my little lullaby

Нужно было так мало, чтобы вызвать отрезвляющий страх. Внутри все сжалось от дурного предчувствия. Дыхание оцепенело, сдерживая непрошеные слезы и тошноту, которая была практически около горла. И, это она еще не успела уловить ароматы от еды. Ладонь Малфоя нагло блуждала по телу, вызывая идиотские мурашки — и вопросы о том, почему так происходило, отпадали сразу же. Грейнджер боялась его, поскольку понимала, что перед ней уже не тот парень, который, буквально, два года назад дёргал её за косички, а пожиратель смерти. — Не много ли берешь на себя, Малфой?! — помещение окрасилось ответным рыком со стороны девушки, — Я еще раз повторяю, отпусти меня немедленно. Внутренняя часть бёдер ощущала, как в неё упиралась напряженная головка члена. Ублюдок. Он будто специально прижимался еще ближе. И те сны, что она видела, резко окрасились красными оттенками. Она понимала, что фантазии и реальность порой несовместимы. Ударить или убить на месте? Вопрос. А хватит ли сил? Он стал гораздо выше. Да и сила его рук внушительна. Щелчок, шея окажется свернута, словно у цыпленка. Плюс, он успел выкинуть палочку, которая была единственным спасением. Малфой продолжал что-то говорить, точнее приказывать. Гриффиндорские расширенные зрачки наблюдали за его лицом, улавливая каждую эмоцию — нужно предугадать его дальнейшие действия. Главное — держать себя в руках. В крайнем случае, кидаться словами, что приведут его в чувства. — Малфой, у тебя паранойя. Никто за тобой не следит, глаза промывай чаще, — голос опустился до шёпота. «Думай, Грейнджер. Блять, думай…» — Ты потом не отмоешь руки. Рука молниеносно дернулась, отпихивая мужскую в сторону. Полагаться опять на мысли, чтобы запустить в него чем-то, а не убьет ли его это? Тогда и Люциус затаскает по судам, ведь сыночка уложит грязнокровка. — Лучше передерни в туалете. Отвали, — ладони уперлись в его грудь, отталкивая от себя. Сопротивление, отказываемое Грейнджер, вернуло мысли Малфоя в порядок. Он тряхнул головой, чтобы окончательно начать мыслить здраво. «Что, черт подери, это было такое?! Какого хера я к ней прикасаюсь?», — с этими мыслями слизеринец сам оттолкнул девушку к стене. — Скажи спасибо Мерлину, что я не прихватил с собой палочку, иначе бы наложил на тебя империо. Уверя., вся правда из твоего грязного рта тут же бы вылилась наружу, а потом я бы …, — Драко стряхнул невидимую грязь с ладоней, подсознательно считая, что он замарался, коснувшись гриффиндорки, — Если ты не скажешь мне правду, то тебе и твоим дружкам покой с этого дня будет только сниться, — слизеринец вновь приблизился к шатенке, оперившись руками по обе стороны от головы девушки, — Повторяю ещё раз. Какого хуя вам двоим от меня надо? – Малфой прорычал ей в лицо последние слова. В глазах Грейнджер начали плясать чертики. Она смотрела на Малфоя, а внутри продолжала хлопать, ведь смогла сдержать флюиды. Она наблюдала сквозь тьму за его выражением, хотя приходилось напрягаться — маленькое помещение и темнота сковывали. Но ей начинало приносить удовольствие то, что он может выйти из себя в любой момент. Стоит только задеть ключик. «Значит, мы будем играть, солнце. Солнце? Грейнджер, ты ебнулась окончательно.» — Можешь угрожать сколько вздумается, но учти, — тут она сдержала смех, поскольку ситуация уже окрасилась комичными красками. Они вдвоем стоят в каморке из-под швабр. Еще несколько минут назад могли переспать, хотя потом жалели бы всю жизнь. Но сейчас… Сейчас вновь стреляют ядом в друг друга. «Чертов, Малфой. Вот смотри, до чего довели сны с тобой, а ведь прошло от силы ничего.» — Не думаешь, что нас хватятся, милый? — её лица коснулась улыбка, а тон перешел в игривый. Секунда. В ответ слизеринца вновь полетел рык, — Рекомендую твою белобрысую задницу утащить отсюда, чтобы слухов не было. Взгляд тем временем продолжал прыгать с губ слизерница до его глаз. Грейнджер буквально ощущала, как сжимаются его скулы от злости. И, черт, ей нравилось, потому и остановить язвы не могла. — Хорошо, как скажешь, только потом не удивляйся, если кто-то из двоих дружков пострадает, — лицо Малфоя за несколько мгновений изменилось с надменного до вселяющего ужас. Грейнджер была права лишь в одном — никто не должен узнать, что здесь происходило, не хватало, чтобы еще сплетни начали распускать. — А когда нагрянет война, ты будешь первая, в кого я запущу авадой, — с этими словами блондин открыл дверь каморки, покидая ее. Дыши. Дыши, милая. Тебе нельзя выдавать свои тайны. Он никогда не узнает. Но, блять, как же хотелось ощутить его в себе, услышать первый стон, когда влагалище только впервые сожмет член, наливая основание кровью. Она вспоминала насколько он был твердый, горячий и … Блять. Блять. Блять. В голову вновь врезались воспоминания из сна, когда Малфой игрался пальцами с её клитором, а потом также нежно проникал указательным внутрь, слегка растягивая — все тонуло в тумане, огне, криках и приятной боли. Зубы непроизвольно прикусили щеки, оставляя вмятины. Хотелось взвыть и двинуться навстречу, прижать к себе настолько, чтобы он проник внутрь до конца, и, впившись губами, показать, что не одна она теряет голову. Однако, не прошло и секунды, в ушах раздался душераздирающий хлопок. Грейнджер осталась одна. — Сука. Вдох. Выдох. Твою же мать. Гермиона судорожно выдохнула, пытаясь скрыть возбуждение. Пальцы потянулись к волосам — нужно привести внешний вид в порядок. Грива оказалась еще более растрепанной, поскольку когти вцепились в голову, а тело от бессилия опустилось на пол. Она хотела Малфоя. До безумия. Задача становилась сложнее. Ей нужно вытащить все секреты, а теперь придется еще и скрывать жажду за этим несносным мальчишкой. Глаза метались по каморке, изучая помещение — на стене, как и положено, весели швабры и метлы, а стеллажи были заставлены банками и ведрами для уборки. Все терялось в тумане, а в голову вновь врезались картины. Грейнджер опять вспоминала, как Малфой судорожно выдыхал в её губы, сдерживая гнев. Бедра бились в конвульсиях, будто он не сдержался и всё же нагнул её. В ушах блуждал его рык, её сладостный крик и такие же совместные неугомонные стоны. Внутренняя часть бедер всё ещё ощущала прикосновение головки члена, которая несколько секунд назад натирал плоть, хотя и через брюки. — Ненавижу, — разнесся крик, заявляя права на помещение. Каморка стала для девушки личным адом. Здесь Грейнджер думала о своём палаче. Она знала, что теперь Малфой, как бы она не хотела, сможет манипулировать. И, самое ужасное, теперь Гермиона будет заглядывать сюда чаще, чтобы вновь вернуться к нему. Выйти из мрака оказалось сложнее, чем она думала. Ушло буквально полчаса, чтобы привести все свои внутренности в порядок. Казалось, взгляды прожигали её насквозь. Она ощущала спиной, как школьники тыкали пальцами, выкрикивая: «Ты трахалась с Малфоем». Самое ущербное в этом было то, что среди толпы были Рональ и Гарри. Стало холоднее. Руки опустились на локти. Грейнджер обхватила себя, будто защищалась от всех. Еще несколько дней назад она накосячила на уроке у Слизнорта, еще недавно разнесла двор школы, а сейчас, буквально, переспала с Малфоем. «Ты шла на завтрак». Спрятав найденную волшебную палочку в карман, девушка огляделась, будто искала глазами лёд и надменную улыбку. Слабый вдох. На плечи опустилась ладонь. Гермиона подпрыгнула и резко обернулась. Ей улыбался до тошноты добрый Гарри. — Ты рано встала. Превращаешься в птенчика? — всё же улыбка друга заставила отодвинуть «личный ад» на вторую полку и слегка расслабиться. — Да, — из-за волнения голос окрасился хриплыми оттенками, — Давай уже уделим время завтраку, а после отправимся гулять, как и договаривались. Кстати, а где Рон?