти автоматически, ответила Лаура, вставая. — Та не надо, Лаура Альбертовна, не парьтесь. Я и сама как-нибудь… — Мне не сложно. Подвезу. Тем более мы живём на одной улице. — Голос Лауры звучал устало, но твёрдо. — Ну… если вам не сложно… Уже через пять минут они сидели в машине. За окном была уже кромешная тьма, лишь редкие фонари освещали пустынную загородную дорогу. Маша смотрела в боковое стекло, но видела только отражение напряжённого профиля Лауры. Что-то тяжелое и невысказанное висело в воздухе между ними, гуще темноты за окном.