Муза для композитора

Хэсу, словно не замечая суеты вокруг, поправила галстук на своей идеально выглаженной рубашке. Её движения были размеренными, спокойными, контрастируя с беготней коллег, спешивших по своим делам. Нажатие кнопки автомата со снеками прозвучало почти незаметно в общем шуме офиса. Она достала пачку чипсов, не глядя на выбор, и отстранилась от суеты буднего дня. Компания кипела жизнью, но Хэсу оставалась в своём собственном ритме, не обращая внимания на потоки людей и спешку вокруг. — И давно ли вы на вредную пищу перешли, босс? — послышался негромкий голос за спиной. Девушка обернулась, встречаясь взглядом со слишком весёлым Хосоком. Его привычное яркое худи моментально начало пестрить в глазах, на что госпожа Мин поспешила скорее вновь развернуться к автомату с едой. Она обожала стиль фотографа Чона, но порой её всё же подташнивало от чрезмерной ляпистости его одежды. — Я тебя съем вместо этих чипсов, если ты меня хоть ещё один раз назовёшь «боссом». — Пробубнила раздражённо она, вставляя в автомат ещё одну монетку, чтобы купить газировку. — Ну ладно-ладно, Хэ, я прикалываюсь, — засмеялся парень, мягко ударяя давнюю приятельницу по спине, — ну а если серьёзно, то почему не пойдёшь в кафетерий? — У меня мало времени, и я просто хочу чипсы, — протараторила она, возвращая серьёзный взгляд в сторону Хосока. Хэсу отстранилась от автомата, оставляя его гудеть и мерцать в шуме офиса. Хосок, не отставая ни на шаг, последовал за ней, его взгляд, полный заботы, не отрывался от её изящной фигуры. Госпожа двигалась плавно, словно лебедь, направляясь к двери своего кабинета. В каждом её движении чувствовалась уверенность и спокойствие, которые, казалось, окутывали её, как невидимое сияние. — Как у тебя дела вообще, Хо? Как обстоят дела с работой? — поинтересовалась она, приглашая фотографа в свой кабинет. — Дела отлично! Работа тоже кипит. Ассистентка справляется. Кстати, спасибо тебе за неё! Она становится отличным фотографом. Хэсу недовольно фыркнула, хватаясь за папку с документами, словно пытаясь сдержать нарастающее раздражение. Она и забыла, что направила Юни в помощницы к своему давнему другу. Теперь, перебирая в памяти недавние события, Хэсу ощутила неприятный холодок. Думается, что эта девчонка была любимицей абсолютно всех!.. Её ангельская внешность, мягкий характер и умение находить общий язык с любым человеком работали на неё безотказно. Юни нравилась Юнги, который часто упоминал её в разговорах, нравилась Хосоку, который, судя по всему, и вовсе был очарован её обаянием. И Хэсу, признаться, начинала чувствовать себя лишней в этой сладкой идиллии. — Если не хочешь разрушить нашу дружбу, то я умоляю тебя, Хо, больше не упоминай в наших разговорах её… — Это ещё почему? — недоуменно выгнул брови фотограф. — Что она тебе сделала? Мне очень нравится Юни, как человек, и, уж прости меня, я буду упоминать её. Тем более, она делает большие успехи в фотографии. Между прочим, в твоей компании, а значит, приносит прибыль и славу тебе. Исключительно тебе, Хэсу. Нельзя быть такой бездушной. Хэсу от услышанного буквально окаменела. Будь у неё во рту газировка, купленная в автомате, она бы, наверное, фонтаном брызнула наружу — настолько неожиданным и обидным было это обвинение. «Бездушная»? От того самого человека, от которого она никогда не слышала и плохого слова! Её словно окатили ледяной водой. Обвинение, брошенное так легко, без всякого зазрения совести, звучало абсурдно, смешно, и вместе с тем, больно. Неужели её старания, её молчаливая преданность, были так легко обесценены? — Что ж, допустим. — Не стала спорить она, посчитав это пустой тратой времени. — Рада, что она учится у профессионала своего дела. Чон горделиво задрал голову, расплываясь в широченной улыбке. Он, как и многие, любил лесть, и каждый раз, когда его хвалили, не мог сдержать радости. Заняв место на кресле и по-хозяйски закинув на него ноги, прекрасно зная, что «босс» не будет против, он уставился в потолок. После секундного отдыха, всё же продолжил: — Она хорошая, Хэ. Тебе нужна подруга. Вы бы могли наладить с ней контакт и подружиться. Казалось, что Хосок просто издевался, нарочно играл на её нервах. Хэсу и без того еле сдерживала себя, стараясь не показывать, как ей противно видеть Юни в офисе. Эта вечно улыбающаяся «невинная» девушка, купающаяся в лучах всеобщей любви, вызывала у неё неконтролируемое раздражение. А тут он ещё и предлагал подружиться с ней?! Это было как плевок в душу. Хэсу еле скрывала нахлынувшие эмоции, заставляя себя улыбаться сквозь зубы. Хосок, словно не замечая её внутреннего бунта, продолжал настаивать, и внутри Хэсу начинала зреть буря негодования. — У меня куча работы, так что мне просто некогда с тобой общаться. — Сказала она, одним шумным рывком раскрыв пачку чипсов. — Давай встретимся позже и там всё обсудим, хорошо? — Да без проблем, — пробормотал Чон, прежде чем спрыгнуть с удобного места. — Я куплю нам выпить, идёт? — Позже, Хо. Всё позже.

***

Комната замерла, когда Юни сделала вдох — и запела. Голос её был не просто исполнением начинающей артистки, а продолжением его мыслей, будто слова, написанные Юнги, наконец обрели предназначенный им тембр. Он сидел, откинувшись в кресле, пальцы машинально отбивали ритм по подлокотнику. Слушал не ушами — кожей. — Стоп. Рука Юнги взметнулась вверх, резко остановив мелодию. — Здесь не «я тоскую»… Здесь должно быть «я задыхаюсь». Ты поёшь о нехватке воздуха, а не о грусти. Юни кивнула, прикусив нижнюю губу. Повторила фразу — теперь голос ломился из гортани, сдавленный и неровный. — Да. Именно так. Он подошёл, поправил её плечо — физически выстраивая звук. — Представь, что твои связки — это струны. Не дёргай их. Заставь вибрировать. И она запела снова. Теперь мелодия переливалась, как шёлк на ветру — то натягиваясь до хрипоты, то опадая до шёпота. Юнги закрыл глаза... Это было больше, чем песня. Это был код, который поняли бы только они двое. Юни, наивно строя планы на сольное исполнение, и не подозревала, что эта песня станет чем-то большим, чем просто её личная исповедь. Это будет дуэт, неожиданный и волнующий. Юнги, задумавший изначально создать альбом, лишённый его собственного вокала и рэпа, вскоре осознал, что подобная концепция — ужасно сыра. Идея казалась ему слишком ограниченной, не способной передать всю палитру эмоций, которую он задумал. В итоге, он решил, что его музыка будет звучать ярче и полнее в дуэтах, в переплетении голосов и историй.Это будет новый, неожиданный этап в его творчестве, который подарит слушателям уникальные и яркие произведения. — Мне нравятся. — Удовлетворённо кивнул мужчина, когда Юни пропела последнее слово и мелодия закончилась. — Думаю, совсем скоро перейдём к записи. — До сих пор не верится! — засмеялась счастливо девушка, чувствуя, что просто не может сдержать свою неописуемую радость! — Когда я в студии, то кажется, что в раю! Спасибо вам за это чудо! Юнги мягко улыбнулся, зачёсывая пальцами волосы назад. День ещё был впереди, солнце только начинало свой неспешный подъём, а они, на удивление, справились с задачей раньше запланированного времени. Мин понимал, что, выполнив всю работу, Юни должна была уйти. Её ожидали дела, дом, возможно, семья. Но ему не хотелось отпускать её, не хотелось, чтобы этот день, наполненный совместным трудом и, быть может, зарождающимися чувствами, так быстро заканчивался. Поэтому, с лёгкой надеждой на её согласие, он произнёс: — Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться? Юни закашлялась. Пригладив вьющиеся волосы, она удивлённо уставилась на Юнги, точно не веря только что услышанным словам. — Что, простите? — Прогуляться. — Повторил он, усмехнувшись. — А как же… репортёры? Вам ведь нельзя выходить днём. — А кто сказал, что мы не будем соблюдать меры предосторожности? К тому же, я не зову тебя в парк, полный людей. У знаменитостей есть свои секреты. Недолго подумав, Юни всё-таки решилась. Сердце её колотилось от волнения, но любопытство и желание провести время с Юнги пересилили опасения. Мужчина, словно читая её мысли, быстро надел на себя и на неё чёрные маски и кепки, скрывая лица от любопытных глаз. Даже если им и попадётся на глаза какой-нибудь назойливый журналист, никто не узнает в них популярного продюсера и его… просто девушку, с которой он хочет провести время. Ничего такого в этом нет, ведь правда? Юнги просто необходимо зарядиться порцией вдохновения, а в компании Юни, его личной негласной музы, это произошло бы гораздо быстрее. Они вошли в лифт, крохотное пространство которого внезапно стало слишком тесным для них двоих. Юни сжала в руках тонкий ремешок своей сумки, стараясь не дышать слишком глубоко. Присутствие Юнги было осязаемым, как напряжение, которое висело в воздухе... едва различимое, но ощутимое до дрожи. Юни старалась не смотреть на него. Сердце колотилось с бешенной скоростью. Она чувствовала, как его взгляд скользит по ней, изучает, проникает сквозь тонкую ткань её блузки. Мурашки пробежали по её спине, заставив её неконтролируемо вздрогнуть. Лифт спустился мягко и бесшумно, словно подкрадываясь к чему-то значительному. Двери с лёгким свистом открылись, и перед глазами предстала подземная парковка, освещённая тусклыми лампами. В углу стояла машина Юнги, словно точно поджидая своего владельца. Юни, не отрывая взгляда от пола, вышла из лифта, чувствуя, как за ней следует Юнги. Её шаги были неуверенными, словно она шла по тонкому льду, боясь провалиться в неизвестность. Она знала, что этот день будет другим. Что-то изменилось в их отношениях, что-то перешло грань обычного, и Юни не понимала, хорошо это или плохо... С того самого момента, как они вошли в лифт, её охватывало волнение, которое всё усиливалось. Она чувствовала, что впереди её ждёт что-то необычное, что-то, что одновременно и пугает, и притягивает до жути. Юнги помог Юни сесть на пассажирское сидение, его пальцы ненадолго задержались на её плече, прежде чем он мягко отстранился. Следом он и сам сел за руль, стягивая с лица маску. — Поехали, — сказал он, голос его был тише обычного, почти сравнимый с шёпотом. Юни кивнула, её глаза блестели от предвкушения. Она знала, что этот день будет особенным. Юнги редко позволял себе такие импульсивные решения, такие моменты спонтанности. Машина плавно тронулась с места, и они покатились по улицам Сеула, окутанные солнечным светом и удивительной тишиной. Юнги, обычно молчаливый, немного грустный и сдержанный, сегодня был необычайно расслаблен. Он включил спокойную музыку, и она заполнила салон автомобиля, создавая атмосферу умиротворения. Они проехали мимо оживлённых торговых центров, мимо парков, где люди неспешно гуляли, наслаждаясь погодой. Юнги, не отрывая взгляда от дороги, рассказывал Юни о своих любимых местах в городе, о скрытых уголках, которые он открыл для себя. Она слушала, заворожённая его голосом и тем, как он делился с ней своими мыслями, своими чувствами. Ему было безумно легко общаться с этой девушкой. — Я хочу показать тебе одно место — сказал Юнги, когда они покинули центр города, направляясь в сторону тихих, малолюдных улиц. Юни доверительно кивнула, её любопытство разгоралось всё сильнее. Вскоре они оказались перед небольшим, уютным кафе, спрятанным в тени высоких деревьев. Здесь не было толпы фанатов, не было ярких огней, только мягкий свет ламп, создающий теплую, домашнюю ауру. Юни поняла. Это было место, где они могли быть просто Юнги и Юни, без шумихи, без ожиданий. Место, где они могли насладиться друг другом, тишиной и солнечным светом, который заливал Сеул в этот прекрасный день. — Здесь тихо, — сказал Юнги, выходя из машины и подавая Юни руку, — и никто не будет нас беспокоить. Они вошли в кафе, окутанное ароматом свежесваренного кофе и выпечки. Юни почувствовала, как напряжение, которое она неосознанно чувствовала ранее, покидает её. В этом уютном уголке, в компании Юнги, она могла быть просто Юни, просто девушкой, которая согласилась провести время с обыкновенным мужчиной, а не популярной личностью и не чьим-то мужем и отцом… Юнги и Юни сели за столиком у окна, наслаждаясь обществом друг друга, тишиной и мягким светом, проникающим сквозь старые, потрескавшиеся стёкла. Внезапно, тишину нарушил легкий звон колокольчика над дверью, ведущей на кухню. К ним подошла милая старушка, владелица кафе. Её лицо, испещрённое морщинами, словно старинная карта, светилось добротой и теплом. — Доброго дня, мои дорогие, — прошептала она, её голос, как шелест осенних листьев, был полон нежности. — Вы, кажется, наслаждаетесь моим скромным кафе. Вот, меню, если вы желаете что-нибудь заказать. Старушка, с легкой улыбкой, положила перед ними потертое меню, пахнущее ванилью и корицей. Юнги и Юни, прервав своё наблюдение за происходящим за окном, взглянули друг на друга. В их глазах читались теплота и признательность — за эту безмятежность, за этот свет, за возможность быть рядом, в этом маленьком и уютном месте, где время, казалось, остановилось. — Как вы узнали об этом месте? — спросила негромко Юни, раскрыв книгу с предлагаемыми блюдами, — меня не покидает ощущение, что мы попали в сказку! — Да, это кафе — просто находка. — Согласно кивнул Юнги, облизнув свои губы. Юни, предпочитая пищу, не обремененную тяжестью, остановила свой выбор на свежем салате из овощей. К нему она заказала освежающий безалкогольный коктейль. В то же время, Юнги, видимо, был более голоден, потому как его выбор пал на сытные куриные крылышки, аппетитно подрумяненные в соевом соусе. К ним он выбрал бодрящий кофе, который, как ему казалось, идеально дополнит мясное блюдо и взбодрит его. — Расскажи мне побольше о себе, пожалуйста, — проговорил негромко продюсер, делая глоток горячего напитка, — мне было бы очень интересно узнать о тебе что-нибудь новое. — Ну… — Юни нахмурилась, старательно думая, чем она могла бы впечатлить мужчину, — я Пак Юни и мне двадцать четыре года. Живу на съёмной квартире, но стараюсь активно копить на собственную жилплощадь. Родители, конечно, сказали, чтобы я не беспокоилась о таких вещах, потому как они сами могут позволить купить мне отдельное жильё, но я так не хочу. — Постой-постой, — перебил Юнги, — а кем работают твои родители? — У них свой бизнес, — пожала плечами девушка, — ничего особенного, просто владельцы сети небольших магазинов. Доход моей семьи не является заоблачным, но его вполне достаточно, чтобы приобрести какую-нибудь уютную студию на окраине города. Юнги понимающе кивнул, чуть ли не целиком откусывая куриное крылышко. — Твои родители, должно быть, ужасно гордятся своей дочерью. — Я так не думаю… — замялась Пак, тонкими пальцами убирая волосы назад, — пока совершенно нечем гордиться. У меня, пока что, все достижения только в мечтах, а не в реальности. На первом месте стоит карьера. Следом — дом, любящий муж и белый кот. Ещё через лет несколько — дети. Если возьмусь за свой план уже сейчас, то, думаю, к годам тридцати пяти успею всё воплотить. — Так давай же выпьем за это! — добро смеясь, произнёс Юнги, протягивая свой стакан кофе к бокалу с коктейлем Юни. Они как можно аккуратнее чокнулись, чтобы ничего не пролить, и продолжили обедать. Вскоре, Юнги предложил подвести Юни до её дома. Машина плавно скользила по знакомым улицам, а за окном мелькали огни магазинов и витрины, отражая лучи солнца. Разговор, который был таким оживленным в кафе, постепенно стих, сменившись тишиной, наполненной едва уловимым чувством нежности и лёгкой грусти. Наконец, они добрались до нужного дома. Юни с искренней улыбкой поблагодарила Юнги за приятную компанию и за то, что он доставил её до квартиры. Выйдя из машины, она помахала ему на прощание. Юнги, провожая Юни взглядом, чувствовал, как в груди нарастает странная пустота. Ему хотелось крикнуть, остановить её, придумать любую отговорку, лишь бы продлить эту хрупкую нить их совместного времяпровождения. Он чувствовал, как в его груди разгорается странное, непривычное чувство — нежность, смешанная с досадой на себя, что позволил ей уйти. Мысль о том, что ему предстоит вернуться к привычному укладу, была неприятна, словно горькая пилюля. С этой лёгкой, светлой душой, он открыл нечто новое в себе, что-то забытое и желанное. «Желанное» которое пугало и так маняще волновало одновременно…