Destination: Peace

Кнокаут и Рикошет встречались еще несколько раз. Свободного времени, совпадающего у обоих, было не так много. И мех вскоре ощутил, что скучает. Автобот был предупредителен и тактичен. Кнокаут вскоре понял, что теряет последнюю осторожность. Обмен ласками, который происходил между ними, носил совершенно невинный характер. Медик чувствовал, что готов пойти дальше, если бы Рикошет предложил, но он был невозмутим, как спящий Страж. Сначала это вызывало любопытство, затем удивление, а позже – и нетерпение. Сняв однажды утром свои показатели, Кнокаут понял, что фонит, и уже довольно прилично. Такой конфуз. Мех наскоро сбил излучение и направился в столовую. Он стоял, задумавшись, с кубом, когда к нему подошел Саундвейв. — Скучаешь? О чем загрузился? Десептикон пожал плечами: — Как думаешь, у автоботов бывают партнерские отношения? — А то! Вот, к примеру, их офицер по допросам, — Саундвейва передернуло. — Его партнеры — Рикошет и Джазз, это совершенно точно. На Рикошета также имеет виды Оптроникс, выделяет он его заметно. При этом официальный партнер Прайма — Рэтчет, который выделяет всех без разбора, особенно когда зальется. Так что да, партнерство у ботов определенно есть. А! Еще я слышал, что половину травм они как раз в результате своих отношений и получают. — Что ты имеешь в виду? — Дерут друг друга наживую, турбозвери так не спариваются. Или ты думал, автошлак только над нами издевается? У них это просто в прошивке. Они все ненормальные. — Понятно. Я пойду, дела в медбее. Спорткар вошел в отсек. Как же он сам не подумал, у Рикошета – два партнера. И, возможно, не только они. Кнокаут ощутил внезапный укол ревности. Совершенно безосновательное чувство. Но, тем не менее, он не хотел представлять себе Рикошета еще с кем-то. Ну, если только с его братом. Нет, вообще ни с кем! Праймас, да что на него нашло, они ведь друг другу ничего не обещали. Медик еще раз сбил свой фон для верности и приступил к делам. Недовольство Прайма отражалось на всей базе — от тяжелого удара страдал каждый, кто попадал на расстояние вытянутой руки. Десептиконы опустошили склад в Тарне, заодно оставив автоботов без отряда лучших головорезов, и только по счастливой случайности с ними не оказался Рикошет — он был на очередном задании на территории десептиконов, как называл это он сам по возвращении, расслабленный и фонящий, как дюжина интерботов. И в этом виде он явился к Оптрониксу на доклад, по привычке взгромоздившись на подлокотник трона, откуда был снят за шкирку и пересажен на колени. — Порадуй меня хорошими новостями, Рико. Ты подобрался к десептиконскому медику? Он доверяет тебе настолько, чтобы делиться информацией? Данные про склад, что ты ему слил, привели к потере хорошего отряда. Оно стоило того? Прайм гулко провентилировал, анализируя фон. — Ты пахнешь напряжением и воздержанием. Ты не сконнектил десептикона? Чего ты ждешь? Больше информации не давай ему, пока не получишь взамен что-то ценное. Я недоволен тобой. Ты можешь работать эффективнее. Надо напомнить тебе, как будут обстоять дела, если я буду огорчен. Манипуляторы за спину. Рико послушно отвел руки назад и сцепил в замок. В Искре смешивались страх и предвкушение острых ощущений. Когти Прайма с легкостью вспороли броню на обоих бедрах до самого колена, Рико поддал тазовой секцией навстречу, вскрикнув. Манипуляторы вернулись выше, ощупывая броню на корпусе – острая боль и оглушительный вопль, в котором Рикошет не узнавал себя. — Ты не сможешь трансформироваться, твоя шестерня трансформации повреждена. Придется ползти за помощью к медику на целых конечностях. Рико рыкнул в ответ, скаля клыки. — Непокорный. Мне нравится. Острый коготь постучал по кодпису. Щитки скользнули в пазы, потоки флюида и смазки потекли на броню. — Откинься назад. Прайм опустил манипулятор за трон и вытащил оттуда свою навесную винтовку. — Повелитель? — Рикошет уставился на оружие. — Тебе понравится. — П-повелитель... гррр, — Рико зашипел и брыкнулся, когда полированный ствол винтовки прижался к приемным системам. — Я постараюсь не нажать на спуск. Но если ты будешь сопротивляться и портить мне удовольствие... — Оптимус недобро оскалил клыки, Рико оскалился в ответ, но смолк, впившись в колено Прайма когтями. Открытый прицел вспорол металлические сегменты порта, Рикошет вонзил когти глубже в броню Прайма, пытаясь справиться с болью от продвигающегося ствола. Оптимус вытащил ствол и втолкнул вновь, глубже, и, не дожидаясь, пока Рикошет привыкнет, начал двигать винтовкой в быстром ритме. — Перезагрузись для меня, Рико. Рикошет выгнулся и забился, пытаясь вытолкнуть ствол — импульсы боли слились в один сумасшедший поток, обработать который процессор был не в состоянии, и мех выгрузился, громко вскрикнув. — Вставай, Рико. Свяжись со своим медиком. Надави на жалость. Ты должен принести хорошие вести, или я буду огорчен. Кнокаут ехал на встречу в задумчивости. Не забывать — у Рикошета два партнера. Возможно, и у автоботов есть какие-то обязательства. Собственная готовность разбить чужие узы смущала медика. Рикошет лежал в тени полуразрушенного здания. Кнокауту показалось, что мех перезаряжается, но Рикошет повернулся навстречу и отсалютовал правой рукой. Приблизившись, десептикон увидел то, чего не заметил сразу: глубокие рваные раны на бедрах и сочившийся откуда-то энергон. — Рикошет... — медик замер. — Что с тобой случилось? Кто это сделал? — Ерунда, все как обычно, немного подлататься и... буду в порядке. Ты сам как? Рикошет ободряюще улыбнулся и попытался подняться, но острая боль от повреждений пронзила нейроцепи, и он рухнул обратно. — Встревожен, — буркнул спорткар. — Рикошет, мне надо осмотреть твои бедренные пластины. Я просматривал рапорты — ты ведь не участвовал в последней стычке? Следы характерные, как от... Это сделал Оптимус! Оптика Кнокаута гневно сузилась. — Ржавый шестеренкин... Рикошет, не уворачивайся. — Ты такой милый, когда ругаешься, — Рико полуосмысленно улыбался, глядя на медика, процессор от боли коротило. — Ты тоже очень мил, когда... Один клик, это – оттуда? – Кнокаут закончил обработку и проследил за стекающей струйкой энергона. — Рикошет, я должен просить тебя открыться мне. Мне кажется, ты что-то мне не сказал. — Хочешь, чтобы я облегчил свою Искру, дес? — Рико хрипло рассмеялся. — Хочу чтобы ты открыл центральный порт. Никого нет, я — врач, все будет конфиденциально. — Тебе может не понравиться то, что ты увидишь, — Рико отдал команду на раскрытие щитков, но после щелчка пластинки разошлись лишь на пару пальцев. — Шлак. Механизм тоже поврежден. — То есть, ты молчал, чтобы сохранить мое чувство прекрасного? — Кнокаут провентилировал. Из открывшегося отверстия хлынул энергон. — Весьма неожиданная забота. Прости, у меня нет с собой расширителя. Я постараюсь быть максимально быстрым и аккуратным. Медик выровнял и вправил паховые щитки, броня раскрылась до конца. По внешнему кольцу проходила тонкая трещина. Болезненная, но не опасная. Множество мелких старых травм, толстый сварной шов в нижней части. Праймас, что он позволял в себя пихать? Кнокаут влил анестетик, не зная, каковы повреждения и хватит ли дозы, и тщательно обработал руку дезраствором. Ожидаемо разорванные магистрали и просто какое-то месиво вместо мелких внутренних тяжей. Рикошет не выдавал своей боли ни единым звуком или движением, только частила вентиляция и выступил хладагент. Медик залил еще обезболивающего, достал кусочки фиксатора и начал сводить магистрали, стараясь на ощупь угадать куски проводки. Кнокаута душила злость. На Прайма, на автоботов, на Рикошета, который позволяет вытворять с собой такое. Настанет ли тот момент, когда кто-то из приближенных тирана потеряет терпение и выступит против? Кнокаут залил оставшийся регенератор, размял в пальцах фиксатор и закрыл отверстие. Большего он сделать не мог. — Можешь закрываться. И я настоятельно рекомендую тебе воздерживаться от контактов на месте принимающего так долго, как это будет возможно. Фиксатор внутри не трогай, он выйдет сам. Десептикон мрачно уставился в стену. — Да не кисни ты, доктор. Рикошет беззаботно улыбнулся и повернулся, чтобы встать, но тут же пискнул и схватился за бок. Про поврежденную шестеренку трансформации он забыл. — А для вас это все игра? — буркнул Кнокаут. — Что с тобой? — Шестерня. Повреждена. Кнокаут уронил кусок кирпича, который бездумно крутил в манипуляторе. — У меня кончился регенератор и анестетика совсем немного. На общее отключение не хватит. — Да ничего... я дойду пешком до базы. Спасибо за ремонт, я рад, что ты цел и невредим. Рикошет осторожно поднялся и принялся стирать с брони засохший энергон. — Ты ведь и пришел сюда пешком, — Кнокаут тяжело вздохнул, думая о том, как это могло ощущаться с такими повреждениями. Рикошет сделал несколько шагов и опустился опять на землю. Слабость в приводах была слишком сильной — из-за большой потери энергона, растерзанной нейросети, из-за того количества обезболивающих, которое ему вкатил Кнокаут. — Я, пожалуй... посижу немного. Или полежу... — Рико чувствовал, что его клонит в офф, и не мог бороться с собственным корпусом. — Разумное решение, но в этом месте ты лежать не будешь. Вставай. Кнокаут помог Рикошету перейти под крышу ближайшего уцелевшего строения. — Жди меня тут, я доеду до базы, привезу энергон и инструменты. — Постой... не оставляй меня? Пожалуйста? — Рикошет чувствовал, что отключается, несмотря на все усилия. Манипулятор Кнокаута выскальзывал из ладони, но Рико крепче вцепился в голубую броню, дернув медика вниз. Кнокаут, охнув, сел рядом. Все-таки он очень сильный. Внезапно медика осенило. — Каков уровень твоего заряда? Рикошет поднял свободную ладонь и свел пальцы, показывая совсем чуть-чуть. — Процентов семнадцать, норма. — Я про такую норму слышу в первый раз, — сухо ответил Кнокаут. — Рикошет, отпусти меня, я доеду до базы. С собой у меня только энергон в магистралях. — Мне хва.. — Рико не смог договорить и выпал в офф, крепко сжав кисть медика. Кнокаут замер. Не дезактивируется, но и одного точно не оставишь — полно всякой мрази ползает вокруг. Шарк, такого в его практике еще не было. Заправочный порт был непригоден к прямому использованию. Медик потер шеврон. Ситуация. Не сказать, чтобы он не фантазировал иногда об этом, но... Кнокаут с трудом высвободил манипулятор, сел на пол, перевернул Рикошета, устраивая на сгибе колена и освобождая кабели. Джампер сошелся мгновенно, и Кнокаут испытал предвкушение и чувство вины. Механику процесса им на втором курсе объяснял Рэтчет. «Кто мне скажет, для чего закладывать пальцы в углы рта?! Чтоб спасаемый вашу безосновательную гордость не оттяпал под основание с перепуга, если ваши предыдущие действия были успешны и пациент функционирует — и пришел в сознание!» Кнокаут раскрыл рот Рикошету и, удерживая шлем, осторожно ввел скрутку между острых дентопластин. Это было... потрясающе. Как любое запретное удовольствие, наслаждение от которого невозможно заблокировать. Ржа зажри, он же доктор. Медик быстро толкнулся бедрами вперед, фиксируясь в пазах. Корень джампера прижался к глоссе, и Кнокаут, тихо зашипев сквозь дентопластины, начал подавать топливо. В онлайн Рикошет начал выходить примерно в середине процесса — поступившего топлива было достаточно для перезапуска систем. Кнокаут не сразу заметил, что его пациент активировался — только когда по коннектору заскользила глосса и осторожные когти начали поглаживать брюшную броню. Медик дернулся, разом приходя в себя и краснея так, что мог бы по цвету сравняться с броней Рикошета. Автобот ухмыльнулся, переходя к более активным ласкам. — Это... ооо... Рикошет, это не то, что ты подумал!.. Рико проигнорировал сбивчивые объяснения и продолжил ласкать коннектор Кнокаута, прибавив к глоссе вибрации движка. Щитки под ладонью разошлись, впуская пальцы в приемные системы. Рикошет с удовлетворением отметил плотно посаженные сегменты, не раскатанные партнерами, и судорожную реакцию на стимуляцию — Кнокаут забарахтался и начал перезагружаться, приемные, а затем передающие системы каскадно сократились, отправив медика в офф. Медик пришел в он-лайн. Системы приятно ныли после полученного удовольствия. Шарк, какой конфуз. Десептикон повернул шлем к Рико. — Наверно, я должен извиниться за нарушение медицинской этики. Услышав слова медика, Рикошет расхохотался, схватившись за поврежденный бок. Это было так по-десептиконски... извиняться за полученное удовольствие. — Ты бесподобен... ой... — Рикошет свернулся клубком, зашипев от боли. — Ты тоже был... весьма неплох, — Кнокаут придвинулся ближе. — Что с тобой? — Ты пихнул меня в бок... — Рико попытался стереть с щеки омыватель так, чтобы Кнокаут не заметил. — Ох, прости. Медик повернул к себе фейсплейт автобота, стирая жидкость. Затем, немного помедлив, прижался к губам. Он пробовал Рикошета на вкус, затем сделал поцелуй глубже. Поцелуй все не прекращался, Рикошет почувствовал, как в глубине корпуса начинает концентрироваться незнакомое ощущение, сильное и всеобъемлющее. Он перекатился и вжал медика в землю, игнорируя боль в ранах. Системы меньшего меха быстро разогревались под манипуляторами, Кнокаут заерзал, раздвинув бедра. — Скажи, если мне лучше остановиться, если тебе неприятно или страшно, если ты не хочешь, — лихорадочно пробормотал Рико, целуя белый фэйсплейт, шейные кабели, которые так приятно ощущались на клыках и провоцировали на укус, грудную броню, теплую и возбуждающе вибрирующую. — Не останавливайся, Рико!.. — Кнокаута будто обдало жаром. Он не меньше жаждал слиться со своим партнером, принять его в себя, почувствовать. Медик терся раскрытой промежностью о кодпис, острые углы приятно давили на сегменты, заставляя низко стонать. Затем десептикон почувствовал, как пластины разошлись и крупное ребристое навершие прижалось к входу. Предвкушение заставляло его течь, просить о большем, царапая броню партнера. Рикошет не стал спешить — порт Кнокаута был очень тесным и узким, несмотря на сильное возбуждение. — Медленнее, я не хочу поранить тебя. — Эта система может адаптироваться, — Кнокаут со смешком зашептал в аудиосенсор. — Ну же, сделай меня своим. – Искушаешь, – рыкнул в ответ Рико и сильно качнул бедрами, достав навершием до самых глубоких контактов в порту Кнокаута за вторым топливным шлюзом. Оптика медика побелела от избытка ощущений. — Ты мой. Показать насколько? Спорткар закивал и в следующее мгновение издал трель — Рико активировал обвесы на коннекторе, которые начали волнообразно менять объем скрутки, то сильно раскрывая внешнее кольцо, то почти до боли растягивая внутренние системы. Кнокаут чувствовал себя смазанным, растянутым до того предела, когда каждое содрогание чужого девайса вызывает волну наслаждения, но боли не было. Десептикон вскрикивал, подаваясь навстречу каждой волне. Замкнувшееся соединение и начало подачи сделали стимуляцию избыточной — мех некоторое время балансировал на волне экстаза, затем системы ушли в перезагрузку, сгенерировав мощный откат. Рикошет поднялся с подрагивающего в постперезагрузочных спазмах Кнокаута и лег рядом, запустив манипулятор под паховые щитки медика, ощущая пальцами финальные сокращения сегментов порта. Десептикон вышел в онлайн и начал было двигать бедрами навстречу ласке, затем смутился и замер. Медик уткнулся пылающим фейсплейтом в шейные магистрали. На пике страсти он всегда становился несдержанным, утрачивал контроль над выражением собственных эмоций. Сейчас это и смущало, и делало его счастливым одновременно. Кнокаут раскрылся навстречу проникавшей в его порт руке. Первый голод страсти был утолен, ласки стали медленными и чувственными, сенсоры после первой перезагрузки остро реагировали на каждое прикосновение. Десептикону казалось, что он мог бы провести вечность вот так, не нуждаясь больше ни в какой другой активности. Медик тихо застонал, насаживаясь глубже и выходя во вторую перезагрузку. Рикошет неторопливо подвел Кнокаута к экстазу и, пока тот лежал в оффлайне, слизал с когтей флюид. Десептикон устроился удобнее, выставил хронометр на половину джоора и вышел в перезарядку. Проул с довольным рыком провел когтями по проводке в пазах брюшных пластин. Рикошет в последнее время подолгу где-то отсутствовал, застать его в отсеке никак не удавалось. Проул уже начал ощущать нетерпение. И вот его партнер, потеряв бдительность, лежал на платформе. Мех рванул бедра Рикошета на себя, стремясь добраться до порта и предупреждающе покусывая паховые пластины. Рикошет едва сдержал усталый вздох. После встречи с Кнокаутом он снова был у Прайма. Немного болели челюстные приводы, зато повелитель остался удовлетворен, как морально, так и физически, несмотря на то, что приемные системы Рико вынужденно были недоступны. — Не сегодня, Проул, — Рико разблокировал щитки, демонстрируя Проулу медицинский фиксатор. — Это что? — Проул вздернул бедра партнера еще выше, разглядывая латку. — Работал не Рэтчет. Я хочу знать, что случилось? Оптика специалиста по допросам недобро затлела. — Мое задание от Прайма. Результат достигнут, — Рико вывернулся из манипуляторов Проула и опрокинул его назад. Мех от неожиданности растянулся и оказался прижат к платформе в захвате. Рико нащупал паховую броню Проула, со знанием дела вскрыл щитки и, не делая паузу на подготовку, состыковался. — Проул, ты в коннекте участвовать будешь, или мне можно лечь подзарядиться? Вопрос Рико вывел Проула из неприятной задумчивости. Мех перевел оптику на партнера. — Не можешь справиться с собственным коннектором? Я уже это чувствую. — Когда партнер лежит оффлайновым шлангом — определенно. Рико впился клыками в поднявшийся манипулятор, прокусывая броню и магистрали. По корпусу Проула прошел болезненный спазм, дошедший и до приемных систем. — Так-то лучше. Проул фыркнул, позволяя партнеру обгладывать изоляцию с его магистралей. — Хорошая заточка клыков, Рико. Не откуси себе глоссу как-нибудь. А теперь — хватит меня слюнявить! Тебе нужно было мое участие? Бот перекатился, подминая партнера и плотнее усаживаясь на скрутку. Из стенок порта выдвинулись иглы, вонзаясь в кабели джампера. Рико заскулил, боль пронзила его до самой Искры и выбросила в перезагрузку. В онлайн он вышел на медплатформе. Над ним стоял Проул. — Что с тобой, Рико? Это были всего лишь иглы без дополнительного состава. Повреждения от них минимальны. — Прежде чем коннектиться напропалую, потрудитесь залечить все травмы, — Рэтчет стукнул кулаком по терминалу, — чтобы я потом не тратил свое ценное время на ремонт. Пришлось полностью менять шестерню трансформации, потому что она выгорела из-за перегрузов, а что сотворилось в приемных системах от скачка энергии – это ж мечта, но я предпочитаю наносить такие травмы, а не лечить. Рикошет попытался сфокусировать оптику на говорящих мехах, но после стазиса это было сделать сложно. Проул молча смотрел на автобота на ремплатформе. Ему не нравилась его слабость — его Рикошет становился небоеспособным и уязвимым. Ему не нравилось, как часто Оптимус начал калечить собственных офицеров, нарушая при этом приоритет заключенного партнерства. Право наказывать вплоть до дезактива всегда принадлежало старшему в партнерской группе. Коннект вне уз не считался чем-то из ряда вон, но и слишком частые отношения на стороне Проул не одобрял. Перед ним лежал его загнанный до запала бондмейт, в порту которого, казалось, уже побывал полк. Автобот чувствовал себя раскаленным добела от ярости. — Рэтчет, — начал он, — я думаю, будет уместно, если каждый из нас будет следить за похождениями своего партнера и воздержится влезать на чужую территорию. — Ты хочешь, чтобы я каким-то образом повлиял на аппетиты Прайма? — огрызнулся медбот. — Каким это образом? Может, мне лечь и дать себя расчленить? Проул прекрасно видел эту ситуацию. Рэтчет оставался в относительной безопасности до тех пор, пока лидер автоботов распределял свои потребности между пленными и подчиненными. На передовую партнерства Рэтчет никогда не рвался — его интересовали лишь привилегии и источник киберматериала для экспериментов. Проул находил такую позицию разумной. — Если ты не решишь проблему — ее решу я. Проул поднял Рикошета с платформы и направился в свой отсек. Уложив бота на платформу, мех еще раз окинул оптикой корпус. — Я собираюсь запереть тебя на двое суток, чтобы ты не шлялся и не попадался Оптимусу. Энергон и необходимые медикаменты будут доступны. Проул опустил манипулятор на кодпис Рикошета, раздвигая пластины и доставая скрутку, затем наклонился к бедрам, лаская кабели ртом и осторожно касаясь клыками. — Что? — Рико мотнул шлемом, пытаясь разогнать постстазисный дурман. — Еще? В процессоре завертелась предательская мысль, что ему на сегодня хватит, что столько активности за одни сутки многовато даже для его либидо. Но отказывать любимому партнеру, с которым уже шлак знает сколько времени не было полноценного коннекта? Тем более, что Проул был не против того, что Рико проявляет минимум активности. Проул довольно рыкнул, чувствуя покорность. Бот исследовал губами места повреждений на коннекторе. Их становилось слишком много, и порт также нуждался в пластике. Надо будет вывезти его куда-нибудь. Какой толк в девайсах, если они начинают терять чувствительность? Проул, не делая горлового подключения, подвел Рико к поверхностной перезагрузке. — Отдыхай, — с этими словами автобот покинул помещение. Щелкнули замки. К исходу второго орна Кнокаут почувствовал, что его Искра готова выскочить из брони. От Рико не поступало ни единого сигнала на их личную частоту. Их связь раскрыли? Автобот схвачен или уже убит? Медик нервничал, ронял инструменты и огрызался. Мегатрон предложил ему взять помощника и как-то разгрузить себя. Кнокаут, недолго думая, выбрал Брейкдауна, чем поверг всех в изумление — боевикон мог быть силен разве что в перетаскивании тяжелых грузов, коими являлись пациенты. Поступившие координаты новой встречи заставили десептикона вылететь с базы, сжигая покрышки на поворотах. Времени было немного. Недолгая прелюдия, коннект, Кнокаут все же сумел настоять на осмотре приемной системы — и мехам уже было пора прощаться. Медик поцеловал Рикошета и направился к своей базе. Старскрим упал сверху, как органический сокол. Кнокаут перешел в робомод. — Я все видел, — сикер кипел от негодования, и медик покрылся хладагентом, — ты... Ты целовал ЭТО! Кнокаут постарался унять бешено колотящуюся Искру. — Все хорошо, Старскрим. Он... это и есть мой информатор. — Ты выжил из процессора, Кнокаут?.. Одно дело получать информацию, а другое — коннектиться с автоботом! Летун схватил Кнокаута за плечи и тряхнул. — В проницательности тебе не откажешь, — медик чувствовал, что не просто заливается краской стыда, а почти багровеет. — Это... Я не могу тебе объяснить... Не лезь. — Я должен доложить Мегатрону. Ты подвергаешь опасности нас всех! — Постой, я сам все расскажу. Пожалуйста? — Прямо сейчас. И при мне. Кнокаут промолчал. Этот момент должен был когда-то наступить. Медик перекинулся в альтмод и поехал к базе. Авиакоммандер следовал за ним неотступно, и дес чувствовал себя так, будто находится под конвоем. Мегатрон стоял у экрана с картой Кибертрона и что-то отмечал. — Мегатрон? — Да, Кнокаут, ты что-то хотел? — Да. Я хотел сказать, что данные относительно автоботов не были результатом моих наблюдений. Мне передавал их информатор. Рикошет. Кнокаут старался держаться спокойно, но чувствовал внутреннюю дрожь. — И это еще не все, — Старскрим навис над медиком. — Я верю, что есть шанс заполучить его на нашу сторону. Мегатрон перевел оптику на своего заместителя, который от избытка эмоций размахивал манипуляторами и хлопал крыльями. — Что дает тебе такую уверенность, Кнокаут? — Да коннектится он с ним! Кнокаут в ужасе раскрыл оптику и забыл, как вентилировать. Он едва удержался, чтобы не дать сикеру под моторный отсек. Мех не собирался говорить с Мегатроном о своей личной жизни. Он не знал, как теперь смотреть своему лидеру в оптику. — Это... так, — медик сумел начать говорить. — Но наши отношения и военные действия... не пересекаются. За исключением тех данных, которые предоставляет Рикошет. Мегатрон молчал некоторое время. — Кнокаут… — наконец заговорил он. — Не буду скрывать, я удивлен твоим выбором. Я верю, что твои намерения были чисты, поэтому ты продолжишь работу. Я думаю, ты знаешь, какой опасностью это все может грозить. Мы можем просто не успеть тебе помочь. И еще одно… Подожди немного… Каким бы ни виделся тебе Рикошет сейчас, изучи этот файл. — А что там? — Кодекс партнерских обязательств и прав аристократии Праксуса. — Но Рикошет не из Праксуса… Он там и был-то два раза. Да и при чем тут партнерский кодекс? — Проул — старший партнер в их союзе. Значит, партнерство заключено по праксианскому протоколу. Если вы захотите продолжить отношения, у вас могут быть сложности. Рикошет помнил, как увидел в первый раз Проула. Точнее, это Проул его увидел на арене. Ходили слухи о том, что секретаря Прайма интересуют подпольные бои, вроде, он кого-то финансирует. Но кого именно — тщательно скрывалось. Кто-то утверждал, что Проула его бойцы интересуют не только с точки зрения принесенных побед. И это было абсолютной правдой — Рико понял это в первый же вечер их сотрудничества. Только одна мысль не позволила ему начать отбиваться немедленно — все еще не оплаченные счета за больницу для Джазза. Джазз был пойман бандой отморозков и разобран почти до дезактива. Выжил он лишь чудом. Полностью восстановить брата Рикошет так и не смог. Вокодер, имевший уникальное строение, оказался разрушен, Джазз больше не мог петь так, как раньше. Это подорвало Искру меха, спорткар проводил орны напролет, экспериментируя с присадками и наркодевайсами, и Рикошет понимал, что еще немного, и тратиться на лечение будет бессмысленно. Единственной надеждой оставалось поместить брата в наркологическую клинику, дорогую, но с хорошим процентом выздоровления. Рикошет был покорен своему новому хозяину. Проул занимался его боями, обучением, финансированием. Арены с подпольных сменились на официальные и престижные. Прежней свободы мех не чувствовал, но нищета и страх потерять Джазза — единственное ценное, что у него было — отступили. Все изменилось, когда Рикошет, вернувшись в свой отсек, обнаружил Джазза сидящим на коленях у Проула. Как Проул выяснил его адрес, мех не хотел думать – скорей всего, полискар просто позвонил кому-то из своих подчиненных — и через пять кликов знал координаты. Джазз, казалось, дремал, уткнувшись в плечо темному меху. Из вокодера раздавались тихие стоны. На вошедшего брата он не обратил внимания. Взбешенный Рикошет бросился вперед, дергая Джазза за плечо. — Поднимайся немедленно! — Не могу, — спорткар хихикнул, — мы сконнекчены. Рико перевел оптику вниз и злобно скрипнул дентопластинами. Его кисть перехватил мощный манипулятор Проула. — Остынь. Я не собираюсь причинять ему вред. Выйди и дождись меня в коридоре. Я сказал, выйди, — в голосе меха прорезался металл. Из кварты вскоре понеслись переливчатые стоны — видимо, Проул ускорил темп. Рикошет и раньше заставал в отсеке любовников брата, но никогда Джазз не позволял себе оказываться с кем-то в его присутствии. Все посторонние немедленно исчезали, когда гладиатор возвращался домой. После того, как перед ним захлопнулась дверь собственной кварты, за которой остались Проул и Джазз, Рико несколько кликов прогонял в процессоре произошедшее. Выходит, этот напыщенный кусок шлака думает, раз Рикошет дал ему рулить собой ради кредитов, а Джазз рванул к нему, виляя бампером, то все так и останется?.. Мех недоверчиво мотнул шлемом. Проул переоценил собственную значимость. Их ничего кроме финансирования не связывало, и если ему куда интереснее Джазз, то они могут вместе и оставаться. Вместе бороться с зависимостью брата и развлекаться попутно. Рико обналичил пару чипов и направился прямиком на трассу – возвращаться на Арену больше не было смысла, а дома его не ждали чуть больше чем полностью. Чувство облегчения было приятным. Его мало тревожило, что будет дальше — после стольких лет гонки за кредитами ради брата оказаться за дверью? Что ж, значит, дальше пусть сами, без него. Проул найдет себе другую игрушку, а Джазз... Сам виноват, если останется в пролете. Спустя пару часов в коммлинк начали настойчиво стучать — сначала распорядитель с Арены, затем Проул. Рико проигнорировал обоих, прибавив газу на пути к Каону. По слухам, там было проще всего исчезнуть с радаров властей — а оттуда уже можно будет поколесить по Кибертрону. В трее замигало сообщение от Джазза, затем еще одно — Рико удалил оба, не открывая. Что ж, придется сменить личную частоту и, вероятно, внешний дизайн, чтобы избавиться от преследования – вдоль трассы камеры, по которым вычислить его путь можно в считанные секунды. На въезде в город его уже ждал кортеж, во главе которого Рико разглядел Проула и выругался. Тот явно не желал расставаться с ценной собственностью. Возвращаться он не намеревался, поэтому соскочил с трассы и нырнул в поток тяжелых транспортников, шедших в город по своей дороге. Под медлительным энергоновозом хватило места, чтобы спрятаться от наблюдения сверху и проскочить в город. Нижние уровни, через которые грузовики въезжали, не выглядели особо дружелюбно, напоминая родной район, в котором Рико провел первые ворны функционирования. Темный, грязный, с парой ярких вывесок на квартал и битком набитый мехами совершенно различных модификаций. Затеряться в такой толпе было проще простого – пройти под закрылками шаттла перед камерами тут, нырнуть под капот шестирежимнику, переходящему дорогу, там. Перемещение напоминало спаркскую игру в прятки. Отсканировав какого-то обдолбанного бродягу, Рико трансформировался и удовлетворенно ощупал новые формы. Теперь избавиться от исходника, и можно подниматься на верхние уровни, искать работу и развлечения. Убедившись, что мех, образ которого он продублировал, полностью растворился в кислотной канаве, Рикошет двинул в сторону ближайшей заправки. Оглядев новую внешность в отражении, он остался доволен. Ничего общего с проапгрейженным, утяжеленным и угрожающим корпусом – большая часть прежних навесов ушла в субпространство, оставив напоказ обтекаемый экзоскелет с зачаточными закрылками спойлера, колючий гребень на шлеме и видоизмененные, под вкус Рико, конечности – утяжеленные кисти и лодыжки и несколько пластин, чтобы прикрыть излишне открытые бедренные суставы. Матовый черный тон брони не привлекал внимание, что сейчас и требовалось Рико. Как ни странно, без вмешательства ему удалось прожить почти целый месяц. Меняя каждые несколько дней кварты, особо не задерживаясь нигде и не заводя знакомств, Рико сорвался, зайдя в заправочную, где в качестве развлечения был установлен ринг и все желающие могли на спор сразиться. Бой, в котором Рикошет блистательно запинал трехрежимника, разошелся по сети, и спустя четверть часа он засек сигнатуру Проула в районе и был вынужден бежать. Маскировку пришлось менять. Ближайшие полгода Рико проходил в личине джета, нанявшись стеречь какой-то НИИ. По иронии судьбы институт был взорван и попал во все выпуски вместе с Рико, вытаскивающим ректора из огня. На этот раз он не стал дожидаться, пока Проул прикатит, и просто улетел из города, сделав пару остановок по пути — сначала в небольшом поселении моноформеров. Оно было загадочным образом опустошено после того, как там побывали некие наемники. Затем — в лагере ученых, которых потом так и не нашли. Проул не желал сдаваться, и тем интереснее Рикошету было скрываться, менять облик и путешествовать. В Праксусе он едва не остался насовсем — встреченный там мех был весьма во вкусе Рико. Строгий, но со слабостью в виде самого Рико, ненавязчивый и самодостаточный. Однажды вернувшись в общую кварту, он обнаружил лишь обезглавленный корпус и краткую записку от Проула — «Джазз хочет, чтобы ты вернулся. Так же, как и я». Рико продолжил странствия, часто меняя партнеров, иногда – не один раз за вечер, и упрямо продолжал игнорировать сообщения от Джазза и Проула. К тому моменту, когда Рикошет устал от разъездов и очерствел до самой глубины Искры, он добрался до Воса. Город Мечты, как называли его кибертронцы – башни, подпирающие шпилями небеса, невероятной красоты кристальные сады, сотни летунов всех мастей и спецификаций. Идеальное место для проживания. Рико было плевать на местные красоты. До тех пор, пока можно было, не тревожась, выискивать партнеров на вечер и жертв на ночь, он был доволен. Его жертвы… В первый раз все произошло случайно – джет оказался слишком напорист и небрежен, и к тому времени, как Рико пришел в себя, Искра случайного знакомца погасла, а корпус больше смахивал на набор разрозненных деталей. Вспышка гнева, приведшая к этому, стихла, едва возникнув. Но вместе с тем боль от ран, которые ему нанес джет, была слишком приятной. В дальнейшем он уже старался провоцировать партнеров, превращая коннект в бойню. Над корпусом очередной жертвы и в энергоне по самые аудиодатчики его и нашел, наконец, Проул. Рико не пытался снова сбежать. Безумно скалясь, он перебирал то, что выдрал из остывшего корпуса, называя его чужим именем. Гладил посеревшую броню. Шлем валялся отдельно, нетронутый. Джазз еще находился на курсе реабилитации, когда Проул объявил, что хочет, чтобы Рико оставил арену. Он предложил партнерство им обоим. Что было совершенно немыслимо, учитывая его положение, но на Кибертроне сменился Прайм. Оптимуса не интересовали тонкости дворцовых этикетов и интриг, традиции подвергались пересмотру. Проул сменил должность и стал Экзекутором. Запрос нового приближенного был одобрен. С одной стороны Оптимус покупал этим лояльность Проула, с другой – показывал аристократии Аякона силу своего слова. Через некоторое время Проул добился поста лечащего врача Прайма для одного из своих знакомых, Рэтчета. Об этом мехе ходили темные слухи. Говорили, что он чудом не сидел за решеткой. Еще большее потрясение ожидало Кибертрон, когда Прайм объявил о заключении союза. Медик был образован, умен, предан и не знал меры, добиваясь своих целей в осуществлении научных проектов. Проулу же нужно было закрыть место первого партнера Прайма любыми средствами. Многие мехи были смещены со своих постов в угоду новому режиму. Вскоре вся власть оказалась сосредоточена в одних руках, демократия на Кибертроне сменилась диктатурой Оптимуса Прайма. Рикошет и Джазз были назначены телохранителями Прайма. А затем началась гражданская война. Спустя неделю после вынужденного сидения в кварте Рикошет попал на совещание к Прайму. Главы полевых отрядов окружили Проула, отчитываясь перед ним о деятельности за последний месяц, и, уже исходя из их отчетов, специалисту по допросам предстояло общаться с Оптрониксом касаемо дальнейших планов. Джазз заинтересовался одним из замов, трехрежимником, и уже вовсю знакомился поближе, оставив свой пост подле Прайма. Повелитель пребывал в странной задумчивости, вертя в ладонях собственную винтовку, неторопливо и тщательно ощупывая приклад и ствол. Рикошет ничего не мог с собой поделать– оптика словно прилипла к манипуляторам Оптроникса. Он следил за каждым движением пальцев, оглаживавших вороненый ствол, затаив циклы вентиляции. Процессор коварно сбоил, выуживая из памяти эпизод с участием этой винтовки. Рико помнил боль и помнил острое удовольствие от акта, помнил, как был доволен его повелитель. Иллюстрация: http://i.imgur.com/gvbXjWq.jpg Проул отвлекся от доклада и поискал оптикой партнеров – Джазз уже вовсю целовал громилу в углу, запустив когти ему между пластин и взобравшись на большой корпус с ногами, а Рико... Рико сидел при Прайме, как обычно, на правом подлокотнике и не отрываясь следил за тем, как их Лидер перебирает винтовку. И все это действо больше смахивало на игру, в которую его партнер явно был не против поиграть, судя по хищному выражению на фэйсплейте и крепко впившимся в металл трона когтям. Винтовка. Все внимание Рикошета было на ней. Неловкое на первый взгляд движение Прайма – и ствол упирается между ног Рико. Красный мех скалит клыки, но вместо того чтобы отодвинуться, подается навстречу, словно загипнотизированный. И Проул уже догадывается, откуда были те кошмарные повреждения приемных систем – и, если не вмешаться, будут снова. И Рикошет совсем не страшится их, а наоборот поощряет, едва ли не с восторгом следя за тем, как винтовка скользит по его бедренным пластинам в полунамеке. Верен Прайму настолько, что приветствует любое насилие со стороны их Лидера. Оптимус что-то шепчет в аудиодатчик Рико, и тот кивает, соглашаясь. На что-то, что приведет его в медбэй снова. Проул выходит из толпы автоботов, открыв рот, чтобы отвлечь, как угодно, Рико и не дать ему последовать за Праймом. Вынырнувший откуда-то Рэтчет преграждает дорогу, в оптике читается «не надо», и Проул отступает, хотя всей Искрой хочется вмешаться. Командиры тревожно переглянулись между собой на звонкий вопль из соседней комнаты — для них это в новинку, шоу, почти святое действо, они не в курсе того, что знают и с чем вынужденно сталкиваются старшие офицеры. Быть может, кто-то даже мечтает оказаться на месте личной охраны, стать ближе к Оптрониксу. Но никто не знает правды, не знает, что на самом деле означает быть приближенным Прайма, быть с ним. Рэтчет коснулся манипулятора Проула. ::. Я согласен. Если у тебя есть какой-то план – рассчитывай на меня. :: Медик покинул зал, торопливо, не оглядываясь, и поспешил на призыв. Его собственные интересы давно замкнулись на лаборатории, на рядах пробирок с зеленой жидкостью, на опытах и почти полном уединении, кроме тех редких циклов, когда Прайм вызывает его в личные покои, где он давно стал ощущать себя лишь гостем, не всегда желанным. Только в те дни, когда у Оптимуса было намерение лишь снять напряжение, тихо и без лишних трат энергии сконнектиться, он призывал Рэтчета. Остальные потребности с лихвой покрывали телохранители, особенно — Рикошет, и почти неиссякавший поток пленников-нейтралов и десептиконов. Уже с порога доктор почувствовал неладное — слишком тих был Прайм, слишком неподвижен был Рико. — Кажется, я его сломал, — Оптимус говорил удивленно и даже несколько растерянно, как заигравшийся ребенок, который в пылу игры придушил котенка. – Сломал? Рядом лежит винтовка, на поверхности металла блестит энергон и флюид. Еще больше жидкости на столе, под неподвижным корпусом – вентиляции не слышно, лишь тихие щелчки систем, пытающихся перезапуститься. — Ему было так хорошо... Он был так восторжен, так податлив. Он всегда отдается, хотя рычит и царапается, как шарктикон. Мой маленький шарктикон. Ты его починишь, Рэтчет? — медик видит, что у Прайма помутнен процессор, то ли от того, что перестарался с партнером, то ли от того, что начался очередной приступ, который даже Рэтчет затруднялся диагностировать. Сумеречное состояние, делающее Прайма еще менее вменяемым. — Шарктикон устал, его нужно заправить и помыть. Не бойся, Рэтчет. Он тебя не укусит. Он... — взгляд Прайма полон пугающей нежности, манипуляторы стирают энергон с раскинутых бедер Рикошета. — Хорошо. Солдаты ждут тебя, мой лидер. Прайм стряхнул капли энергона с манипуляторов и покинул помещение, выражение на фэйсплейте сменилось с задумчивого на агрессивное. В офф-лайне Рикошет видел брата. Возможно, тот снова скучал по нему, и близнецовые Искры звали друг друга. После того вынужденного воссоединения Рикошету пришлось приехать в особняк Проула. Он сидел у стены, взгляд его был направлен в пол. Джазз орал, временами переходя на какой-то сикерский ультразвук, от которого морщился даже Проул. — Ты меня просто бросил! С тех пор как я понял, что… Я сидел и иногда думал, что ты меня кинешь в итоге, а ты взял — и кинул! Ты даже не спросил ничего! Ты оставил меня в полном шлаке! Без работы и с зависимостью! ТЫ ОСТАВИЛ МЕНЯ БЕЗ СЕБЯ!! Я писал тебе, а ты даже не читал! Проул искал тебя для меня! А ты просто всех послал!! А я ждал тебя! Я лечился! Я думал, что ты найдешь что-то в новостях, или в сети, или как-то все-таки прочитаешь мое письмо, хоть одно, и придешь обратно! Я так старался! И ты проявился на арене, я думал, что ты разрешаешь себя найти! А ТЫ ПРОСТО СЛАЖАЛ, ШЛАКОВ УБЛЮДОК! Ни шарка ты не хотел, чтобы я тебя нашел!!! Проул перелистывал страницы в планшете. — И тогда я попросил Проула, чтобы он прекратил твои поиски! Чтобы больше никогда о тебе не слышать! Я не знаю, зачем он тебя притащил! Я ТЕБЯ НЕНА…!!! В этот момент манипулятор закрыл ему рот. — Ампулы в левом ящике, Рикошет, набери одну в шприц. Проул потащил упирающегося Джазза к дивану и повернул его руку. Игла вошла в магистраль. — Ну, полно. Успокойся, это лишь эмоции. Джазз затих, жалко всхлипнул, закрывая фейсплейт ладонями. Проул наклонился к нему. — Нет, ты был в аффекте. Что само по себе крайне неразумно. Сиди спокойно и отдыхай. Половина джоора прошла в тишине. Рико подошел к Джаззу. — Я не о чем не спросил, да… И… Что это было? Тогда? Сильное успокоительное начало действовать, взгляд меха, блуждавший по стене, остановился на Рикошете. — Когда? А, тогда… Я съел «радость». Никогда раньше не пробовал. И тут, представляешь, у меня сдох виброконнектор. Ты был в недоступе. И ни один контакт, ржа их задери, типа не может. Я носился по кварте, примеривался к ножке стола и тек как гештальт. Энергон просто горел в магистралях. И кто-то начал ломиться в дверь. Я подумал — ну и шарк с ним, открыл, даже не обтеревшись. А там стоял Проул, весь такой начищенный и красивый. Он на меня так посмотрел! Я чуть от стыда сквозь перекрытие не провалился. Он вошел и спросил, что я употребил. Я сказал. Он спросил, где ты. Я сказал, что без понятия. Проул сказал, что я дурак в таком случае, жрать химию под оргию в одиночку. Я сказал, что да, я дурак, и приготовился дезактивироваться. Тогда Проул посадил меня к себе на колени и сказал, что подождет тебя со мной. Я сидел… на нем… тек на его начищенную броню… и раз за разом перезагружался просто от ощущения его огромного коннектора. Было так хорошо! Он ничего не говорил, ничего не спрашивал, просто гладил по спине. И я был в Оллспарке. Потом пришел ты, Проул сказал, что еще раз, и нужно закончить… Я сказал — ну ладно, ведь ты пришел… А потом ты меня бросил. Джазз вздохнул. — Прости меня. Я испортил все… Рико, побудешь еще орн? Пожалуйста?.. — мех дотронулся до манипулятора брата, просительно заглядывая в оптику. — Все хорошо. Я больше не уйду. Все хорошо, — Рикошет пересадил Джазза к себе на колени, обнимая за плечи.