Завтра в этом доме будет чисто

      Алексей уже ждал нового соседа по кабинету. Вчера он понял к чему ведёт излишняя гостеприимность со стороны его коллег и, честно говоря, его очень злил тот факт, что взрослые люди с высшим, а иногда и не одним образованием, с богатым жизненным опытом и простой развитой чуйкой, готовы ноги целовать первому бандиту, согласившемуся им прислужить, в обмен всего лишь то на свободу. Отвратительно! Отвратительно, что в таком огромном городе, единственный, кто готов помочь разобраться с, возможно, убийством наивных детишек — это отсидевший вор и наркоман. И еще хуже то, что никто, кроме самого Губанова ничего плохого в этом не видит.       Прятать серебро Леша, конечно, не стал, но глаз за пролетевшие сутки был уже заточен и готов следить за каждым не ровным движением этого Братишкина.       — Ждешь? — вдруг заглядывает, проходящий мимо компьютерного отдела Антон.       Губанов встрепенулся. Прежде всего обеспокоенно глянул в сторону друга, а после же, безразлично навис над клавиатурой, якобы у него были какие-то дела.       — Чего?       — Вову, — все еще невзначай уточняет медик, расслабленно откинувшийся на дверной косяк. В руке, Татыржа то и дело покачивал кружкой, гласящей о том, что ее хозяин не какой-то там офисный планктон, а целый "BIG BOSS". Впрочем, этот титул, коим его наделил коллега Макс, вручивший данную кружку Антону на его прошлый день рождения, никак не останавливал другого его друга — Илью, в любой удобный момент исправлять надпись маркером для доски на "PIG BOSS". Братишкину еще только предстояло узнать обо всех этих несерьезных ритуалах во время серьезных дел, а Губанов уже представлял, в каком он окажется восторге. Бандиты... Они же такие... Ветреные. Алексей покривился, резко оборачиваясь на вращающемся стуле к коллеге. Взор его был строг, консервативен. Когда биолог вел себя таким образом, Антон, впрочем, как и все остальные ребята, уже не удивлялся, насколько же этот человек душит... Леша верен старым привычкам, верен и людям, что бок о бок двигаются с ним одной дорогой. А вот перемены не любил: ему куда легче было спрятаться в кабинете на весь день, либо просидеть в давно знакомой компании; а вот новые люди ему не нужны.       — Нет, — настойчиво утверждает Леша, деловито складывая руки на подлокотнике, — мне поебать.       — Чего так?       Алексей вздыхает:       — Вас реально ничего не настораживает? В Братишкине. Вы думаете ему эти дети сдались?       — Может он любит детей. Тем более, его ведь за это освободят.       — Угу. Возможно он педофил. Педофилы тоже любят детей.       — Ну-ка, хватит! — неожиданно хмурится медик. Он крайности не любил, а вот Леша уж очень часто в них уходил, чем противоречил принципам своего старого друга, — Не хочешь, чтобы он помогал — сам можешь кодить. Только ты биохим.        — Я по образованию так-то еще и прогер!        — Ага... Дениска больший прогер, чем ты, Лех. По коридору начали слышаться приближающиеся шорохи, что только ускорились после этой фразы. Антон с любопытством выглядывает из за двери и тут же недовольная мина сменяется дружелюбной улыбкой.       — Кто лох? — усмехается все еще за стенами кабинета подоспевший Владимир и мгновенно пожимает руку крупному мужчине.       — Да вот он, тридцать две минуты тебя никак не дождется, — глянув на наручные часы, хихикнул Антон, освобождая дорогу парню.       Губанов в этот же момент показательно отворачивается к монитору. А Вова входит счастливый, разглядывая каждый уголок, словно любопытный маленький котенок, только оказавшийся в этом полном жестокостей в мире. Все же, в такой обстановке ему еще не приходилось работать: компьютерный кабинет одновременно совмещенный с настоящей миниатюрной лабораторией, где было все нужное, правда понемногу. Наверняка, где-то в офисе была и полноценная лаборатория, а зачем она тогда здесь Вова не совсем догонял. Далее, взор Братишкина пал на технику и только после оценки "на первый взгляд", в полной мере замечает напарника и узнает в нем того самого промокашку с документами.       — Это ж ты, — выдает Вова, уже где-то успевший натянуть на себя белый халат, присаживаясь в соседнее кресло. На компьютерном столе, прямиком рядом с клавиатурой, он ставит бумажный стаканчик кофе, будто все эти годы не рос в обнимку с компьютером, от чего не соблюдает таких очевидных правил пользования техникой, тем более такой дорогой, — комп включил бы ради приличия, — подстрекает Братишкин, замечая, что его коллега лишь имитирует занятость.       — В лабораторию с напитками, вообще-то, нельзя.        Братишкин на мгновение замолкает, оглядываясь на все эти непонятные и заумные приборы химиков-задротов.       — А я на своей половине, — огрызается.       — В компьютерном отделе тоже нельзя, — уже куда явнее раздраженно выдает Алексей, бросая на новенького совсем не доброжелательный взгляд.       Вова, как человек смышленый, сразу же прошарил кто в этом дружном коллективе главный репейник. И Алеша ему тоже не понравился. Но и испытывать его терпение он не стал, скручивая защитную крышечку со стаканчика и, запрокинув голову, выпил теплые остатки до дна, а после, избавляясь от улики, выбросил смятый картон в мусорку под столом.       Далее последовала тишина. Чем сейчас занимался Губанов одному богу известно, а вот Братишкин, во избежание конфликта, принялся запускать технику, в процессе изучая с чем ему предстоит работать. Свою задачу парень не забывал — восстановление переписки. Поэтому, первым делом и полез на почту, куда должны были быть перекинуты удаленные данные.       — Никаких больше опозданий на полчаса или я могу обращаться к Денисовне?       — Я кофе только зашел купить.       — То есть, по твоему это весомая причина для опоздания?       — Да че ты до меня доебался? — вдруг уже Вова повышает голос и чуть не рычит на старшего, а тот удивленно вздрагивает, — Отвали и делай свою работу!       — Делай-"те"... — буркнул напоследок Леша, как бы напоминая с кем разговаривает преступник, да и о том насколько весома разница в их возрасте, о которой, по внешнему виду длинного, Вова даже не догадывался. Губанов поднялся с родного кресла, принимаясь за обрабатывание пробирок.       — Тогда и ко мне на "Владимир Сергеевич", будьте добры.

***

      Тишина в компьютерном отделе. Еле различимое жужжание ламп, клацанье мышкой и лишь изредко глухие стуки по клавиатуре. Каждый занят своей работой, для кого-то привычной, а для Вовы все сейчас в новинку: увлеченно он выполнял далеко не самое сложное задание, с которым, по сути и не программист бы справился, но это дело все равно доставляло парню, особенно, не чувствуя параллельно ему голода, выпив прекрасный кофе с карамелью и сидя под кондиционером.       — Владимир Сергеевич, — будто сквозь дрему доходит до Братишкина, после чего он впервые за час отводит рассеяный взгляд от монитора и оборачивается на стуле. На парня из прохода глядел Алексей, уже без медицинского халата на теле и так же, как и вчера с горой бумаг в руках. Вова удивился от такой своей формы имени; он не думал, что после не самой приятной перепалки, тот действительно начнет обращаться к нему на "вы". С уважением это связано или просто формальность — не известно, но есть догадка.       — Я ухожу. Вам оставить ключи?       Вова с секунду молчит, обдумывая далеко не место для ключей, а то, какими будут его дальнейшие действия. Если быть честным, он уже нашел одну подозрительную переписку и просто проверял другие на наличие чего-либо странного, а вместе с этим совмещал и подглядывание за остальными темами общения этого возможно уже мертвого мальчика. Очень не корректно с его стороны — Вова это понимает, Вова это принимает. Главное, что в переписки своих близких он ни в коем случае бы не полез, хотя и мог. А этого парня он даже не знал.       — А ты куда? — Семенюк поднимается на ноги, но снова утыкается в экран, теперь гораздо быстрее выполняя остаточные действия и втыкая в системный блок первую попавшуюся на глаза флешку, лежавшую в черной подставке для канцелярии.       — "Вы", — в очередной раз, но спокойно поправляет его Леша, — к Татьяне.       — Я тоже иду, — парень закрывает папку на рабочем столе и вынимает флэшку. Пробираясь через отдел, он на ходу избавляется от халата, а оказавшись напротив коллеги, оставляет тот на вешалке, — Нашел переписку.       Перво-наперво Губанов игнорирует его, но стоило тем выйти из кабинета, интерес все-таки взял верх:       — С предполагаемым убийцей? — проворачивает ключ в скважине и оба оборачиваются в нужную сторону, простым шагом пересекая коридор.       — Бери выше: с нюдсами. Жалко школьницы, мне даже совесть не позволила рассматривать.       Леша вспомнил свой разговор с Антоном. И упустил, что опять не на "вы".       — Так, ты несешь Тане интимки? — сдержано усмехается Алексей, заглядываясь на слегка прозрачно напечатанный текст.       — Нет, адрес. Не о каких героях ужастиков, конечно, ничего там не было. "Убийцу" звали "Кто-то Кто-тов".       — Кто?       — Кто-то... — вздыхает Братишкин, останавливаясь напротив двери начальницы. Стучит и дергает ручку, — Татьяна Денисовна, готова переписка, — с порога заявляет Вова и с довольной лыбой проходит внутрь, располагая флэшку на столе прямо перед женщиной и ее ноутбуком.       Грачева поднимает голову, кивает гостю, а второго, застывшего у входа даже не замечает.       — Хорошо. Есть там что? — Татьяна придвигает флэшку к себе и вставляет ее в ноутбук, поочередно открывая предоставленные скрины.       — Анонимный пользователь. Переписывались два раза: первый, видимо, для проверки мальчика эта страница или нет; второй — адрес. Я пробил его по карте, это последний скрин, — Семенюк нависает над столом и перелистывает изображения, останавливаясь на схематичной карте, — место встречи за городом, даже, почти в лесу.       Губанов по прежнему не сдвинулся со своего места: застыл и удивленно палил на парочку. Чтобы понимать контекст найденных Братишкиным сообщений, ему не приходилось их видеть, оттого и удивлен — за кратчайшие сроки Вова уже наткнулся на крупную зацепку, когда другие и за неделю не смогли докопаться до простой переписки.       Начальница несколько раз перелистывает страницы, иногда задумчиво поглядывая на парня. Хоть в полной мере своего изумления она не покажет, что уже не говоря об Алексее, но хотя бы похвалит:       — Просто отличная работа, Вов! — улыбается женщина, резко вынимая флэшку из ноутбука и замирает, бегая взглядом по кабинету, растеряно, будто забыла что-то, — Значит, отправим сейчас оперов на эту точку... И может понадобиться биологическая экспертиза, — взгляд Татьяны падает на второго работника, ошивающегося у двери. Мгновенно ее озаряет и та приходит в себя, начиная действовать энергичнее, — О! Алексей, вы то нам сейчас и нужны!       Женщина жестом дает программисту понять, чтобы тот освободил дорогу, и прямо мимо него продвигается к Губанову. Биолог же натягивает героическую улыбку, лишь мельком с прищуром взглянув на новенького, видно хвастается перед Братишкиным, тем какой он более важный сотрудник. Братишкин это заметил и никаких приятных эмоций оно у него не вызвало.       — Каждый листочек напечатаешь в двух экземплярах, — начальница протягивает парню черно-белую флэшку и он ее забирает, — Потом собираешь Нелю, Максима и Гвинского. Вместе едите на осмотр.       — Пятнадцать минут, — выдает Леша.       — Десять, — решает ускорить его Татьяна и Губанов чуть ли не срывается с места, скрываясь в бесконечных коридорах здания.       — А я могу поехать с ними? — скромно интересуется Вова, нервно усмехаясь.       Он ожидал, что начальница без проблем отпустит его на первое задание, но та, как оказалась, была иного мнения насчет посторонних на месте преступления:       — Нет-нет, вы им там не нужны.       — Может быть, я смогу им помочь. Татьяна Денисовна, пожалуйста! — продолжал бестактно напрашиваться Вова.       — Оставьте эту работу оперуполномоченным. Возможно, когда вы будете более опытны, они и вас с собой возьмут.       Было очень наивно надеяться на то, что она согласится. Да Вова не сильно на это и надеялся. Еще бы, возьмут они на полноценное расследование преступника, который им всего-то помог разочек. Всегда в этом мире нужно зарабатывать и добиваться доверия, уж он то знает как это работает, потому не так сильно расстраивается.       — А для меня есть работа?       Времени от рабочего дня прошло совсем немного: два часа, а дел у Братишкина на данный момент уже не было. Обычно, в таком случае работники службы зависали в комнате отдыха, либо проводили свободное время за компьютером, однако, Татьяна сразу подозревала, что Вова по началу не осилит проводить на новой работе целый день, тем более, если делать здесь ему совсем нечего, поэтому планировала отпускать того пораньше. Но прямо сейчас она отпустить его не могла, ведь пока неизвестно с какими результатами вернутся ребята с места преступления. И это уже было предусмотрено — женщина знала чем занять бывшего преступника.       — И для тебя есть, — Грачева открывает двери и останавливается на пороге, с усталой улыбкой кивая в сторону коридора. Подчиненный понимает и следует за женщиной, — когда-то бывали у психолога?       Вова продолжает молча следовать за старшей; о чем та говорила, ему было нисколько не понятно.       — У школьного, наверное.       — Познакомлю вас с нашим.       Зачем? Почему он не знаком с операми Нелей и Максом, а с психологом его ведут знакомить намеренно? Много вопросов, которые Братишкин не собирался озвучивать, но ощущение того, что этот таинственный психолог сам прочитает все у него по глазам, словно маг или экстрасенс, не покидало до самой двери с именной табличкой. Из нее он успел прочитать только "Лагода" — похоже, действительно имя настоящей гадалки.       — Валерий Юрьевич, не отвлекаем? — заглядывает в кабинет начальница, а после, вовсе заходит, позволяя пройти и Вове, — Оставляю у вас Владимира Сергеевича.        Небольшой кабинет почти полностью обрамляли открытые темные книжные шкафы: на одной полочке аккуратно стояла коллекционная фигурка из аниме, на другой — бюст Афродиты; остальные полки, в основном, заполнялись тематической литературой и иногда делами, папки которых были, кажется, в каждом кабинете офисов ФЭС. Татьяна уже ушла. Вова растерянно продолжал стоять на входе разглядывая стены. Так, за чем он сюда пришел...       — Владимир? — Семенюк вспоминает о самом психологе; оглядывается на мужчину, оценивая ситуацию. Подтянутый парень, длинный, но не как Алеша; определенно брутальный, с красивой ухоженной бородой — Вова когда-то хотел отрастить себе бороду, но был тогда не готов к морокам, ведь куда легче сбрить всю щетину пока умываешься, и до сих пор он так считает. Лагода и на лицо был очень приятным молодым человеком: Братишкин даже подумал, что будь он женщиной, тот бы ему точно понравился, — Можете сесть, — указывает на противоположный от себя стул психолог и тот его слушается, мигом опускаясь на сиденье.       — На "ты", пожалуйста, — парень протягивает Лагоде руку через компьютерный стол, тот охотно жмет ее, — Вова.       — Валера.       — Зачем в ФЭС психолог? — сходу начинает свой расспрос Братишкин.       — Как зачем? Наши опера иногда таких ужасов могут насмотреться, что я с ними еще месяц буду прорабатывать каждую травму. Менты же тоже люди.       — А с преступниками общаешься?       Валера хитро улыбается:       — И так бывает. Чаще, чтобы убедиться в адеквате чувачок или нет. Ну или если сильно врет.       — По моей части, — усмехается Братишкин, наконец расслабляясь на стуле, — а где ты был, когда меня судили?       — Да здесь же, — на лице Вовы вновь промелькнуло недоумение, — ты не претендовал на шизика и соврать не мог, потому что все время молчал.       И Братишкин уже сам позабыл о всех подробностях своего дела. Каждый его допрос проходил одинаково: один вопрос, два вопроса — парень ответит выборочно. Повезло ему, что попал в порядочное место, а то гляди и пытать бы начали из него ответы.       — Так расскажешь зачем для нариков крал? — шуточно шепотом интересуется Валера, и Вова ему наигранно улыбается, на самом деле не желая разговаривать о своем прошлом с такими умными людьми, — Хорошо. В общем, я тебя не буду сильно гонять, допрашивать — просто обязан убедиться, что ты перешел на светлую сторону.       — На детекторе лжи меня что ли проверишь?       Ах, если бы он только мог, ведь для человека, работающего с полиграфом придумана специальная профессия — полиграфолог. Лагода пододвинул к себе блокнот с ручкой, взял все так, словно интервьюер.       — Скажи, как в детстве к тебе относились родители? — мужчина переводит тему, заставляя чувство напряженности снова вернуться в тело Вовы.       — Нормально, — по инерции выдвинул он. К вопросам о семье Семенюк был не готов, пускай отношения родителей к нему всегда было хорошим. Это... определенно лишнее, — а что?       — Так начинают все психологи с нетфликса. Расслабься. Как тебе у нас в целом?       — В целом... Лучше, чем в камере.       — Не нравится в команде противника?       — Да нет, причем тут это. Все мне нравится, просто непривычно.       — А отношение к тебе какое?       — На удивление доброжелательное. Кроме грымзы одной.       — Таня? — удивляется мужчина.       — Леха, — успокаивает Вова, — нет, я конечно и не ждал, что меня с распростертыми объятиями встречать будут, но он на меня прямо как на убийцу смотрит!       — А-а-а, Губанов. Он вообще-то не такая уж и грымза, просто нариков не любит.       — ...Но я же не нарик.       — А ты попробуй докажи ему, — Лагода откладывает блокнот, понимая, что ничего дельного из этого разговора все равно не выудит и расслабленно откидывается на спинке кресла, — нравится детей спасать? — вновь переменяет тему.       — Да, — без капли сомнений выдает Братишкин, опуская взгляд.       — В прошлом ты ведь тем же занимался. Почему именно дети?       — Ну... Почему бы и нет? У них ни семьи нормальной, никого не было. Кто бы помог им если бы не я?       — А если бы не Таня, кто помог бы тебе?       Братишкин замолк. Тяжело осознавать, что если бы не эти люди, то он бы еще очень долго не увидел дневной свет не в полосочку. Еще тяжелее объяснить этим людям свою позицию, ибо он, не зная всей ситуации, со стороны выглядел как жертвенный дурак с синдромом спасателя.       — У тебя был когда-нибудь такой близкий человек, который реально бы помог?       — Да.       — Это родственник?       — Ну.       — И где он?       Выдержав приличную паузу в пару секунд, Вова признался:       — Это бабушка.       — Вы давно в последний раз общались?       — Она..., — Вова пытался оборвать все нити ведущие к продолжению этого разговора. Он хотел бы сказать слово на "У", но жутко неприятно было произносить такие слова в адрес этого человека. И врать.       — Умерла?       — Нет, просто... Просто, мне еще нужно время.       — Вов, — Вова поднимает напуганный взгляд, — она жива?       И он снова молчит, держась зрачков психолога, как за единственный поручень в переполненном автобусе. Губы парня в этой тишине начинают подрагивать и он будто хочет что-то сказать, да не решается.       — Тихо. Володь, когда ее не стало?       — Года полтора уже...       — Значит, мертва?       — Да нахера ты повторяешь это?       — Спокойно. Мне показалось ты это так и не принял, — Лагода замечает слабый кивок со стороны и мягко объясняет, — обязательно нужно смириться. Скажи себе это, нужно принять, что ее больше нет.       — Нет.       — Что "нет"? Она мертва, Вова, — Валера начинает давить, понимая, что своего клиента никак иначе ему не пробить.       — Она не мертва! — активизируется и Братишкин.       — Да как нет? Ты же сказал про полтора года.        Наконец до Вовы доходит. За один недо-сеанс с ментовским психологом он рассказал больше ненужной информации, чем на многочисленных допросах полгода назад. Он правда смог его сломать, да ведь причем так просто! Это ему действительно повезло, что тогда не ломали.       — Сорян. В общем, она это... Я не люблю говорить об этом, иначе какую-то хуйню несу, — Вова поднимается из кресла, — ты не против, если я пойду?       — Да иди-иди. Только не принимай на свой счет, Вов. Я думал подавить на тебя, а ты очень быстро расклеился. Ну, я не думал, что ты настолько восприимчивый.       — А кто думал. Ты нормально все сделал, я еще обязательно подумаю насчет людей, которые мне помогут.