Крылья

Статуя ангела осеняла крыльями неопознанное захоронение. Время образовало плачущие подтёки на точёном лице статуи, выскоблив их дождём, ветром и снегом. Земля под могилой просела, она заросла травой и мхом; на могильной плите удивляла взгляд редкого прохожего выбитая дата «8 апреля 1979 – ∞». Красота черт каменного изваяния казалась слишком земной и не соответствовала канонному образу ангела: прямые волосы струились по плечам и спине изящной мужской фигуры, а не существа — пол ангелам не был задан изначально, — с горестным видом, кудрями, крыльями и нимбом. Ангел склонялся над могилой в странной позе: так застывает во внезапной тревоге над колыбелью мать, проверяя — всё ли в порядке с младенцем? — Прекрати изображать из себя статую. Создатель стоял возле каменного ангела, скрестив в ожидании на груди руки. Камень ожил. Ангел потянулся, сделав несколько взмахов крыльями. — Какого хрена ты тут делаешь? Репетируешь? — Иногда меня слишком обуревают эмоции. Каменея, я успокаиваюсь, — ответил ангел. Создатель закурил длинную чёрную сигарету. Аромат табака с вишней подсластил воздух. — Ты нуждаешься в этом человеке? — Да, создатель. — Почему ты решил, что он нуждается в тебе? — Я ни на что не рассчитываю. — Тогда всё это бред сумасшедшего! Создатель рассматривал стоявшего перед ним голышом молодого человека с ироничной улыбкой. Ангел молчал, часто моргая от смущения. — Твою ж мать, — пробормотал со вздохом создатель. — Помни: я никогда не вмешиваюсь в то, что происходит во вселенной. Если он предпочитает мужчинам женщин и ему нравится блонд, пеняй на себя. — Я надеюсь, что понравлюсь ему. Мне хотелось принять именно эту форму. Ведь я могу… — начал ангел и запнулся. — Можешь быть мужчиной, сколько хочешь. Осталось только лишить тебя крыльев. Создатель кивнул на торчавшие за спиной ангела чёрные крылья. — К этому я уже готов. Благодарю тебя. Ангел с надеждой смотрел на создателя, но тот почему-то медлил. — Я могу развоплотить твои крылья только подумав. Но не буду. Привыкай испытывать боль. Ангел покорно наклонился и прикрыл голову руками. Ладонь создателя вспыхнула, раскаляясь докрасна, потом добела. Взмах — правое крыло ангела отлетело, отсечённое огненной дланью, и упало на могилу. Ангел стиснул зубы, тяжело выдохнул и зажмурился. Из сапфировых глаз потекли слёзы. Левое крыло упало, накрыв собой правое. Отсечённая часть обуглилась и дымилась. — Вот ты и сложил свои крылья. Формально теперь ты смертный. Отныне никаких чудес — летать, исцелять, слышать мысли. Больше не окаменеешь, чтобы избавиться от чувств. Жизнь людей покажется тебе бессмысленной и слишком короткой. Наслаждайся. Ангел выпрямился и покачнулся от боли. Создатель придержал его за плечи. Ангел почувствовал, как затягиваются раны на лопатках и что-то ещё, вроде щекотки. — Оденься, — бросил создатель, и ангел ощутил на плечах уже привычную тяжесть косухи. Создатель одобрительно ему кивнул. — Ты понравишься ему. Мне будет тебя не хватать, Эмиль. Создатель погладил молодого человека по щеке. — До скорого, — шепнул он напоследок и исчез.

***

Ночь была тёплой и тёмной. Алекси стоял на балконе, курил и думал, попивая из горла виски. Он думал, почему ему никто не нужен: семья, жена, дети… Он один. И всегда был один. Нет, он любил своих родных, сестёр и братьев, но те были частью него самого. По молодости он даже женился. Но ушёл, хотя его никто не выгонял, и снова жил один. Характер у него, конечно, дерьмовый. Он с детства был самостоятельным. Со школы он хотел выделяться: длинные перекрашенные волосы, чёрный лак, подводка для глаз, алкоголь и вечные драки с теми, кто его задирал. Хотел выделиться, а в итоге понял, что хочет быть один. Возможно поэтому, ему нравилось лазить по заброшенным домам. Облюбовав себе очередную пустую развалюху, он приносил с собой бухло, плед, гитару, и жил там неделями, пока кто-то из родных не отыскивал его и не просил вернуться домой. Лайхо посмотрел на остатки виски в бутылке, сделал глоток и его внезапно замутило. Он облокотился на перила балкона, посмотрел вниз и его тут же стошнило. В желудке Лайхо ничего не было, кроме выпитого алкоголя, но блевать всё равно было мучительно противно. — Чёрт, мать вашу, — просипел Алекси, отдышавшись и вытерев рукавом с глаз слёзы. Он забыл про зажатую в руке бутылку, выронил её, и она полетела с балкона в темноту улицы. — Да ёб! — выругался Алекси и похолодел от страха, когда услышал под балконом вскрик. Лихорадочно соображая, что ему теперь делать, Лайхо крикнул наугад: — Эй, с вами всё в порядке? Господи, хоть бы он никого не убил! — Возможно, — в ответ раздался молодой мужской голос. — Я не уверен. — Стойте на месте, я к вам сейчас спущусь. Лайхо метнулся через комнату в коридор, к входной двери. На улице он остановился, вглядываясь в темноту. — Эй, ты где? — позвал Лайхо, уповая на то, что поздний прохожий не сильно пострадал. Из ночи к нему приблизилась фигура парня и встала в пятно света исходящего из подъезда. Парень в косухе и кожаных штанах держал выроненную Лайхо бутылку. Длинные чёрные волосы разделены прямым пробором. Из него сочилась кровь, и капала на бледное лицо незнакомца. — Блять, — оторопел Лайхо. Незнакомец невозмутимо смотрел на него тёмными глазами и чего-то ждал. — Да, блять, извини за эту хуйню, — начал Алекси завороженно наблюдая, как рубиновые капли собираются над верхней губой незнакомца и затекают в уголок рта. — Блять, пошли ко мне домой, чего тут стоим. Лайхо неуклюже махнул рукой, приглашая идти за ним. — Эмиль Найт, — услышал Алекси в спину. Он с удивлением обернулся. — Алекси, зови меня так. Обстановка внезапно перестала казаться Алекси напряжённой и неловкой. — Охуеть, — пробормотал он, подавляя рвущийся наружу нервный смешок. Покусывая себе ногти, Лайхо поднялся по ступенькам и вошёл в квартиру. — Садись, — сказал он Эмилю. — Я нихуя не знаю, что мне делать. Нужно как-то обработать твою рану… — Где я могу умыться? — спросил Найт. — О’кей. Ванная вон там. Полотенце бери любое, потом брось в стирку. Пока Эмиль умывался, Лайхо едва ли не носился кругами по комнате, чувствуя непонятное эмоциональное возбуждение. Когда Эмиль вернулся, на его лице не было и следа от крови. Парень стоял и смотрел на него. — Ты точно в порядке? — на всякий случай спросил его Алекси. Найт кивнул. — Тогда выпьем за знакомство? — сбивчиво начал Алекси. — Охуенно, конечно, познакомились… Найт мелодично рассмеялся, и Лайхо ошалело замолчал. Глаза Найта светились знакомыми сапфировыми огоньками. Лайхо достал из холодильника несколько запотевших бутылок пива и протянул две Эмилю. — Одну приложи к ушибу, а из этой можешь пить, — пошутил он. — Эту оболочку не так уж легко повредить, — ответил со странной усмешкой Найт. Он приложился ртом к горлышку бутылки и долго не отрывался, глотая пиво. Лайхо пил мелкими глотками, но часто, наблюдая за Эмилем. По сравнению с ростом Алекси, парень был довольно высоким. Чёрные шикарные волосы блестели, будто Эмиль только что сделал ламинирование. Прямой острый нос приковывал к себе взгляд, но, ещё больше, Алекси поразили глаза Найта. — У тебя необычный цвет глаз, я охерел, — с восхищением произнёс Лайхо. Подчиняясь внезапному порыву, он приблизился к Найту вплотную и осторожно дотронулся пальцами до его лица. Медленно вёл по его щеке, а сердце в этот момент колотилось в груди у Лайхо как безумное. Внутри тоже всё напряглось: Алекси был готов, что сейчас Эмиль оттолкнёт его, или даже врежет ему сразу за такую выходку. Лайхо был готов стерпеть удар или дать сдачи — смотря как развернутся события. Но Эмиль положил руку ему на кисть, сжал. Приподняв уголки губ в искушающей улыбке, Найт облизнул пальцы Лайхо и взял их в рот...