Destination: Peace

Рикошет залез на стол и показал глоссу. Проул поднял надлинзовый щиток. – Ты забылся? – Кажется, да, – желтый визор потемнел. Проул одним нажатием активировал магнитную подушку на поверхности стола. – Я вот это имею в виду. – Мм? – мех попытался оторвать капот от стола, но не смог. – Так тоже хорошо. Рикошет с трудом повернул шлем и оскалился во все клыки. Проул встал и обошел стол, задумчиво рассматривая свой трофей. Достал блокираторы для манипуляторов и сервоприводов, защелкнул их, стараясь не попадать в магнитное поле. – Ты всегда был неоправданно оптимистичен. – Я автобот! Для автобота все оправданно, – гордо возразил Рико, пытаясь призывно качнуть бампером. Специалист по допросам заметил моторику его бедер. Он отключил поле на столе, затем положил ладонь на шейные магистрали, сжал. – Так ли это на самом деле? Получивший больше свободы Рикошет перекатился, заключая Проула в тиски скованными манипуляторами, клыки сжали шеврон. Проул фыркнул, видя такую неожиданную ловкость от меха, закованного в блокираторы. Он прижал спорткара к столу собственным весом, с тихим рыком закусывая дентопластинами шейные магистрали. Пульсация энергона завораживала, Проул усилил давление и через некоторое время почувствовал его вкус. – Офицер автоботов должен быть примером для подчиненного состава, а не предметом шуток. – Хороший пример, мне нравится, – Рикошет крепко, почти до хруста сжал пальцами броню партнера и ответил укусом на укус, оставив отпечатки клыков на плечевой броне. – Какие еще примеры офицер автоботов может показать? Рико растолкал коленями бедра Проула, поднял тазовую секцию, прижимаясь шипастым кодписом паховой брони. Пользуясь тем, что мех сосредоточил внимание на нижней секции корпуса, Проул сделал резкий рывок назад, высвобождаясь из захвата. И вздернул за блокираторы скованные руки над шлемом красного меха. – Исключительно благие, лейтенант. Проул рывком перевернул Рико фейсплейтом вниз, коротко замахнулся и ударил когтями по отставленному бамперу. – Вот это другой разговор пошел, – диверсант довольно зарокотал движком, от избытка чувств обдирая манипуляторами стол. Проул ощутил, как нагревается пластина под ладонью. Он рывком развел бедра Рико и наклонился, шипя в аудиосенсор: – Немедленно оставь столешницу в покое. – Или что? – Рикошет провел когтями по поверхности, извлекая протяжный скрипучий звук. С рыком Проул вздернул бампер партнера вверх, раздвигая рукой паховые щитки. Затем заметил, что Рико не особенно сопротивляется происходящему – на руку стекала смазка. Проул ввел коннектор одним быстрым движением до основания. – Я не нежный десептикон, меня этим не удивишь, – автобот вонзил когти в запястье, хищно рыча и пытаясь вывернуться из-под Проула. Тот выдернул руку из когтей партнера и достал армированный скотч из ящика, удерживая вырывающегося Рико. Тот продолжал сопротивляться, и Проул приложил его шлемом о стол, чтобы, наконец, приклеить полосу. Рико зашипел сквозь скотч, пытаясь пнуть партнера, когти снова заскребли по столу. Советник удовлетворенно вздохнул. Он зажал автобота, заканчивая устанавливать соединение и начиная топливообмен. Горячий порт сокращался вокруг коннектора, ощущения были прекрасны. Рикошет жаждал большего, обмен не давал нужной остроты, мех начинал раскачивать соединение. Проул прервал потоки, отвел тазовую секцию назад, с удара замкнул контакты, чувствуя возросший откат. Потом повторил, еще и еще. Рикошет низко застонал, на новом толчке коннектора вздергивая тазовую секцию. Скрутка входила неровно, навершие смещало сегменты порта, по контакт-пластинам пробило разрядом. На пике экстаза полискар сжал клыками шейные магистрали Рико, чувствуя на глоссе брызнувший энергон. Откат прошелся по системам, перезагружая меха. Рикошет вышел в онлайн уже без блокираторов. Мех беспечно потянулся, соскакивая со стола, срывая скотч и кидая его на пол. Он проверил хронометр и с воплем кинулся из кабинета. Проул с неодобрением покачал шлемом вслед и взял следующий планшет. Советник пересел на диван, дожидаясь, пока дрон приведет его стол в порядок. :: К какому ржавому шарку тебя унесло? Мне нужно было обсудить дела. :: :: К одной десептиконской гаечке, – Рико мечтательно заурчал, – будет залечивать мне травмы, а заодно растреплет, как обстоят дела в стане десептиконов. :: :: Неси свою гайку сюда, он растреплет даже больше. :: :: Приказ Прайма. Если бы я мог... :: :: Десептикона целесообразнее доставить к автоботам. :: :: Нельзя, он мой источник. Такой заботливый и верит, что сможет меня вернуть на путь истинный. :: Рикошет громко рассмеялся. :: Кто это? :: :: Кнокаут. :: :: А, этот. Медик. Понятно. :: :: Медик, да. Лазурно-голубая броня, наивная синяя оптика... почему все десептиконы не такие? Не пришлось бы никого убивать. Надо каждому по десептикону. Чтобы после хорошего интерфейса скакал вокруг с энергоном и регенератором, целовал каждую трещинку на броне и ахал. Кра-со-та... :: :: Помечтай мне. :: Рикошет перешел в робомод, нарочито сильно хромая на пути к поджидающему в развалинах десептикону. Тот мгновенно раскрыл ремнабор и двинулся навстречу, что-то тревожно бормоча и успокаивая. Проул, читавший планшет и делавший пометки, закрыл фейсплейт ладонью. – Вот тут больнее всего, – слабым голосом инструктировал Рикошет медика, указывая на поврежденный порт. Кнокаут посмотрел на приемную систему. – Кто... кто это снова сделал с тобой? – Мой босс... он был мной очень недоволен, – автобот повернул шлем, десептикон заметил скол и на нем. – О, Рикошет... Неужели он... взял тебя силой? Потерпи немного, я сейчас все починю! Кнокаут осторожно раздвинул серво и наклонился к приемной системе, вводя расширитель. – Я не хочу тебя пугать подробностями. – О, ты такой милый, когда проявляешь заботу, – медик отключил нейроцепи в тазовой секции, чтобы провести ремонт. Перед тем как приступить к починке, он поцеловал автобота в щеку, покраснел и наконец начал работу. Стараясь скрыть смущение, синий спорткар наклонился к порту. Он думал о том, что Рикошет ТАМ очень красивый, даже несмотря на спайки шрамов. Автобот с ухмылкой следил за движениями доктора, облизываясь. Запись с предыдущей встречи несложно было разыскать в памяти. Кнокаут поднял фейсплейт, чувствуя, что красный мех смотрит на него. – Я почти закончил, вот, – доктор убрал расширитель. – Там все было не так страшно, как я опасался. О, Рикошет, будь в следующий раз осторожнее... – Я не могу обещать, Каути, у меня суровое начальство. – Я понимаю, понимаю, нужно потерпеть ради того, чтобы установился мир на Кибертроне. Но я боюсь за тебя... ты другой, я не представляю, как ты там выживаешь, – десептикон лег рядом, голубой манипулятор гладил грудную броню Рикошета. – Как могу. И если бы не твоя помощь, я бы не продержался столько времени. :: О как я завернул, а. Прямо горд собой... мммм... :: Отвечая на отчаянный поцелуй Кнокаута, мех выжидал, желая узнать, насколько далеко тот готов зайти. Кнокаут обнял возлюбленного, покрывая поцелуями фейсплейт, прижимаясь губами к квадратным антеннам на шлеме, затем опустился ниже, целуя фары. Медик положил руку на абдоминальные пластины, надавил, провел до кодписа. Он смущался собственной смелости. – Прости, наверно, после того, что сделал твой командующий, ты не хочешь... – Мне приятны твои ласковые прикосновения, – Рико удержал ладонь Кнокаута на своем кодписе. – Продолжай. Кон начал дрожать. Он опустил фейсплейт ниже, целуя паховую броню, выдыхая пар в швы. – Не робей, я не кусаюсь, если не попросишь. – Я бы... хотел попробовать то, что ты показывал. На тебе. С тобой. – Я не имею ни малейшего намерения тебе препятствовать, совсем наоборот. Рикошет разблокировал кодпис и следил за тем, как тонкие губы приближаются к линии между пластин, прикрывающих коннектор. Проул на другом конце коммлинка отложил планшет и задумчиво слушал. Кнокаут ладонями раздвинул щитки кодписа, намагниченные кабели тут же свернулись в джампер. Манипуляторы огладили и сжали скрутку, несколько раз медбот провел ладонями от основания до навершия. Наклонился, пробуя на вкус выступившую смазку, и облизал навершие. Он начал смелее ласкать глоссой контактные пластины, проникая внутрь и щекоча топливный клапан. – Ты быстро учишься, – Рико форсировал вентиляцию, – попробуй глубже принять, до топливного клапана. Автобот несдержанно рыкнул, когда медик с энтузиазмом вобрал коннектор на всю длину. Поначалу он закашлялся от неожиданности, затем дело пошло легче. Теплая скрутка пульсировала почти в горле. Рикошет сжал кулаки, чтобы в забытьи не впиться в ничего такого не ожидающего Кнокаута. Импульсы прокатывались по системам, перезагрузка не заставила себя ждать. Рико сбросил излишки топлива и флюида. Кнокаут не успел сглотнуть, начал кашлять и выпустил скрутку. Мех вытер фейсплейт, улыбаясь немного растерянно. – Тебе понравилось? – Очень, – подумав немного, Рико прибавил. – Спасибо, мне это было очень нужно. Фырканье и пошлый смешок Проула прозвучали из коммлинка. – Правда? – Кнокаут прижался к алому корпусу Рикошета, заглядывая в оптику, потом спрятал разогревающийся фейсплейт на груди меха. Его корпус был немного напряжен и совершенно определенно разогревался. – А чего хотелось бы тебе? – Рико сжал заплечные колеса, прокручивая их на оси, коснулся глоссой острого шеврона. Кнокаут вздрогнул от прикосновения к чутким местечкам в дисках. – О, Рикошет... мне хотелось бы тебя... в себе... – Не могу тебе отказать, – автобот перевернул Кнокаута на спину, поднимая и разводя серебристые бедра в стороны. – Откройся мне, Каути, – Рикошет колебался между желанием выдвинуть скрутку и подключиться к медику сразу и мыслью о том, что надо бы вспомнить навыки прелюдии – десептиконы, вроде, друг на друга сразу не прыгают. Автобот тихо зашипел, маскируя нетерпение улыбкой, и опустил шлем к обнаженным приемным системам. Попробовал на вкус смазку – в этот раз она была более вязкой, словно Кнокаут воздерживался с их последнего раза. – Ты ни с кем?.. – Я не смог бы. Ведь у меня есть ты. Но я понимаю, что у тебя выбора нет... тебе приходится терпеть... их. Рикошет подался вперед, целуя медика в губы, затем вернулся к порту, слизывая смазку и вталкивая глоссу между тугих сегментов. Кнокаут тихо стонал, дрожа всем корпусом, чувствуя, как глосса продвигается между внешних сегментов внутрь порта. Такое прекрасное интимное скольжение... Он погасил оптику, отдаваясь своему удовольствию. Рико подвел партнера на грань перезагрузки, поднял фэйсплейт и устроился удобнее, чтобы состыковаться. Он любовался блеском голубой брони – ухоженной и чистой, словно только из салона. Округлый капот манил провести когтями, оставляя глубокие царапины. Автобот одернул себя, упираясь ладонями в стену над шлемом Кнокаута. Когти вспарывали ржавый металл по мере того, как коннектор входил в узкий порт. Десептикон подался навстречу, прикусывая нижнюю губу от нетерпения, огладил фары на капоте Рикошета. Установленное соединение заставляло стонать. Медик погасил оптику, отдаваясь ощущениям, раздвигая бедра как можно шире. – Подними колени, – скрутка прошла глубже, Рикошет подавал топливо под напором, заливая баки партнера. Медик охнул и схватился за бока, под пластинами которых находились топливные емкости. – Давно столько не заправлял в себя? – Д-да... н-непривычно... после того как Прайм перехватил последнюю партию поставок, у нас... не очень хорошо с топливом. Рикошет почувствовал в Искре укол жалости и поднял напор, спорткар под ним всхлипнул от перенапряжения и избытка энергона, оптика мерцала, разгораясь. Стон перешел в крики наслаждения. Он обнял партнера, откидывая шлем назад. – Рикошет! Рико!!! – спазмы удовольствия прокатывались по системам. Некоторое время медбот балансировал на пике, затем системы ушли в перезагрузку. Рико откинул металлическую стружку, которую содрал когтями на пике удовольствия, оглядел партнера на предмет нежелательных повреждений, не обнаружил оных и встал. На сканере появился маячок Джазза, кто-то явно заинтересовался его заданиями и решил проследить. – Тебе пора, – Рикошет начал тормошить медика, – здесь скоро будет тот, кому лучше не попадаться. Особенно тебе. Живо! Автобот поднял на ноги дезориентированного доктора, встряхивая, и заглянул в ошалелую оптику. – Если намерен продолжать функционировать. И если ты хочешь еще раз меня увидеть. Уезжай немедленно! Слышишь? Близнец темной тенью скользнул из-за стены. – Ты отпустил десептикона, Рико. Как не по-автоботски. – Прайм дал приказ поддерживать связь. Уйди с дороги. Толчок в капот не оказал никакого эффекта. Джазз не сдвинулся и крепко схватил Рикошета за наплечник, деформируя металл. – Объяснись. Ты запал на десептикона? Забыл, кто твой хозяин? Кто НАШ хозяин? – Джазз, убери когти или останешься без них. Рикошет сжал кисть близнеца и отшвырнул его в сторону, прыгая следом. Впечатав в металлические обломки, он крепко вломил коленом под капот Джазза и зло оскалился, рыча. Близнец вывернулся из захвата, стараясь нанести удар по коленным сочленениям. – Предатель! – Я выполнял задание! – Ты продался за десептиконский порт! И Великий знает об этом! Ты кинул нас, Рико! – Да как ты смеешь! – Рикошет впился клыками в энергоновые магистрали на шее Джазза, норовя выдрать кусок. Когти брата распороли броню на боку, ища путь к Искре. Рико зашипел от боли и впился когтями в бедренные сочленения, вырывая проводку и металл. Отплевываясь от энергона и обломков, он вонзил когти глубже, сильнее разрушая тазовую секцию Джазза и лишая того возможности трансформироваться. Когти почти достали до его собственной камеры Искры, и Рикошет оттолкнулся и отскочил назад, оставляя в ладони Джазза часть проводки. Подняться тот уже не мог и неразборчиво рычал, ощетинившись клинками. На обоих легла тень. Джазз смолк, подняв фэйсплейт. Прайм, не церемонясь, пнул Рикошета, отбрасывая со своего пути. В руке высокий мех сжимал горло бьющегося десептикона. – Ты разочаровал меня, Рико. Крайне неосмотрительно с твоей стороны. Чтоб были на базе оба. Затем Оптимус обратил внимание на свою жертву. Один тяжелый удар шлемом о скалу выбил Кнокаута в офф-лайн, корпус повис в могучем манипуляторе. Пришел в себя Кнокаут в главном церемониальном зале. Он был связан, по корпусу будто прошелся танк, каждая царапина жгла, но сломанных конечностей десептикон не диагностировал. Немного повернувшись, медик заметил Прайма и преклонившего перед ним колени Проула. Поодаль стоял Рэтчет. Рико видно не было. – Мой Лорд, у меня нет причин защищать Рикошета, – голос Проула был сухим и равнодушным. – Даже если он нашел себе развлечение, он не перестал быть умелым воином и автоботом. Я предлагаю свой присмотр за пленным. Это обеспечит сохранность пленника. – Можно оставить, – подал голос Рэтчет. – Я планировал один эксперимент. Оптимус кивнул. – Твоя ответственность, Проул. – Да, Великий, – автоботский тактик кивнул и поднялся. – Рэтчет, надень ошейник. Автоботский медик подошел, и через наноклик на шейных магистралях защелкнулся ремешок. "С зарядом", – догадался Кнокаут, с одной стороны ошейник был ощутимо тяжел. Ему не было страшно за себя. Десептикон мучался от того, что не знал, что же случилось с Рико. Он запомнил его тяжело поврежденным. Где же он, что с ним сделали? Сильный рывок поднял меха на ноги. Проул почти волоком вытащил его из зала и куда-то повел. Рикошет зашевелился и дернул скованными конечностями. Рэтчет устранил почти все полученные травмы и заканчивал ремонт поврежденной камеры Искры, соединяя контакты и восстанавливая ток энергона. – Ты никогда не знал, когда нужно остановиться. Твое счастье, что наш повелитель знает – иначе бы ты тут не лежал. В поле зрения появился Джазз. На шее красовалась свежеприпаянная латка. Близнец некоторое время смотрел на него, с тесно сжатыми губами и напряженным корпусом, затем выскочил из медбея, хлопнув дверью. Рэтчет нахмурился, глядя вслед. Джазза душила злоба. Как он мог, как он посмел... Мех влетел в кабинет Проула, бросаясь к креслу партнера. Хоть один его партнер должен знать... В углу отсека сидел десептикон. Джазз замер, зло сверкая оптикой. – Что этот здесь делает? – Джазз злобно цедил слова. – Почему он еще не сдох? Прайм обещал мне, что эта тварь будет дезактивом! Проул поднял шлем от планшета, над которым работал. – Ты слишком много воли даешь своим эмоциям, Джазз. – Я задал вопрос! Теперь ты притащил его к себе? Это что, зараза какая-то? – Джазз уже повернулся в сторону отпрянувшего к стене Кнокаута, когда Проул рванул спорткара в сторону. – Ко мне! Тишина в моем кабинете! Иногда мне кажется, что твое поведение не становится лучше, Джазз. Проул подтащил вырывающегося партнера к себе, усаживая на колени. – Какого шарка ты его сюда приволок? – Десептикон важен как заложник. И ты не должен проявлять столько эмоций к игрушке своего брата, это ставит низшего на один уровень с тобой, автоботом и офицером. Ты меня понял? – Да... – Джазз замер, из-за визора сложно было сказать, куда он смотрит и о чем думает. Проул наклонился, облизывая и покусывая губы младшего партнера. Через некоторое время Джазз, видимо, сдался, коротко буркнув что-то и расслабившись. Кнокаут с удивлением наблюдал за этим странным примирением. Так это происходит у автоботов? У них тоже есть какие-то отношения, может быть, даже что-то похожее на узы? – Но я хочу, чтобы он сдох, – нараспев сказал Джазз. – Из-за него мы поссорились сегодня. – Невероятная глупость. Еще раз кто-то из вас ее повторит – и я сниму шлемы с вас обоих, – Проул пожал плечами. – И ты, Кнокаут... – синий кон вздрогнул, поняв, что о нем вспомнили. – Связь с тобой поставила функционирование одного из моих партнеров под угрозу. Если я не увижу устраивающей меня тенденции, ты пойдешь в дезактив. Я не буду наблюдать, как Рикошет увязает в своей глупости, как в болоте. Кнокаут молча кивнул, сверля оптикой автоботского тактика. Когда Рикошет вышел в онлайн повторно, над ним нависал Оптимус. Алая оптика не предвещала ничего хорошего, однако автобот вместо тревоги испытывал лишь острое предвкушение. Что-что, а гнев повелителя его никогда не пугал. – Рико. – Повелитель? – Какие планы у тебя были с этим десептиконом? Ты намеревался предать меня и перейти на сторону этих сопливых слабаков? Прайм сорвал блокираторы, удерживавшие Рикошета на платформе, и обоими манипуляторами схватил его поперек корпуса, поднимая в воздух. Шлемы едва не столкнулись, оранжевый визор оказался почти вплотную к алым окулярам. – Сними это, я хочу видеть твою оптику, Рикошет. Немедленно. Стеклопластик щелкнул и ушел в пазы на шлеме, открывая ровно горящие голубые оптосенсоры. Что-то в выражении фэйсплейта Рикошета удовлетворило Прайма, ощущавшееся напряжение в полях лидера ослабло, уступив место иным пульсациям. – Я не люблю ломать то, что мне дорого. Сегодня мне пришлось поломать тебя, чтобы ты вспомнил свое место. Не заставляй меня повторять этот урок. Второй раз ты его не переживешь. Ты с Джаззом и Проулом возьмешь десептикона на обмен. Мегатрон согласился отдать ценные научные разработки в обмен на голубую машинку. Вы убьете всех, кто явится на встречу. Всех. Ясно? Рикошет медленно кивнул, не отводя оптику. Манипуляторы Прайма ослабили хватку, и одна ладонь спустилась ниже, сжимая черный бампер. – Не подведи меня. А теперь... Острые когти Оптроникса заскрежетали по паховой броне, высекая искры. Кнокаут сидел на полу без движения. Врач осматривал его, но, кажется, не в обычаях автоботов было давать пленным обезболивающее. В процессоре мутилось. О Рикошете в его присутствии никто не упоминал. Возможно, медик мог бы, воспользовавшись неожиданностью, завладеть оружием и устроить побег, но сейчас он был слишком слаб. Наверняка его плен обернется чем-то страшным для всех десептиконов... Как он мог так глупо попасться Прайму, ведь Рикошет сделал все, чтобы у него была фора! Старскрим, наверно, сейчас очень волнуется. Что же с Рикошетом, куда они его дели... Джазз уже начал дремать на коленях своего партнера, когда дверь открылась и вошел Рикошет. Автобот передвигался немного скованно – давала о себе знать замена важных деталей. Джазз улыбнулся, спрыгивая с колен Проула и урча мотором. Он чувствовал фон своего Повелителя на брате – сильные и возбуждающие ноты. Значит, Рико не предал их, не предал его... Спорткар потерся щекой о щеку близнеца в знак приветствия. – Вкусно пахнешь, – мурлыкнул мех, – поиграешь со мной? – У нас задание. После. Рикошет сунул планшет близнецу в ладонь и похромал к алькову, где прятал высокозаряженное и немного кристаллов на перекус. На Кнокаута он запретил себе смотреть, как автомат повторяя приказ Прайма – всех убить, всех убить, всех убить. Но пригубив куб, он не удержался и кинул быстрый взгляд на испуганного спорткара, свернувшегося в избитый и перепачканный клубочек. Джазз перехватил этот взгляд и мгновенно напрягся. Все-таки он был прав, его брат забыл о нем, или прав Проул, и он не должен... Мех низко рыкнул, выражая свое разочарование. Проул повернулся на звук. – Перед заданием накорми и приведи в порядок своего питомца. Покрытый грязью дезактив в кабинете мне не нужен. Джазз, возьми это и передай Прайму лично, сейчас. Автобот перехватил планшеты и вышел, недоверчиво косясь через плечо. Он не хотел оставлять Рикошета наедине с десептиконом, но и спор со старшим партнером сейчас был явно лишним. От влитого в системы энергона процессор приятно повело, мир вокруг снова стал казаться идеальным и правильным. Поэтому, проигнорировав указание Проула, Рикошет заполз на софу и блаженно растянулся на ней, задрав сильно поцарапанный бампер. На бедрах с внутренней стороны были также глубокие царапины, а с наружней – следы когтей Прайма. Проул досчитал до трех, затем поднялся со своего места. – Твоя наглость совершенно не оправдана. Проул подхватил Кнокаута с пола, отмечая его легкий вес. – Заправляй его как хочешь, но чтобы я не слышал ни звука. И тебя это тоже касается, десептикон. Жесткий манипулятор неприятно сжал больное место, но избежать прикосновения Кнокаут не мог. Он думал, что Рикошет подойдет к нему, раз появилась возможность, но тот почти не смотрел в его сторону, сразу занявшись своими делами. Конечно, ведь он сейчас не может показывать заботу. И все же это было неожиданно пугающе. Кнокаут острее почувствовал весь ужас своего положения. – Как хочу? На фэйсплейте Проула отразилось осознание, что он сказал лишнее. Но Рикошет уже поднялся с софы и выхватил голубой корпус из рук Проула. Переложив его себе на колени капотом вверх, Рикошет достал пакет с кристаллами. – Открой рот. Открой, – незаметно для Проула Рико начал успокаивающе гладить шейные кабели Кнокаута, другой рукой грубо впихивая кристаллы ему между дентопластин. Специалист по допросам фыркнул и вернулся к своим планшетам. – Выдвигаемся через четверть часа. Впихнув последний кристалл в рот Кнокауту, Рико вытащил из субкармана ветошь и принялся оттирать потеки энергона с голубой брони. Медбот почувствовал, что от облегчения у него вот-вот потечет омыватель. Он устал, был поврежден и голоден, очевидно, он утратил контроль над эмоциональным блоком. Он уже опасался, что Рико, его Рико на самом деле не существует. То, как его кормил автобот, поглаживая, когда Проул не мог видеть... Мех хотел вцепиться в Рикошета и никогда не отпускать. Ведь есть же где-то тихое место для них обоих. Рикошет оттирал его броню, а Кнокаут сидел в каком-то отупении и пытался прожевать последний кристалл. – Хватит, запри его в моем личном карцере, – Проул направился к дверям. – Когда вернемся, накорми и вымой как следует. С этими словами автобот вышел из отсека. Проводив взглядом Проула, Рикошет активировал глушитель – ни камеры, ни иные способы слежки не могли теперь услышать, что происходит в кабинете. – Я не могу тебя освободить пока, – Рико помог подняться голубому меху и неосознанным движением погладил пластины между колесных стоек на спине десептикона. – Завтра будет встреча. Обмен. Ловушка. Он воспроизвел несколько трелей в тональном режиме и ошейник щелкнул замком, разблокируясь. – Снимешь его, когда прибудем на место завтра. Ничего не говори, хорошо? Просто слушай. У меня приказ убить всех, кто будет там. Десептиконов. Джазз и Проул там будут тоже. Как только ошейник снимешь, беги. Не тормози и про меня не думай. Другого шанса спастись не будет. Мы больше не увидимся. Рикошет схватил Кнокаута за загривок и поволок в коридор как ни в чем не бывало, насвистывая что-то с непринужденным видом. Проул вышел из душевой и встал рядом с Рикошетом под излучатели. – Можешь привести десептикона сегодня в нашу кварту – это мой подарок тебе на грядущий день активации. Тебе незачем больше с ним притворяться. Я уверен, что ты не планировал перехода на другую сторону, поэтому твоя добыча остается твоей. Рикошет подозрительно оглядел партнера. – Чтобы Джазз устроил истерику? Ты уверен? У него еще мой укус не сросся на шее. Мех повел шлемом: – Джазз будет достаточно занят, чтобы не обращать внимания. Если что-то даришь одному близнецу, второй не должен чувствовать себя обойденным. – Спасибо, Проул, – Рико довольно муркнул и облизнулся, опускаясь на колени перед партнером. – Откройся. Проул убрал паховые пластины. Шустрая глосса Рико скользнула по кабельной скрутке. Мех любил их игры в неподчинение, но редкая покорность Рико нравилась ему не меньше. Их партнерство никогда не превратится в скучную десептиконскую рутину, это Проул знал точно. Уже привычные движения глоссы по скрутке – самый короткий путь чтобы довести Проула до перезагрузки и покинуть, наконец, душевую. Под дверью раздались шаги. Рикошет усилил воздействие, чтобы не оказаться между Проулом и Джаззом. После дневной стычки в Искре было лишь желание отгрызть от брата кусок поувесистее, а никак не интерфейсить его. Проул повернул шлем и быстрым движением оттолкнул от себя Рикошета, убирая скрутку. Конфликт сейчас не был нужен и ему. – Иди. – Я заправлю пленника и приду на платформу. Рикошет проскочил мимо Джазза и покинул душевую. Раздраженно стерев капли флюида с фэйсплейта, он отправился к карцеру. Внутри было темно и холодно, и Рико едва не кинулся к лежащему Кнокауту. Вместо этого он неторопливо вынул из субкармана припасенный куб ультразаряженного. Десептикон лежал, повернувшись фейсплейтом к стене. Одна мысль крутилась в его процессоре: больше никогда. Он так глупо попался – и больше они с Рико не будут вместе. Так глупо... Он мог бы ехать быстрее, он мог бы увернуться от настигавшего его врага, он мог бы обезопасить себя... Праймас... Он все потерял. Завтра он будет свободен. И совсем один. Кнокаут ждал, когда придет Рикошет. Проул обещал еще одно кормление. Все, что у них осталось. – Выпей его в три приема. Тебе хватит, чтобы завтра сбежать. – Рикошет... – Кнокаут ничего не мог с собой – он схватил манипулятор меха, стараясь удержать как можно дольше. – Я не подведу тебя. Пожалуйста, побудь со мной немного... – Ты погубишь нас обоих... – прошептал в ответ Рико, но все же обнял голубой корпус и начал гладить ладонью между колесных стоек на спине медика. Кнокаут вздрогнул. – Прости, конечно, я не хочу этого, прости... Десептикон принял куб и начал пить. Ощущение объятий не покидало его, сенсоры будто пытались зафиксировать Рикошета в себе. – Спрячь остальное. Допьешь утром. Идем. Рикошет поднял Кнокаута на ноги. – Прости, – кольца наручников легли без единого шума на кисти десептикона. – Тебя надо вымыть, прежде чем... я не дам тебя им, не дам. Понимаешь? Десептикон задрожал, не догадываясь, куда его ведет Рикошет. – Прости, прости, так надо, – быстро прибавил Рико. Автобот затащил Кнокаута в солдатскую душевую. Несколько солдат хищно оскалились при виде пленника, но быстро отвалили – Рикошет рыкнул и зашипел, разгоняя заинтересовавшихся. Кнокаут жался под струями омывателя. Когда Рикошет жестом велел ему открыть паховые пластины, мех смутился и покраснел. Душевая была открытой. Ни единой перегородки. От остальных автоботов его закрывал только корпус Рикошета, который был выше его, а значит... Снизу все будет видно настолько, чтобы можно было догадаться... Кнокаут повернулся спиной к Рикошету, почти вжимаясь в угол и сгорая со стыда. Просто надо все сделать быстро. Возможно, никто и не обратит внимания... И Рико не даст им ничего устроить... Мысленно еще раз извинившись перед Кнокаутом, Рикошет вздернул его за шкирку вверх и вторым манипулятором начал быстро мыть. Долго отпугивать солдатню было делом сложным – если подтянутся еще хотя бы двое, отстоять неприкосновенность пленника будет не под силу даже Проулу. – Мое! – грозно рявкнул Рикошет через плечо заинтересовавшемуся автоботу и грозно зарычал. Кнокаут в его манипуляторах затрясся, пытаясь прикрыться. – А ну не рыпайся, десептикон, – Рико прижал Кнокаута капотом к стене душевой и продолжил процедуру, смывая с серых бедер грязь и переходя на бампер и открытые приемные системы. – Слышь, не будь жадным, Рико, – начал канючить кто-то из толпы. – Еще слово, и я начну вынимать оптику каждому, кто глянет в сторону моей собственности. Кнокауту казалось, будто он покрывается охладителем несмотря на омыватель, стекающий по его корпусу. Манипулятор Рикошета двигался уверенно и быстро. Медик уперся оптикой в шов плитки на стене, стараясь не отвлекаться, но комментарии и похабные требования автоботов не слышать было невозможно. Кнокаут был уверен, что не сможет выйти на своих серво из душевой, но невозможное, кажется, уже стало его привычным образом функционирования. В коридоре Рикошет направил его в другую сторону, не к карцеру. Кнокаут пожалел, что не спросил его раньше о всех положенных процедурах. Возможно, сейчас его отведут на допрос к Проулу? В кварту Рикошет втащил Кнокаута за шкирку и пихнул прямиком на платформу. Шедшие по коридору автоботы, любопытно вытянувшие шеи, чтобы подглядеть, восторженно засвистели, а их вопли было слышно даже через толщу металла двери и стен. Рико спустил пар и стиснул клыки. Теперь эти идиоты будут торчать под дверью в надежде послушать вопли пленника. Иногда старые привычки оборачиваются неприятными последствиями. Разогнать их... Нереально. Они привыкли к бурным шоу в его кварте. Кнокаут испуганно таращился на дверь, за которой раздавались вой, гогот и вопли с призывами поторопиться. Медик заставил себя отвести оптику от двери. Ведь Рикошет же не собирается... Праймас, но там не меньше десятка автоботов... Кнокаут подавил в себе желание попытаться отбиться. Это Рикошет, его Рико, таким он и останется. – Я понимаю, – Кнокаут дотронулся до манипулятора автобота. – Я потерплю. Просто скажи, что я должен делать. Рикошет подхватил его и припечатал к стене – гул пошел такой, словно спорткар влетел в нее на скорости. От неожиданности Кнокаут взвизгнул и на его крик из коридора усилился галдеж, провоцируя медика на испуганный писк и возню. Кнокаут ругал себя, но ничего не мог с собой поделать – все-таки он испугался. Он боялся сильной боли. Наверно, все-таки хорошо, что это Рикошет. Вряд ли он сделает с ним что-то непоправимое. Десептикон начал вентилировать чаще и заставил себя не цепляться за руки партнера. – Не сдерживайся, чем больше будет шума, тем лучше, – прошептал Рико Кнокауту в аудиодатчик и провел когтями по стене с мерзким скрежетом, от которого спорткар затрясся и заскулил от ужаса. Шум, да, конечно, как же он сам не сообразил. Кнокаут притушил оптику и выдал такой искрораздирающий вопль, что Рикошет на наноклик отпрянул. Рико принялся когтить стену, рыча. Кнокаут заскользил спиной по стене, чувствуя как слезает краска с брони, как оставляют следы резины протекторы, поскрипывая от давления. Внезапно что-то переменилось в восприятии Кнокаута. Он ощутил доверие к своему партнеру. Медик видел, что Рикошет возбужден, он знал, что автоботские рефлексы неискоренимы. Но Рико не причинял ему вреда, не делал ничего такого, чего Кнокаут не хотел бы. Медик помедлил еще немного, затем двинулся навстречу, оглаживая горячую красно-черную броню. В каждом движении автобота чувствовались первобытная ярость и страсть, которые начали кружить процессор десептикону. Кнокаут подтянулся в захвате, закидывая ноги на талию партнеру и сжимая колени. – Ты уверен? Я не смогу контролировать себя до конца, – Рикошет тяжело вентилировал, запросы на коннект было почти невозможно превозмочь, только не с таким тесным контактом с горячим голубым корпусом. Праймас, наверно, это и называется "думать портом". Кнокаут не мог остановить или одернуть себя, хотя и знал, что без последствий такой коннект не обойдется. Наверно, напряжение последнего орна сказалось... Медик потянулся навстречу, целуя приоткрытый рот. – Уверен. Рикошет громко зарычал, отвечая на ответ полуукусами и поцелуями, слизывая капли энергона с прокушенных губ Кнокаута. Слаще топлива он не пробовал, желание получить еще едва не возобладало над последними крохами самоконтроля, что оставались у него. Оторвавшись от стены, Рико метнулся к платформе, держа свой ценный груз в манипуляторах. Прижав Кнокаута своим весом к платформе, он агрессивно вцепился в кисти медика когтями и заставил его выгнуться, голубая броня проскрежетала по красной. – Кричи, громко... Клыки и глосса прошлись по шейным магистралям, пара мелких кабелей оказались перекушены, и Кнокаут застонал от боли. Но затем стало абсолютно хорошо и совсем не страшно, когти и клыки свирепого автобота стали казаться невероятно эротичными и возбуждающими, приемные системы отреагировали впрыском смазки. Щитки паховой брони открылись, и Кнокаут отчаянно пытался потереться о Рико, издавая короткие страстные всхлипы и стоны. Сдерживаться было уже невозможно, Рикошет втолкнул коннектор в порт и начал резко двигаться, игнорируя крики и слабое сопротивление десептикона. Кнокаут выгрузился почти сразу, в какой-то момент сигнал с поврежденных приемных систем начал обрабатываться как удовольствие, а не боль. Только после перезагрузки Рикошет обрел способность мыслить и в абсолютном ужасе уставился на истерзанный корпус под собой. Кнокаут медленно выплыл в он-лайн. Корпус ломило, снова саднили какие-то порезы, в порту ощутимо пробивало. Медик деловито огляделся, улыбнулся партнеру и запустил самодиагностику. Суставные сочленения целы, важные механизмы на месте, хорошо, а то он уже подумал... Почти полные баки, как и всегда. Но в порту дерет, надо попросить регенератор. Кнокаут с шипеньем перевернулся, подтащил край покрывала, стирая с себя энергон. Наверно, следы пригодятся... И только тут мех заметил, что его партнер за это время не проронил ни звука, наблюдая с каким-то напряженным вниманием за каждым его движением. – Ээ... Рико, я... Все было здорово, правда, ты мастер... но, я, наверно, сейчас не готов на еще один раунд, если ты поэтому так смотришь... Рико? – Это не то. Вытрись, я верну тебя в карцер. Ремонт сделаешь у себя на базе. Автобот подцепил голубой корпус за капот и стащил с платформы. Он не мог справиться с ощущением отвращения к самому себе, к тому, что он сделал и насколько сильное получил удовольствие от процесса. Это было его истинным «Я». И Кнокаут настолько наивен, что не замечает очевидного. Короткий ответ встревожил Кнокаута. Медик притих, задумчиво потирая одну из меток. Он что-то сделал не так? Наверно, из него пока получается нижний так себе, но он научится... Ах, шарк, завтра же побег. Эта мысль оказалась неожиданно неприятной. Кнокаут не хотел оставаться в плену, похотливые рыки и шуточки в коридоре как нельзя лучше напомнили, что Рикошет – единственный кристалл энергона на всю базу выработки. Но как же быть... Может, попытаться уговорить перейти Рико на сторону десептиконов? У них, конечно, не все идеально, и к автоботу будут относиться с недоверием и... Кнокаут покосился на Рикошета. Наверняка он в курсе, что сторону можно сменить, конечно, он знает об этом. Такой выбор не должен зависеть от платформы. И какое право Кнокаут имеет требовать чего-то подобного, если сам он знак менять не собирается ради возлюбленного? Последняя мысль расстроила медика еще больше. Он так хотел, так ждал вот этого, самого важного в функционировании каждого меха – и вот оно пришло, а он трусит и не может ни на что решиться. Даже рта открыть и позвать в свой знак не может. Кнокаут вошел в карцер и встал у стены, стараясь поймать взгляд Рикошета и улыбнуться. Автобот серьезно кивнул в ответ и вышел, дверь с лязгом закрылась. Кнокаут сел на пол, оставаясь со своими мыслями. На выходе с уровня для заключенных в Рикошета врезался один из рекрутов. Вместо того чтобы почтительно уступить дорогу фавориту Прайма, мех оскалился и зарычал. Успокоился Рико только после того, как в ладони погасла чужая Искра и образовалась гора обломков корпуса в энергоне. Сплюнув в сторону чужое топливо, он брезгливо перешагнул мусор и двинулся дальше. Гулкие хлопки аплодисментов насторожили его, но увидев Прайма, поджидавшего в конце коридора, он расслабился и ленивой походкой приблизился к своему лидеру. – Порадуй меня, Рико. Что ценного ты узнал у нашего пленника? Рикошет последовал за Оптимусом в главный зал, обдумывая, что сказать. – Наш предпоследний рейд привел к топливному кризису у десептиконов. Им едва хватает энергона, чтобы функционировать. Саботаж энергопроизводства также способствовал – им нечем заправляться. Но есть риск, что они предпримут еще один набег на склады Сената. – Жалкие глупцы готовы подохнуть с голоду, но не сдаться. Пусть будет так. Проследи, чтобы на склады отправили дополнительную охрану. Прайм занял трон, Рикошет привычно устроился на правом подлокотнике. Старскрим покачал шлемом. – Должен быть какой-то другой способ. Это все слишком опасно, столько десептиконов может пострадать! – У нас нет другого способа, Искра, – Мегатрон покачал шлемом. – У нас будет один шанс попытаться спасти Кнокаута и уйти самим из ловушки. Десептиконы следили за тем, как Шоквейв укладывает заряд в контейнер и начинает заполнять его дисками с данными на выкуп. – Мегатрон, у меня не хватило кое-каких деталей. Транспортируйте заряд осторожно, чтобы он не сдетонировал раньше времени. – Понял тебя, – лидер десептиконов кивнул. К удивлению не только Рикошета, но и Проула, к группе присоединился Прайм. Кнокаут почувствовал, как слабеют от ужаса приводы. Он не смог сбежать от Оптимуса в прошлый раз, как быть сейчас?.. И Рико, он может пострадать. Спорткар бросил быстрый взгляд на ведущего его автобота. Непроницаемое выражение на фэйсплейте, непринужденность в движениях – словно он не в бой идет, а в душевую. Щеки запекло от воспоминаний, и Кнокаут опустил оптику в пол, словно боясь, что кто-то сможешь прочитать его мысли. На загривок лег манипулятор, отрывая его от земли. Рикошет почтительно склонился, пропуская Прайма с десептиконом. – Я займу позицию и буду следить за переговорами. Отпущу нашего гостя после того, как вы проверите то, что принесут десептиконы. – Как прикажете, повелитель. Рикошет присоединился к Проулу на пути к площадке, где была назначена встреча. Десептиконы уже были на месте – Шоквейв и Брейкдаун стояли позади контейнера, несколько снайперов прикрывали их из развалин. :: Проверьте контейнер. :: – Где наш солдат? Пока мы не увидим, что он в порядке, обмена не будет, – монотонно проговорил Шоквейв. – Ваш солдат пока жив. И почти цел, – голос Оптимуса прогремел с высоты. Прайм кивнул на скованного медика. Проул медленно приблизился к контейнеру и провел быстрый скан – лишь планшеты и образцы – и кивнул Прайму. Неплохо спрятано… Прайм с пленником приблизился, и Экзекутор шагнул в сторону. – Забирайте вашего медика. Кнокаут с ужасом обнаружил, что летит – Прайм швырнул его прямо в стоящих солдат. Ошейник сдетонировал почти одновременно с контейнером, Оптимуса скинуло с крыши, Проула и Джазза задело взрывной волной. С неба камнем рухнули сикеры, хватая десептиконов и унося их с места взрыва. Кнокаут ускользнул от поймавшего его Брейкдауна и рванул в ту сторону, где он в последний раз видел Рикошета – шальная мысль вытащить его и забрать с собой звенела в процессоре. – Куда ты, идиот, надо скорее уходить, пока автоботы дезориентированы! – Старскрим трансформировался и рванул следом. Белые крылья испуганно опустились, голубая оптика стреляла в стороны, выискивая угрозу. – Его надо забрать, мы должны... вот он! – Кнокаут на ходу вклинился в кучу мусора, из которой выглядывали опаленный манипулятор и часть капота. – Помоги же! – Рикошет! Арррр!! – разъяренный вопль Прайма казалось проник в глубину корпуса, вселяя в Искру ужас, и медик начал откидывать обломки вдвое быстрее, пока сикер тащил оффлайновый корпус на себя, активировав турбины. Пыль начала оседать, открывая оптике воронку и раскиданных в стороны мехов. Двоих десептиконов зацепило взрывом, остальные успешно были эвакуированы, кроме Старскрима и Кнокаута, пытавшихся освободить Рикошета. Автоботы медленно выбирались из-под обломков, рев Прайма откуда-то из-за стены подгонял не только испуганных краснозначных – провал операции отразится на всех, и никто не хотел быть жертвой гнева Оптимуса. Наконец, черно-красный корпус был освобожден из-под обломков. Но вокруг уже поднялись несколько автоботов, и гул активируемых бластеров не предвещал ничего хорошего. – Я не унесу вас обоих достаточно быстро, брось, брось его, умоляю, надо уходить пока можно! Кнокаут! – джет активировал ракетницы, нацелив их на ближайших противников. – Немедленно! Уходим! – Вы никуда не уйдете, – голос Проула был пугающе холоден, Кнокаут вздрогнул, но не выпустил из манипуляторов тяжелый корпус Рикошета. Оглушительный свист и вой не дали продолжить – развернувшееся звено сикеров скинуло бомбы, превращая всю площадку в раскаленный ад. Под прикрытием снарядов рядом со Старскримом опустился Мегатрон и, не трансформируясь, подхватил корпус Рикошета. – Забирай Кнокаута, быстро! Оптимус уже близко! Кнокаут сидел у платформы Рикошета. Старскрим сумел заставить его отмыться, а Шоквейв проследил за диагностикой. Заходил Мегатрон. Серебристый мех вздохнул, глядя на автобота на платформе. Снять блокираторы лидер не разрешил – никто не мог гарантировать, как поведет себя телохранитель Прайма в штабе десептиконов. И теперь Кнокаут боялся отойти – вдруг Рико решит, что что-то не так, начнет волноваться. Конечно, это глупо, самообладание автобота было железным. Но вдруг ему понадобится врачебный присмотр? Старскрим уговаривал друга лечь, хотя бы на соседнюю платформу. Мех отказался и в итоге задремал в кресле, думая о том, что он все-таки решился на что-то. Вот бы и Рикошет согласился остаться... Пришел в себя Кнокаут от тихого рыка. – Рико? Ты он-лайн? Тише, это я. Ты.. Ты у нас. Прости, ты пострадал при взрыве во время моего освобождения. Ну и мы забрали тебя. Я, правда, не знал, захочешь ли ты, но твои повреждения... Прости меня, ты в блокираторах, я попрошу Мегатрона, их снимут. Мы сделали кое-какой ремонт. Как ты себя чувствуешь? – Каути... – Рикошет откашлялся и глубоко провентилировал, – ты процем двинулся? Надо было оставить меня там. – Я говорил ему то же самое! – встрял Старскрим. – Забирать у Оптимуса любимую игрушку, да он Кибертрон перевернет, чтобы вернуть его! Кнокаут покраснел, машинально кладя руку на грудь автобота в защитном жесте. Затем покраснел еще больше, заметив этот свой жест. – Старскрим, мы это уже обсуждали, – ответил медик сдержанно. – Рико помог мне бежать. Как бы там ни было, но мой шлем все еще со мной только благодаря ему. Передай мне энергон, пожалуйста. – Надо его вывезти, Кнокаут! Он не приживется среди нас, он чудовище. Подумай о своих братьях, ты подвергаешь нас опасности, – причитал Старскрим, подавая куб энергона. – Спасибо, – Кнокаут провентилировал, поднимая оптику к потолку. – Старскрим, пожалуйста, оставь нас. – Что? С этим? Исключено. – Старскрим, я прошу тебя. Сейчас. Авиакоммандер, ворча, поднялся и направился к выходу, напоследок бросив полный подозрений взгляд на автобота. – Потом мы проверим, каким образом им удалось тебя перепрошить, Кнокаут. Медик еще раз провентилировал. – Будешь? – он поднес куб к фейсплету автобота, поднимая шлем, чтобы ему было удобнее пить. – Да, – Рикошет припал губами к кубу. – Ты сам-то в порядке? Мне здесь не место. Я принадлежу Прайму. – Да, я в порядке, – Кнокаут нахмурился. – У каждого меха есть право на... Рикошет, никто не может принадлежать кому-то в такой степени. Он казнит тебя! Ты не обязан выбирать это. – Я выбрал путь. Однажды, – визор щелкнул и ушел в пазы. – И все было... нормально. Джазз и я были в относительной безопасности. А потом появился ты... ты должен знать, что Прайм поручил мне... сойтись с тобой. Ради информации. Кнокаут мигнул оптикой. – Значит, ради информации... Некоторое время медик молчал, разглядывая обшивку стены. – Но быть осторожным со мной и спасать меня Оптимус тебе не поручал? – Нет. Кажется, я подхватил вирус или шлак знает что. Я чудовище, как сказала белая летучка. Мне нравится гасить Искры, мне нравится слышать вопли жертв и выжимать из магистралей последний энергон. Я разорвал меха в клочья, едва выйдя из твоей камеры, просто потому что он не уступил мне дорогу. Кнокаут внимательно слушал. – Мне жаль, что это произошло и жаль того меха, – десептикон покачал шлемом. – Я врач, Рико. Я лечил оставленные тобой повреждения. А что ты сам думаешь обо всем этом? – Что это было упоительно, что же еще. Чужая боль, моя боль – все одинаково приятно, – Рикошет погасил оптику, чувствуя, что не может смотреть на сочувствующего медика. Это было выше его сил. Жестокость, насилие – это он понимал и принимал. Кнокаут сидел, задумчиво покусывая суставное сочленение на манипуляторе. – Но я знаю и другого Рикошета. Сдержанного, любящего, страстного. Рико, ты автобот, но ты отличаешься от них, – медик покачал шлемом. – Праймас всем дает шанс. Рико, раздели со мной свой гнев, – мех положил ладонь на грудную броню, – открой мне свою Искру. Если нам повезет и связь установится, все изменится. – Искру? Открыть Искру? – Рикошет запаниковал, по броне пробежала мелкая дрожь. – Я не могу. Мне нельзя. – О, конечно, ты можешь это сделать, – Кнокаут перешел на интонации, которыми уговаривал спарков в довоенное время открыть рот и показать дентопластины. – Что мешает? – ладонь скользнула по шейным магистралям в успокаивающем жесте. Десептикон почувствовал вибрацию под своей рукой. Кнокауту в процессор не приходило, что воин, признававшийся ему в своих преступлениях, может бояться слияния. Возможно, у автоботов не было в обычае такое взаимодействие? Внезапно идея осуществить свой план стала казаться Кнокауту невероятно желанной. Медик знал, что это может изменить не только Рикошета, но его самого – он не боялся этого. Он чувствовал в себе решимость безумца, это был тот самый единственный шанс, и Кнокаут не собирался отступать. Он уже чувствовал себя слишком привязанным к этому меху, чтобы дать ему уйти и погибнуть у автоботов. – Х-хорошо, – опыт слияний не обещал ничего приятного. И категорический запрет Прайма на слияния с кем бы то ни было... но он и так нарушил клятву верности. – Я могу стерпеть боль. Рикошет раскрыл грудную броню и зажмурился, часто вентилируя. Кнокаут в ужасе раскрыл оптику. Вот как оно происходит с ними... Причинение боли открытой Искре – это боль самой сути меха, она никогда не проходит бесследно. Медбот поднялся, подошел к двери и запер отсек, отправив Старскриму короткое сообщение с просьбой не тревожить в ближайший джоор. – Не так сразу, – десептикон огладил плечевую броню своего партнера, встречаясь с ним оптикой. – Мы не торопимся, и в этот раз все будет по-другому. Медик поднялся на ремплатформу, перекидывая колено через бедра Рикошета. Кнокаут наклонился, целуя партнера, затем чуть отстранился. Боль от прокушенной глоссы была не особенно приятной, но спорткару пришло в процессор, что энергон в их поцелуе настроит автобота на другой лад. Рикошет не сводил оптику с голубого корпуса. Ему не страшно. Нет. Почти. Юникрон возьми... Пусть все закончится скорее. Блоки памяти подкинули фрагменты последнего слияния-допроса с Праймом. Боль. Много всепоглощающей боли. Чужое сознание рыщет в памяти, откидывая все блоки и преграды. Чужая воля внушает. Это правильно, боль – правильна. Он не заметил, как начал всхлипывать и дергать блокираторы, пытаясь перевернуться и прикрыть грудную броню. – О, Рико... Тише, Искра моя... Кнокаут наклонился к аудиосенсору, шепча что-то ласковое и успокивающее. Он ожидал агрессивного сопротивления, но нашел ту часть Рикошета, где он был сломан, становился открыт и покорен своей участи. Искра медика сжалась от печали. Кнокаут опустил манипулятор, освобождая кабели скрутки и пуская слабые разряды по проводам. Рикошет был не возбужден, десептикон опустился вниз, лаская каждый штекер и добираясь глоссой до убранного стержня. Немного энергона с присадкой, пролитого на контакты, усилили эффект, проводка намагнитилась в достаточной мере, чтобы образовать скрутку. Кнокаут поднялся, направляя в себя крупный девайс, утяжеленный по ребрам каким-то дополнительным апгрейдом. Мех сжал порт, двигаясь вверх и вниз на коннекторе, убыстряя темп. Смазка напополам с энергоном брызнула на бедренную броню. Видимо, этот апгрейд был рассчитан на то, чтобы снимать изоляцию с определенной части внутренних кабелей и рвать мелкие магистрали. Нота боли вплелась в удовольствие, Кнокаут замедлил движение, балансируя между своими обострившимися ощущениями и действительными повреждениями, затем резко опустился до конца и замкнул топливное соединение. Обмен топливом загрузил процессор, вытеснив данные из баз памяти и заблокировав страх, терзавший Искру. Блокиратор справа не выдержал и лопнул под давлением. Кнокаут вскрикнул, почувствовав острые когти, впившиеся в бедро. Запах энергона подстегнул Рико, и он усилил поток топлива. Дискомфорт в броне быстро отошел на второй план. Медик начал непроизвольно покачивать тазовой секцией под потоками. В разогретых сегментах коннектор Рикошета ощущался божественно, Кнокаут сжимался и старался насадиться глубже, желая почувствовать в себе каждый выступ. В порыве он наклонился, исступленно целуя и лаская камеру Искры. Рикошет громко зарычал, перехватывая Кнокаута за наплечник и притягивая его в поцелуй. Вспышка света – медик открыл грудную броню. Собственная камера автобота открылась, и Рико на мгновение застыл, ожидая боли и давления чужого разума. Кнокаут тихо застонал, любуясь шаром света в груди партнера. – Как ты красив, Рико... Медик подался вперед, давая Искрам соприкоснуться лимбами, позволяя энергии перетекать между ними. Кнокаут лег на грудь партнера, содрогаясь всем корпусом от чувства любви и нежности, которое он сейчас испытывал. Рикошет прижал его к себе, когти заскребли по спинной броне. Искры начали сливаться. Кнокаут ловил импульсы гнева, боли, азарта битвы и неукротимой страсти, и на фоне всего хаоса и бури он чувствовал любовь, терпкую, похожую на пламенную одержимость и на покой одновременно. Перезагрузка охватила системы, второй блокиратор не выдержал, и Рикошет впился когтями в голубую броню. Кнокаут пришел в он-лайн, обнимая грудную секцию Рикошета. Мех осторожно приподнял тазовую секцию, отсоединяясь, затем лег обратно. Еще несколько кликов, и он вернется в реальность. – Как ты себя чувствуешь, Рико? – У тебя энергон течет... Я поранил тебя, – визор прикрыл мерцающую оптику, Рикошет перевел взгляд на собственные когти в голубых потеках. – Капиляры, ничего серьезного, – Кнокаут махнул манипулятором и улыбнулся. – Я доктор, верь мне. Ну и раз уж ты освободился, обработаешь меня? Кнокаут подал густой регенерирующий гель, поворачиваясь спиной. – Ты двинулся процессором. Я не знаю, кто из нас двоих более двинут. Рикошет взял гель и со вздохом начал наносить его на повреждения. – Это не имеет значения, Рико. Главное, чтобы процессы сбоили гармонично-синхронно. И еще одно место. Кнокаут лег на ремплатформу, затем перекатился в стойку на плечах и быстрым движением поднял корму вверх, раздвигая серво. – Чтоб не вытекал, когда растает, залей деления на три. Праймас, Рикошет, не надо туда так смотреть! – медик рассмеялся. – Видел бы ты сейчас себя со стороны. Просто залей гель. Рикошет облизнулся и провел ладонью по брюшным пластинам Кнокаута, прежде чем одернуть себя и начать заливать гель. Мирная идиллия в медотсеке закончилась появлением делегации во главе с Мегатроном. Лидер десептиконов покачал шлемом. У одного из сопровождавших были блокираторы. Рикошет недобро зашипел, и Кнокаут положил манипулятор на его плечо. – Тронешь меня, Мегз, откушу шеврон. Голубой джет, стоявший рядом с Мегатроном, зазвенел закрылками от возмущения, но блокираторы убрал. Рико скрестил манипуляторы под капотом и пошел под конвоем из медотсека. – Мегатрон, куда вы его ведете? – Все хорошо. Рикошет будет находится в камере, но вреда ему не причинят. Постарайся понять эту меру. В камере, удивительно светлой и чистой, Рикошет выбрал дальний угол и перетащил туда тяжелую платформу. Кнокаут, стоявший у решетки, отдал бы все, чтобы узнать, о чем думает Рико, визор которого недобро мерцал из-за лежака. Автобот чувствовал себя уязвимым – слияние стало сюрпризом и в плане ощущений, и в том, что открыла Искра Кнокаута. – Они... Он требует его возвращения. Автоботы поймали пятерых... наших. Во время сеанса связи Прайм отправил в дезактив двоих. Голос сикера срывался на плач, нервный цокот каблуков эхом звенел в голове Рикошета. – Мы не можем вернуть его... Рикошет – мой пациент. И еще... Мегатрон!.. Мы заключили спарк-союз! Он не может вернуться! Оптимус не прекратит зверства даже ради любимой игрушки. Лидер десептиконов с грустью посмотрел на своего медика. – Ты знаешь, что я не выдам того, кого укрываю, даже несмотря на требования маньяка. И ты также знаешь, что решение буду принимать не я. Ты должен отпустить его, пока ваш линк не окреп. Иначе гибель одного из вас приведет к гибели другого. Кнокаут окаменел. Мегатрон был его Лидером, самым добрым и понимающим мехом, которого он знал. И он уже рассуждал так, словно гибель Рикошета – свершившийся факт. Это было невыносимо. Тяжелый манипулятор лег на плечо медика. – Не отчаивайся, Кнокаут. Твоя Искра не ищет легких путей. Но мы найдем решение, я обещаю. Десептикон кивнул. Он не будет лить омыватель. Он пойдет в медбэй, и они обязательно что-нибудь придумают. Кому в процессор придет вестись на требования террориста? Кнокаут резко повернулся к выходу. Рикошет больше не мог слушать бессмысленный спор – он хорошо знал Прайма. Тот будет продолжать. Убьет еще кого-нибудь. Доберется до Кнокаута. Ржавый расклад. Если ему суждено вернуться к автоботам, он придет туда сам, с высоко поднятым шлемом, не отсиживаясь за десептиконами. Живые заложники нужны всегда, вернувшись сейчас, он выиграет время для всех. Мегатрон не так глуп, он соберет ресурсы и сумеет нанести удар в подходящий момент. Вот он и начал рассуждать, как дес. Разведчики засекли его на полпути к базе. Приветственный залп под колеса, в лучших традициях Джазза. Рикошет ничего не ощущал, оказавшись рядом с близнецом – все осталось там. В иллюзорном, ощущавшемся придуманным, времени рядом с Кнокаутом. Все эмоции, все мысли и страхи словно иссохли, выгорели из Искры. Словно ничего и не было. Зато вернулась боль, которую он давно знал. Как старую знакомую он приветствовал ее, принимая каждое ощущение, каждый скол и трещину в броне, каждую порванную магистраль. Безумно, сумасшедше радуясь – все закончится быстро. Не Джазз, так Проул. Не Проул, так Прайм погасит его Искру. Лиц не различить, голосов не узнать. Слова не обрабатываются процессором, слишком много сигналов о повреждениях. Критические повреждения – заблокировать магистрали? Да. Сенсорная сеть перегружена – отключить датчики? Да. Сбой. Отключить датчики? Да. Сбой. – Ты так просто не отделаешься, мой маленький безумец. Прайм? – Твоя Искра принадлежит мне. Навсегда. Повтори. Повтори! Не смей отключаться, я с тобой еще не закончил. Еще раз встрянешь, Проул, оторву шлем. Он сам пришел, а значит, проживет чуть дольше, чтобы вымолить прощение. Больно... Рикошет, оскалившись, зарычал в ответ. – Ты ушел, предал меня! Предал мое доверие, предал клятву. Ты помнишь, что обещал? Что ты обещал и что имел? Живого и функционирующего брата, привилегии и права, которых не удостаивался никто. – Джазз?.. – О, все самое приятное еще впереди, пока он только смотрит. Проул, вернись на место! На место, я сказал! – Вы все моя собственность! Ты не должен был уходить, Рико. Ты меня огорчил. И теперь вы все поплатитесь, один за другим. Не дергайся, Джазз. Очередь дойдет и до тебя, Рикошет не должен пропустить ни секунды наказания, ни секунды твоей боли. Боли, которую ты испытаешь за то, что вы братья, за то, что Рико меня предал! Треск разрываемого металла, капли чужого энергона на броне. – Смотри, Рико, к чему привела твоя ошибка. Смотри! Залитые топливом обломки брони, синей брони. – Джазз?.. – Пока еще Джазз. Из вас двоих менее стойкий. Уже отключился от такой мелочи. Еще раз прикоснешься к нему, Проул, останешься без второго манипулятора. Держи его лучше, Рэтчет. Я еще не закончил! Еще столько брони, которую можно сорвать, столько целых приводов, которые можно раздробить. Ты смотришь, Рико? Хочешь помочь ему? Хочешь? Ну-ка, встань на ноги, встань, сказал! Этот экстаз будет длиться долго. Притяжение поверхности почти непреодолимо, серво словно не свои. – С кого мы начнем? Прекратим мучения Джазза или сотрем это испуганное выражение с фэйсплейта Проула? Манипулятор Прайма на ладони, что-то тяжелое... – Держи крепче, Рико. Выбери одного. Он умрет быстро, от выстрела. Второго я продолжу разбирать, ты будешь следить, пока я не закончу и не продолжу с тобой. Кто это будет? Кому нужен спасительный заряд плазмы? Смотри внимательно и не тяни с ответом. Твоему близнецу или партнеру? Чьи мучения ты готов прервать сразу? Корпус Джазза неподвижен – столько энергона на полу, едва ли не больше, чем осталось в системах, корпус вскрыт от капота до таза, слабеющую работу механизмов видно оптике. И рядом Проул – без левой кисти, часть лицевых пластин – сплошное месиво, как и капот с той же стороны, плечо и бок. В оптике – укор, Рикошет видит это, читает в изгибе тонких губ "что ты наделал, на что ты нас обрек, за что, за что?.." – Прайм... у меня просьба. – Ты думаешь, ты вправе просить? – Искра... я хочу открыть тебе свою Искру. – Ты никогда добровольно не шел на слияние. Что ты задумал? – Вымолить прощение... снова ощутить всю мощь и силу воли моего единственного повелителя. Прошу... Мир завертелся, оптика Прайма совсем близко, хищный оскал на губах. – Ты скучал по мне, мой бот? Тебе не хватало этого? – Да, повелитель... – Откройся. Я давно не видел света твоей лживой Искры. Скрежет изломанных пластин, фоновая боль, яркое, но отрывистое сияние Искры. – Только мой... – ощущения уже не такие, чужая сила больше не подавляет, она словно тонет, погружается, не причиняя боли. Слияние. Будет больно... Плазма прожигает броню, все ближе и ближе к Искре... Вес собственного корпуса становится неподъемным. Угасание, боли так много, что она теряет силу, сливается. Крики... //Что ты наделал, Рико?// //Кнокаут?// //Безумец. Мой безумец…// Все как сквозь стекловату. – Несите его на медплатформу, остальных под замок. Этих двоих положите вместе. Нет, просто поставьте охрану. Можешь отключить маячок, Проул. Береги энергию. Рико с Кнокаутом, а Джазз рядом с тобой. – Что делать с корпусом Прайма, Мегатрон? – В плавильню, Шоквейв. В плавильню. Остальных в блокираторы. Боль с первой секунды онлайна. Рико судорожно пытался вспомнить, кто был его партнером в этот раз, что после перезагрузки он не может вручную загасить список ошибок и отчетов о сбоях. Видимо, Прайм снова перестарался. Но что-то было не так – в системах не было приятного остаточного постперезагрузочного заряда, только боль и отголоски ее в частично залеченых системах. Основной дискомфорт шел из груди, и Рико с ужасом подумал о том, что снова было слияние. После него всегда было в разы хуже. Порой даже вне зависимости от того, Прайм это был или кто-то из постоянных партнеров. Рикошет вздернулся на платформе, борясь с удерживающими фиксаторами, и огляделся едва функционирующей оптикой. Медотсек, их база. Рэтчет в оффе у верстака. С вокалайзера сорвалось яростное рычание – на платформе, у которой задремал медик, лежал Джазз, опутанный кабелями аппарата поддержки. По другую сторону от его корпуса маячил фиолетовый шеврон Проула. Что случилось? Банки памяти загружались с кошмарно низкой скоростью. Рико рыкнул, почувствовав на капоте манипулятор, и предупреждающе щелкнул клыками. Но ладонь никуда не делась, нажимая на пластины в тщетной попытке уложить его обратно. – Рико, успокойся. Тебе нужно лежать, иначе спайки разойдутся. Рико! – знакомый голос, который автобот совсем не ожидал услышать здесь и сейчас. – Кнокаут?.. – Да, Искра моя... – десептикон улыбнулся, поглаживая меха по фейсплейту. – Все хорошо. Медик осекся и подался назад. К платформе подошел Проул. Советник не позволил себе ни клика отдыха и встал сразу же, как только закончился его ремонт. Он наблюдал за операциями над его партнерами, поочередно переходя от одной платформе к другой. Иногда его оценивающий взгляд останавливался на Кнокауте, и мех понимал, что тот все знает. В конце концов Проул подошел к Джаззу, состояние которого едва удалось стабилизировать. Кнокаут, измотанный операциями и этим пристальным вниманием, был готов отключиться рядом с Рикошетом. Проул подошел к платформе и одарил десептикона ледяным взглядом. Кнокаут замер, не зная, как поступить. – Вы не могли бы оставить нас? – в голосе автобота не было ни единой эмоции. – Конечно, прошу прощения, – медкон почувствовал, что готов огрызнуться. Проул повернулся к Рикошету. – Прайм дезактивирован. Его корпус сейчас готовят к расплаву. – Вот как, – растерянно прошептал Рико, перебирая воспоминания. Все было как в тумане, чего-то явно не хватало, нужная информация была рядом, но не давалась. – Что случилось? Почему Кнокаут здесь? – Нам был нужен еще один медик с достаточной квалификацией, – Проул пожал плечами. – Я дал Кнокауту допуск. Ты нуждаешься в чем-то? Рикошет огляделся, задержав оптику на нервно переминающемся с ноги на ногу Кнокауте у стены. – Рикошет? – Ничего не нужно, Проул. Я хочу поговорить с ним, – Рико сдернул магнитные держатели с брони и спустил ноги с платформы. – Рикошет!! – Проул, Кнокаут и пришедший в он-лайн Рэтчет дружно бросились навстречу, предупреждая следующее движение. – Ты из процессора выжил или решил расстаться со своей начинкой окончательно? Немедленно вернись на платформу и не вздумай вставать, – в голосе Рэтчета слышалась ярость того, кому не дали выспаться. – Перевези его в реанимационную, через одну палату вправо, – кивнул он синему спорткару. – Кнокаут! – преодолевая накатывающую слабость, Рико потянулся к медику и едва не свалил его на пол, повиснув на шее. – Рико... Я не могу вести платформу и держать тебя на манипуляторах, – Кнокаут улыбнулся, говоря это, он не разжимал рук. – Пожалуйста, дай мне довезти тебя. – Я рад, что ты цел, – Рикошет с облегчением выдохнул и тут же зарычал, отпихивая манипуляторы Проула. – Я сам! При помощи Кнокаута он опустился обратно на платформу и позволил надеть на себя сканеры и подключить капельницу. В груди нарастала боль, струйки энергона начали стекать из-под капота. – Идиот. – Ничего страшного, мелкая магистраль , – Кнокаут быстро тампонировал течь. – Как ты себя чувствуешь? Есть боли? Рико собственнически обхватил манипулятор медика и оскалил клыки. – Все терпимо. Ощущение, словно кто-то выдрал камеру Искры, а потом запихал обратно ребром. Кнокаут нахмурился. – Камера действительно была смещена в гнезде. Рико, пожалуйста, лежи. Проул зафиксировал платформу в стойках и окинул взглядом корпус Рикошета. Мех на него не смотрел. – Я вернусь ближе к вечеру, – с этими словами автобот вышел. – Кнокаут, объясни, как получилось, что ты здесь? Я не в состоянии защитить тебя, – Рико взял медика под локоть и подтащил ближе, преодолевая неприятное покалывание в корпусе. – Ничего страшного, – медик улыбнулся, быстро целуя Рико. – Проул и Мегатрон договорились о временном перемирии, Проул издал приказ о высшей мере ответственности за нарушение. – Это хорошие новости. Иди сюда? – автобот потянул Кнокаута на платформу. Спорткар ловко вывернулся из объятий партнера. – Я держал камеру твоей Искры в манипуляторах почти час, и это было достаточно интимно. Ты должен лежать еще хотя бы неделю. Сейчас я принесу тебе деактиватор и препараты, а себе – отдельную платформу. – Полежи рядом просто. Так я буду знать, что никто не притронулся к тебе. Рико начал теребить провода, подключенные к броне. – Ко мне и так никто не притронется, десептиконы на базе, – Кнокаут пожал плечами. – Я не могу лечь с тобой – мой корпус может давить на швы. Но я поставлю платформу рядом и буду держать тебя за манипулятор. Медик чувствовал, что нуждается в том, чтобы находиться как можно ближе, едва ли не больше самого Рико. – Пожалуйста, приляг рядом, – с едва сдерживаемым отчаянием повторил Рико. Автобот хрипло провентилировал, чувствуя приступ паники. Кнокаут резко остановился. Странная тоска в голосе автобота заставила его насторожиться. Медик без слов помог подвинуться Рикошету, осторожно лег рядом, обнимая торс. – Шш... я рядом, я люблю тебя , все хорошо. – Я не хочу, чтобы тебя забрали у меня, – добившись того, что хотелось больше всего, Рико начал постепенно отключаться, запустив когти между пластин Кнокаута для надежности. Не для того чтобы поранить, а чтобы не дать уйти. Медик вздрогнул и удивленно посмотрел вниз. Вот это новость. Но Рикошет уже ушел в офф, и Кнокаут не стал его будить. Мех устроился удобнее и отключился. Пришел в он-лайн он от сработавшего хронометра. Спорткар попытался встать, но не смог – манипулятор мгновенно сжался в броне. – Отпусти меня. Мне нужно принести медикаменты. И мне нужно в уборную немедленно. Рикошет? Рико вздрогнул и сел на платформе, крепко сжимая Кнокаута в манипуляторах. Прижавшись губами к голубому шеврону и убедившись, что медик рядом, он расслабился и кинул предупреждающий взгляд на притаившегося у стены Проула. – Кнокаут, ты знаешь, что я переживаю от всей Искры, потому что люблю тебя. Хотя мне и в новинку беспокоиться о ком-то, кроме себя. И Джазза. И Проула, хотя он в этом и не нуждается. – Хорошо, – Кнокаут мигнул оптикой, – я быстро вернусь... Что ты имеешь в виду, Рико? – Просто хочу, чтобы ты знал, что я с тобой, – Рико, наконец, выпустил из манипуляторов голубую броню и повернулся к Проулу. Проул закатил оптику. – Ты становишься сентиментальным. И жадным. Кнокаут, тебя хотел видеть Рэтчет. – После ворнов в качестве зрителя в первом ряду мелодрамы "Проул и Джазз – два влюбленных глитча" я имею право на своего любимого партнера, – парировал Рико, провожая оптикой Кнокаута. Проул неожиданно для себя самого вспыхнул. – Идиот! Кнокаут вышел из перезарядки, почувствовав легкое прикосновение. Что-то случилось? Два щелчка окончательно привели его в он-лайн. Спорткар подскочил на платформе, включилось освещение, и Кнокаут замигал оптикой. В комнате находились Проул и Джазз, Рикошет с рыком пытался освободиться от мощных блокираторов. – Что это значит? – Кнокаут подпрограммно поднял верхнюю губу, скалясь. – Вставай, – Проул коротко глянул на медика, затем протянул манипулятор, поворачивая фейсплейт десептикона. Дентопластины не были заточены и не имели выраженных клыков. Советник вздохнул. – И насколько сильны твои притязания на него? – Достаточно сильны, чтобы отбиться от вас, – мех оттолкнул руку. – Чтобы попытаться. Как я и думал. Но нам от тебя ничего не нужно. – Правда? – Не совсем. – Нам стало любопытно, чем вы занимаетесь, когда вас никто не видит, – Джазз улыбнулся, устраиваясь на платформе рядом с братом и поглаживая брюшную броню под его шипение. – Ты такой... Небольшой. Гладенький. Голубенький. Что ты умеешь? – Тебя это не касается. Покиньте кварту и дайте нам перезарядиться. – У нас другие планы, – Проул качнул шлемом. – Видишь ли, я готов рассмотреть вопрос о включении тебя в союз. Кнокаут подавился вентиляцией. – Я... я не!.. – Ты меня не интересуешь. Мне нужно закрепление союзных отношений с силами десептиконов. Узы – самая удобная форма, а ты – приемлемый кандидат. Для тебя положение моего партнера будет выгодным, уверяю. Также я намерен претендовать на статус Правителя. Поэтому я заинтересован в том, чтобы Рико не порочил мое имя, шляясь у Юникрона на рогах в поисках развлечений. И мне нужно, чтобы ты сумел это обеспечить. Ты в курсе, что у Рико – особые предпочтения? И время от времени ему нужно ощущать силу и боль. Ты, как медик, должен знать, как не делать повреждения чрезмерными. Остальному мы тебя научим. Если ты не захочешь... Я найду нужные аргументы. Но я надеюсь обойтись без крайностей. – Джазз, сними с меня блокираторы. Немедленно, – тихо и невыразительно промолвил Рикошет, взгляд переходил от Кнокаута к Проулу и обратно. – Проул, ты... забываешься. Джазз обнял вибрирующего от злости брата и поцеловал в губы, добиваясь внимания. После того как Рико ответил на поцелуй и немного расслабился, блокираторы расстегнулись. Красный мех не стал соскакивать с платформы сразу, лишь устроился поудобнее и обнял Джазза за талию. Кнокаут сделал шаг назад. Он вдруг почувствовал себя лишним – как глупо. Ведь он знал, что Рикошет в партнерстве. В которое его никто не звал до этого времени. Праймас, да он раньше вообразить не мог, что вот так влезет в чью-то семейную ячейку... Тем более – в эту ячейку. Проул дотронулся до его плеча. – Расслабься. Дело не в партнерстве, о котором ты, скорей всего, подумал. Они – близнецы, состоят в узах со дня активации. Сядь здесь. Это то, к чему тебе придется привыкнуть – к их отношениям. – Ты... Ты привыкал? Тебе кто-то нравился больше? – Оба нравились мне в равной степени, хотя Джазз порой в общении более удобен. Синий мех на платформе прижался к корпусу брата, покачивая бедрами. Кнокаут смотрел как завороженный, не зная, какое чувство преобладает в его Искре. Он никогда не видел Рико с кем-то, даже не представлял этого. Но Джазз... Он ведь его близнец, другая половинка Искры, почти сам Рико. Происходящее странным образом возбуждало и завораживало. Проул наклонился к Кнокауту. – Их игры всегда чувственны. На паховой броне Джазза блеснула смазка. – Я думал, ты хочешь меня бросить... опять сбежишь, как тогда... – Никогда больше, Джазз, – Рикошет начал целовать синий шлем, шейные кабели, теплый капот брата, ненавязчивыми движениями ладоней разминая напряженные спинные тяжи и спускаясь к корме. – Мы же не хотим, чтобы чей-то шлем оказался отделен от корпуса, ведь нет? – хрипло проурчал Джазз, раскрывая паховую броню. – Я бы все равно простил тебя, Рико, но мне пришлось бы снова вмешаться... Рикошет посмотрел на Джазза, потом на Проула – все эти ворны он был уверен, что того меха заказал Проул. Давний, почти забытый случай. – Ты же любишь меня, Рико? Я – твой самый-самый, да? – капризно протянул Джазз, потираясь пахом о броню Рикошета. – Ведь это так? – Ага, ты всегда им будешь, – Рико со вздохом раскрыл передающие системы и грудную броню, насаживая Джазза на коннектор и готовясь погрузиться в сияние чужой Искры. Синий близнец зашипел и обернулся к Кнокауту, недовольно скривившись. – Его Искра моя! С самого начала. А ты лишь гость! Проул успокаивающе сжал манипулятор десептикона и прошептал: – Не обращай внимания, он как киберпес на руде. Кнокаут вздрогнул и растерянно посмотрел на Проула. – Это... Я не готов к этому, – медик закрыл фейсплейт ладонями. – Я все понимаю, но я... – Ты как спарк, Кнокаут. У вас ведь установились узы? – Да... да, было слияние. – Тогда тебе не о чем волноваться. Посмотри на это с другой стороны. Немного мужества – позволь себе почувствовать их страсть и возбуждение. Десептикон снова повернулся к Рикошету и Джаззу. Мехи стонали, подходя к пику своего наслаждения. Кнокаут вздрогнул, открыв спарк-линк. Он не был готов ощутить такую мощь слияния и своеобразную гармонию, но уже не мог заставить себя отключиться, путаясь в ощущениях – то находясь на пике приема, то на вершине передачи. – Я вижу, что тебе уже нравится. Медик опустил оптику и обнаружил, что совершенно бессовестно покачивает бедрами навстречу ладони Проула, которая ненавязчиво оглаживала кодпис. Сквозь стыки щитков сочилась смазка. – Идем, – Проул подтолкнул Кнокаута вперед, к платформе. – Я думаю, Рико будет не против второго сеанса. – Вы будете... смотреть? – испуганно уточнил Кнокаут, путаясь в собственных ногах. – Нам будет чем заняться с Джаззом и без вас, – отмахнулся Проул, укладываясь рядом с довольно ухмыляющимся Джаззом. Внезапно Джазз подался к Кнокауту и лизнул его в фейсплейт. Кон дернулся в сторону, лишь манипулятор Рикошета удержал его на месте. – Ха, какая невинность. Не понимает моих шуток. – Шути так, чтобы тебя понимали, – раздраженно ответил Рико. – Тише. Рикошет, открой порт. – Зачем? – Хочу кое-что показать. – Мой порт? Кнокаут его латал уже не раз, – мех усмехнулся. – Не ради латки. Кнокаут, введи туда руку. Рикошет подмигнул, пододвигаясь и направляя манипулятор партнера. – Эй, не тушуйся. Мне будет приятно. Медик ввел пальцы в горячее отверстие, поглаживая лепестки. – Шшш... сильнее на стенки, чаще... – Рикошет подался вперед. – Введи кисть. Сейчас, – прошептал в аудиосенсор Проул. – Половина сегментов была заменена... – Я сказал, сейчас! Увидишь кое-что... Кнокаут сжал бедро партнера, раздвигая неподатливое кольцо. Его ладонь с трудом скользнула внутрь. – Глубже. Еще!!.. Рикошет выгнулся, издавая беспорядочные трели, смазка брызнула по броне. Кнокаут испугался, что переусердствовал, он быстро опустил шлем, ища следы энергона из лопнувших магистралей. Ладонь Проула помешала ему тут же убрать руку. – Теперь можешь продолжать в своем ритме. Он в норме. Рико выгрузился, залив флюидом платформу и, едва выйдя в онлайн, полез целовать Кнокаута. Проул хмыкнул и вернул свое внимание к Джаззу. Кнокаут ответил на поцелуй, осторожно извлекая манипулятор. Ладонь была покрыта теплой смазкой. Рико потянулся вперед, с урчаньем облизывая кисть. – Я помню, один медик говорил мне, что эти системы подстраиваются, – Рикошет прикусил фалангу пальца. – Ты сейчас почти нулевка, – Кнокаут рассмеялся. – У меня есть специалист по снятию пломб, – Рико довольно оскалился. Кнокаут оказался на спине, удивленно глядя на устраивающегося на его бедрах Рико – словно его коннектор был личной собственностью партнера, а медик – лишь приложением. Он даже забыл о стеснении и о том, что на платформе – еще двое. Десептикон вспомнил, что никогда не апгредился в ТОМ месте. Конечно, приемная система обладает подвижностью, но все же... Точно ли Рикошету этого будет достаточно? Проул огладил открытое кольцо порта Джазза, а затем ввел в приемную систему два небольших излучателя. Джазз оторвался от созерцания своего брата, игравшего с передаюшими системами десептикона, и тихо рыкнул, узнавая девайс. Рико отвлек Кнокаута от размышлений, выдвинув собственный коннектор и направив ладонь медика к навершию, сжав свою ладонь поверх его пальцев. Статичная стимуляция, однако, была только на скрутке – бедра Рикошета двигались круговыми движениями, позволяя коннектору Кнокаута методично стимулировать группы датчиков в порту. Кнокаут сглотнул. Он перебирал кабели, пока не добрался до стержня. Он хотел бы ощутить навершие у себя во рту, но не мог этого сделать, поэтому начал ласкать его пальцами, сбрасывая искры. Рико завершил стыковку, чувствуя, что приближается к перезагрузке. Ощущения были прекрасны, отличить, какие идут из приемных, какие – из передающих систем, было сложно. Перезагрузка окатила мощной волной, отправив его в краткий оффлайн, выйдя из которого, Рико отстыковался и залюбовался своим партнером. Проул поднял серво Джазза к себе на плечи и ввел коннектор. Автобот застонал, предчувствуя удовольствие. Проул вбил до конца скрутку одним резким движением, активируя штекеры дополнительной фиксации и втискивая их в тонкие швы приемной системы. Джазз впился в покрытие платформы, вздергивая корпус в такт толчкам топлива и энергии, излучатели многократно усилили ощущения, одновременно не позволяя выгрузиться сразу. Проул наклонился, жестко целуя своего партнера. Через несколько кликов Джазз забился в перезагрузке, усиленной и продленной излучателями в его порту, даря божественные откаты. Проул выгрузился следом, опускаясь на покрытый флюидом офф-лайновый корпус. Утром Кнокаут пришел в онлайн от ощущения тяжести на корпусе и настойчивых пальцев в приемных системах. Активировав оптику, он уперся взглядом в два шлема у своего капота и сдавленно вскрикнул, почувствовав ладонь на коннекторе. – Р-рико?.. Джазз сонно ухмыльнулся и потянулся поцеловать меха под ним. Проул почему-то отворачивался и шумел. Кнокаут забарахтался, обнаружив, что близнец Рикошета тянется с поцелуем, и попытался растолкать своего партнера, одновременно уворачиваясь от настойчивого Джазза. Переступивший порог Проул фыркнул, наблюдая за возней десептикона, которого вознамерились спросонок употребить братья, очевидно, спутав с ним самим. Кнокаут беспомощно посмотрел на Проула, пытаясь отодвинуть Джазза. Мех хищно улыбнулся, устраиваясь в кресле напротив и разворачивая коннектор. Медик залился краской, стараясь закрыться. Рикошет – это одно, Джазз и Проул – совсем другое... В это время Рикошет, не получавший желаемого, наконец, сумел сломить оборону и резко ввел пальцы в порт. Кнокаут ахнул, раскрываясь. – Рико, помягче! Джазз рассмеялся, активируя оптику. – Так вот кто у нас тут такой неподатливый. Иди сюда, я тебя приласкаю, маленький десептикон. Кнокаут попытался отползти, но стоило развести и согнуть ноги, чтобы оттолкнуться, как ладонь Рико прошла глубже в порт, а Джазз с неуловимой скоростью опустил шлем и взял скрутку в рот. – Но я... пожалуйста? – Кнокаут затруднялся сказать, что именно он просит. Интенсивность ласк и внезапность всего акта стали катализатором – медик начал перезагружаться. Он случайно кинул взгляд на Проула и открыл рот от изумления – тот самозабвенно ласкал себя, раскинувшись на сидении. Старскрим выхватил Кнокаута и повел в сторону, оглядываясь через плечо на Рикошета. Сикер был отполирован и покрыт церемониальными стразами в честь предстоящей официальной церемонии заключения своего союза. – Кнокаут! Как я рад тебя видеть! – Я тоже рад, Старскрим. А почему... – Тише. Я узнавал у Мегатрона. Я тебя спасу! – От чего? – Кнокаут удивленно поднял оптограни. – От... этих. Этих! – Старскрим бросил взгляд в сторону Проула. – Я тоже читал этот их кодекс, и Мегатрон подтвердил – все правда. Если ты заключишь союз с Рикошетом, то фактически окажешься в союзе с Проулом, в его распоряжении. Ты можешь оказаться с ними на одной платформе, ты представляешь! Срочно рви колеса оттуда! Кнокаут замер. Не краснеть. Не заикаться. Смотреть прямо и делать вид, что ничего такого не было. – Да все хорошо, Старскрим, – протянул медик. – Правда. – Ты… уже? – проницательно отметил сикер, округляя и без того круглую оптику. – Совсем из процессора выжил? Что скажут, если узнают? – Ну... Мне все равно, – пожал плечами Кнокаут. – Правда, Джазз до сих пор ревнует. Пойдем, Старскрим. Мегатрон, наверно, уже ждет тебя. – Как ты вообще можешь иметь дело с ними... маньяками безумными, – Старскрим продолжил причитать до самых дверей в главный зал. – С большим удовольствием, – Кнокаут улыбнулся. – Особенно – с одним из них. – Ничего не осталось, Рико. Проул распорядился проследить, чтобы ни кусочка, ни проводочка не проскользнуло мимо плавильни. Быть может, автоботы и не станут добрыми и ласковыми киберкотятами, но и следовать путем саморазрушения не будут, Проул не даст. Поэтому не позволит сделать из Прайма мученика и героя, иначе война возобновится. – Смотрю, Проул и до тебя уже добрался, – Рикошет настойчиво отводил в сторону манипулятор Кнокаута, пытавшегося подхватить его под локоть и помочь идти. – Матрицу тоже уничтожили? Она – ключ к Вектору Сигма и продолжению кибертронского рода. Ах да, Проул опасается, что именно она и несла искру разрушения в больной процессор Оптимуса, заставляя его творить ужасное. Кнокаута передернуло при упоминании имени Прайма и от того, с какой легкостью Рико говорил о нем в беседе. – Проул опасается другого, – тихо пробормотал медик, пытаясь приблизиться к упрямому партнеру. – Чего же это? Что не сможет удержать автоботскую свору, не являясь лидером уровня Прайма? Что Матрица продолжит растлевать невинные Искорки, толкая их на путь зла? – с сарказмом проговорил Рико, замедляясь и опираясь ладонью о стену, чтобы передохнуть. – Ты не понимаешь. То, что творилось между тобой и Праймом – это было не просто плохо, это был абсолютный сбой программирования. И твоего, и его. Виновата ли в этом Матрица – вопрос, подлежащий выяснению... – Еще и его словами говоришь, – раздраженно фыркнул Рикошет, нависнув над Кнокаутом. – Это было добровольно и, Юникрона ради, хватит делать из этого драму! Створки двери в тронный зал распахнулись, впуская их внутрь. На троне задумчиво поджидал Проул, уставившись полуактивной оптикой в сторону. Иллюстрация: http://i.imgur.com/uFGG37i.jpg – Что ты хотел, Проул? – Кнокаут, я дал четкое распоряжение доставить Рико на ремтранспорте, – недовольно произнес он, отвлекаясь от размышлений. От холодного взгляда красной оптики Кнокауту стало не по себе, и он словно врос в пол, замерев на полусогнутых. – ЧТО ТЫ ХОТЕЛ, ПРОУЛ? – рыкнул красный мех, приближаясь к трону и оставив медика стоять у входа. – Иди сюда. Помнишь, где твое место? – Проул огладил правый подлокотник и похлопал ладонью, приглашая сесть. – Ради этого я шел через всю базу? Чтобы погладить твое эго нового Темного Лорда автоботов? А шеврон не треснет? В ответ на тираду громко и недобро зашипел Джазз, занимавший левый подлокотник. – Я тебя накажу за наглость, – холодно парировал Проул, сжимая кулаки. – Попробуй! – ощетинился Рико и для убедительности вывел заплечные ракетницы и наноклинки. – Я сяду туда, если посчитаю нужным. И тогда, когда посчитаю нужным. А теперь катись к шаркам вместе со своими замашками Властелина. – Уверен? – поинтересовался Проул, внезапно сменив гнев на спокойствие, приобняв Джазза и пригладив вибрирующие от возмущения дверки. Рикошет развернулся и собрался уходить, отмахнувшись. – Значит, дело было в носителе, а не в Матрице, – продолжил Проул. Обернувшись на щелчок пластин брони, Рико увидел, что в грудном отсеке Проула ярко сияет Матрица. – Хотя и она способствует... убедительности. Не уходи, Рико. Кнокаут, хватит паниковать, это была лишь проверка. – Матрица... она вселяет в меня страх, – честно признался доктор и шмыгнул за спину Рико, крепко обняв его поперек корпуса. – И благоговение. – Это Проул тебя пугает до шарков, а не Матрица, – буркнул Рико. – Матрица лишь источник энергии, запускающий Вектор Сигма. Не будь идиотом. – Источник энергии, который берет свою силу из мира Немертвых. Эта сила подпитывает своего носителя, усиливая преобладающие в процессоре директивы. У Прайма это было насилие. Насилие, от которого у тебя, Рико, зависимость. – Быть может, – вкрадчиво ответил красный автобот, – это Праймозависимость, ты не допускал такую возможность? Что дело в Оптимусе, в его привлекательности как мехе, доминанте, самце, говоря языком белковых? Видимо, поэтому ты пытался найти объяснение, сведя все к силе Матрицы. Не мог допустить мысль в свой могучий процессор, что мощь Оптимуса влечет одного из твоих партнеров. Или обоих? Ну-ну, не стесняйся, Джазз, ты ведь тоже это испытывал. Восторг и чистое удовольствие от подчинения. Да, Проул, все дело было в Прайме, в Оптимусе, с самого начала. Кнокаут затрясся, увидев, как оскалился Проул. Черный мех встал с трона и вплотную приблизился к Рико. – И ты знал об этом, знал всегда. Слияние Искр с Джаззом давно дало тебе ответ, ведь так? Хочешь получить дополнительное доказательство? Моя Искра здесь, – Рико разблокировал грудную броню и открыл Искру. – Никто не ушел. Ни я, ни Джазз. Почему? Все здесь. Искра Проула открылась навстречу, спеша поглотить сияние Искры Рико. – Потому что вы две половинки одной Искры. И если любит один, то и другой тоже... даже если не хочет, – тихо пробормотал Проул, погружаясь в слияние. – Джазз и его чувства ко мне... И ты, с этой шлаковой зависимостью от Прайма. Поэтому... – Поэтому Джазза вело на Прайма... а я принял тебя, хотя был не до конца согласен, – договорил за него Рико. – А теперь сопротивляется Джазз, отказываясь принять Кнокаута. – Замкнутый круг? – Это не замкнутый круг, это – близнецовые Искры, – медленно проговорил Рикошет, перезагружаясь одновременно с Проулом. Кнокаут сначала облокотился о широкий подоконник, затем залез на него полностью, наблюдая за Проулом и Рикошетом и размышляя. Острый взгляд Джазза жег ему броню, и медик в итоге повернулся, коротко и рассеянно улыбаясь. Автобот подошел ближе. – Джазз, я прошу прощения за личный вопрос... Я совсем тебе не нравлюсь? – Он не личный, он идиотский, – автобот фыркнул. – Я понимаю... – десептикон вздохнул. – Но мне важно знать. Джазз продолжал сверлить десептиконского медика оптикой. – Понятия не имею, как должны были встать звезды на небе, чтобы Рико выбрал тебя. Кнокаут вздохнул. Разговор Проула и Рикошета не выходил из его банков памяти. Близнецовые Искры... – Скажи, пожалуйста, Рикошету, что я уеду на пару дней. Мне нужно подумать. Кнокаут вышел в коридор, а через некоторое время – из здания Сената. Рикошет отказывался от слияния, стал более замкнут и насторожен. И грезил умершим Праймом. Психология и психиатрия не были специальностью медика, но ситуация была типична. Если даже Проул не может заменить Оптимуса, то что сможет предложить Кнокаут? Мех знал, что не вправе обвинять в чем-то Рико, но на Искре было тяжело. Десептикон наивно полагал, что самая большая преграда между ним и партнером исчезла, но... Дезактивированный Прайм стал живее всех живых для Рикошета, украсть партнера у этого призрака хотелось до дрожи в манипуляторах. Это было безнадежно, разве что у самого Рикошета появятся какие-то новые планы и желания. Может, подождать? Бывает же, что события входят в колею. Кнокаут знал, что влюблен по самые антенны. И это здорово искажало оценку. Но он физически не мог отказаться от Рикошета. Здание, в котором находилась его кварта, пострадало не так сильно. Кнокаут вошел, скинул покрывало с платформы, достал из субкармана плед (не очень приятное ощущение – тянуть из себя плед) и лег. Если ситуация заходит в тупик, иногда бывает важно отдохнуть. Конечно, убираться здесь еще придется... Зато он сможет сменить обстановку. С этой мыслью Кнокаут ушел в оффлайн. Игнорируя недовольство Джазза, Рико покинул свое место в зале совещаний и свалил из здания правительства. :: Я выполнил свои обязательства, Проул. Нас не будет недели две. :: :: Вас? А я? Я тоже хочу, Рико! :: :: Через две недели вы оба должны быть в резиденции, Рикошет. Джазз, верни свое внимание к докладу. :: Рико несколько кликов разглядывал свернувшегося на платформе Кнокаута, затем выудил из субкармана салфетку и прижал к фэйсплейту голубого меха. Ожидаемое сопротивление было недолгим и слабым. Проверив охранные системы кварты, собрав вещи на свое усмотрение и вручив их паре дронов, Рико подхватил на руки голубой корпус и отбыл. Встретивший их Шоквейв не нашелся, что возразить. Он активировал космомост, но как только соединение закрылось, связался с Мегатроном и сообщил о произошедшем. Кибергород переливался и сиял вечерними огнями, и на мгновение Рикошет пожалел, что не может показать эту красоту впечатлительному партнеру. Однако рассудил, что в ближайшие пару недель будет возможность осмотреть местность, и спешить некуда. Кнокаут за все время перехода через мост и краткой поездки до здания отеля не издал ни звука, мирно посапывая вентиляцией. Вежливый персонал не задал лишних вопросов, видимо, сочтя, что второй гость их люкса просто наэнергонился до отключки. Рико распорядился не тревожить их без экстренной необходимости и унес свой ценный груз в номер. Опустив Кнокаута на широкую платформу, он бегло осмотрел комнаты и широкую террасу с бассейном. Вид на город открывался восхитительный, Джазз обзавидуется, увидев снимки, – ехидно усмехнулся себе под шеврон Рико, заказывая полный пакет обслуживания фотодроида. Вернувшись в спальню, он устроился в изножье платформы, поджидая, пока Кнокаут выйдет в себя. Кнокаут медленно выходил в онлайн. Все-таки хорошо, что он решил заехать к себе, хорошая перезарядка – это то, что ему было нужно. Минутку. Он был похищен. Или ему пригрезилось в оффлайне?? Кнокаут осторожно активировал оптику. Потолок с лепниной был явно не из его давно не знавшей ремонта кварты. Его похитили. Джазз прав. Каким идиотом надо быть, чтобы покидать резиденцию Проула, когда обстановка все еще так напряжена? Возможно, ему стоило попросить об охране... Десептикон повернулся на платформе. Рядом с ним сидел Рикошет. – Рико... – Кнокаут провентилировал, чувствуя, как огромное напряжение покидает нейросеть. – Что случилось?.. В мгновение ока Рикошет оказался на Кнокауте и вжал в платформу, довольно рокоча движком. – У нас отпуск. На Небьюлоне. Только ты, я и куча развлечений. Развлечений, – Рико лизнул белое ушко и зарылся фейсплейтом в шею голубому меху. – Подожди минутку... – Кнокаут уперся ладонями в мощную грудную броню. – Это что, был ты? Ты вырубил меня, а затем вывез на Небьюлон? Рикошет? – Я. Идем смотреть, как тут красиво, – Рико поднялся, сгреб медика с платформы и понес на балкон. Следом полетел мелкий фотодроид, запечатлевая каждый шаг. – Это идеальное место. Опустив Кнокаута на пол возле бассейна, он приобнял его одним манипулятором за талию, а другим обхватил голубой шлем за затылок, притягивая в поцелуй. Фотодроид защелкал затвором, делая снимки. – А теперь смотри сюда, – Рико развернул Кнокаута лицом к городу и обнял. – Красота? Кнокаут повернулся. Затем снова посмотрел на сияющую оптику Рикошета. Его партнер немного не в себе, явно маниакальная стадия. Их отношения никогда не будут скучными, это точно, и он сам явно простился с процессором, раз ему это кажется забавным. Вид города, расстилающегося у подножия горы, на которой размещался отель, был прекрасен. – Да, красота, – Кнокаут огладил манипуляторы, обнимавшие его корпус. – Еще кое-что, – Рико наклонился к самому аудиодатчику, легонько касаясь губами белого ушка. – Ты станешь моим партнером официально? Здесь более подходящее место для предложения, нежели зачуханный медбей на десептиконской базе. Колени медика опасно подкосились, и он повис в объятиях, явно пытаясь переварить сказанное. Он должен был узнать у Проула, насколько все это типично, и что следует за такими крутыми подъемами. – У тебя есть время подумать. Вечером церемония по небьюлонским обычаям, а пока... – Рико прыгнул в бассейн, прижав к себе визжащего Кнокаута. Холодный растворитель на броне и горячий джампер в системах составляли умопомрачительный контраст. Кнокаут стонал, цепляясь за броню Рико, словно скраплет, оголодавший в своей ловушке. Искра в его груди полыхнула, устремляясь навстречу слиянию. – Мой прекрасный маленький медик, – Рико крепко стиснул меньший корпус, чувствуя, что интенсивность откатов вот-вот отправит его в перезагрузку. Слияние Искр пришло в полную фазу, как и положено при бондинге. Ослепляющее и дезориентирующее удовольствие от соединения систем растворило последние страхи Рико – опасения, что подобное соединение вновь будет болезненным, было последним препятствием к внутреннему комфорту Рикошета и гармонии с партнером. Кнокаут вскрикнул, уходя в перезагрузку. Последнее, что он почувствовал – это жар в груди, словно сплавляющий их воедино. Иллюстрация: http://i.imgur.com/sSQoY94.jpg Они позавтракали, затем спустились в город. Рикошет был спокоен и слегка задумчив. Они ходили по улицам, разглядывали дома и витрины, нашли какой-то тихий парк. Кнокаут вдруг вспомнил, что отключил связь, и отправил письмо Старскриму, чтобы тот не волновался. Время до вечера пролетело незаметно. – Ты готов? – Рико опустился на пол между колен Кнокаута, сидевшего в кресле, и обнял за талию. – Церемония будет недолгой – наши сигнатуры внесут в общую летопись и выдадут свидетельство. – Готов, – Кнокаут улыбнулся, поглаживая антенны на черном шлеме. – Хорошо, тогда идем. В зале для церемоний у самого входа их остановил мех с лазером и по очереди нанес на броню глифы, пообещав, что следов не останется через несколько месяцев – глифы будут видны только на сканерах. – Пройдите сюда, – распорядитель церемоний пригласил их к алтарю-терминалу. – Опустите правые ладони сюда. Сейчас будет немного больно – компьютер возьмет пробы вашего энергона для профайла и запишет информацию сигнатур. Все, теперь вы официально оформлены как пара. Поздравляю! На шлемы с потолка посыпалась мелкая мишура и блестки, защелкал фотодроид, который как привязанный следовал за Рико и Кнокаутом, снимая все подряд к немалому возмущению голубого меха. В последний день на Небьюлоне Кнокаут проснулся от того, что на платформу что-то высыпали. Открыв оптику, он обнаружил стопку планшетов, доставленную фотодроидом, и довольного, как стая шарков, Рико, листающего снимки. Медик рассмеялся и подвинулся в сторону. – Рико, их так много, мы не будем успевать их пересматривать. – Зря ты так думаешь. Вот эти два – самое вкусное, если ты понимаешь, о чем я, – Рико усмехнулся и подтолкнул планшеты ближе. – А на этих церемония. А вот эти с той поездки за город на энергоновые бассейны. – О нет-нет-нет, вот это точно не надо везти на Кибертрон! – в отчаянии пискнул Кнокаут, пытаясь отобрать планшеты и стереть содержимое. – Щас! Мое, все мое, – Рико выхватил планшеты и спрятал в субкарман. – Ты – тот еще милаш, если тебя оттянуть чистым топливом. – Рико, сотри все, я тебя прошу! – Странно, что ты не хочешь стереть более откровенные снимки. – Какие это? Рикошет вывел снимок с планшета на проектор. Кнокаут боднул лбом платформу, стыдливо пряча фейсплейт. – Праймас, неужели мы делали это, – голос Кнокаута был приглушен покрытием. – Ну, ты хотя бы сделай так, чтобы снимки никто не увидел... Кнокаут повернулся к Рикошету, его фейсплейт пылал. – Кроме Джазза и Проула – никто не увидит. Или останется без оптики, – пообещал Рико, продолжая увлеченно листать снимки. – А им-то зачем?.. – Кнокаут со стоном исчез обратно в покрывале. – Как зачем? Это же Джазз и Проул, – недоуменно пробормотал Рико, дергая Кнокаута, чтобы показать снимок. – Смотри, какой ракурс. Я и не знал, что ты настолько гибок. Особенно когда убегаешь от местной фауны, прыгая через забор. – Что, ты и этот покажешь? – десептикон обреченно вздохнул. – Рико... – Я тебе потом покажу кое-что еще, когда вернемся. Снимки. Если Джазз будет доставать, напомни ему про утренний Полихекс, – доверительно сообщил Рико. – К нему в кварту забрался скраплет. Визгу было! – Да, и тогда он точно отгрызет мне шлем, чтоб больше не осталось тех, кто знает про "утренний Полихекс", – Кнокаут рассмеялся, вылезая из покрывала. – Не знал, что ты так увлекаешься фотографией. Или компроматом, – медик поцеловал соузника в фейсплейт и направился в душевую. – В партнерстве это неизбежно, – пробубнил Рико, пряча все заинтересовавшие планшеты в субкарман. – В нашем, по крайней мере. Тут даже Проул бессилен. – Ты должен был меня взять! Да, мне Проул сказал, что не должен, и он мне сделает Небьюлон здесь, но это не по-братски, – Джазз дулся и передергивал затвор. – Могли бы меня выпустить рядом... А фотки есть? – Проул тебя свозит куда-нибудь, – отмахнулся Рико. – Смотри. Джазз сердито зашипел, увидев свидетельство о регистрации. – У вас обоих кибертронское гражданство, – буркнул автобот. – И вы сейчас на Кибертроне. – Джазз, мелким шрифтом читай тоже. Ну, для разнообразия. – И что? У меня туго с юридическим образованием. – Там написано, что власть заключать союзы дана Праймом Кибертрона, Джазз, – Рико вздохнул и ткнул близнеца в надпись. Джазз выругался по матрице, отпихнул от себя сертификат и полез на руки к Рико, предупреждающе оскалившись на Кнокаута. – Джазз, – попытался ссадить брата Рико. – Рико, я хочу! – синий мех заворчал, цепляясь за броню. – Тебе Проула мало? На тебе еще фон остался. Кнокаут, мигая, смотрел на Джазза. Близнецам нужен контакт, Искровой – в приоритете. Но шарк, кажется, он сам ревновал. Праймас, им с Джаззом надо будет прийти к общему соглашению относительно этого. Ведь не могут же они вечно конфликтовать. Медик нерешительно приблизился к братьям. :: Рико, как мне следует поступить? Вас оставить? :: :: Если хочешь – останься посмотреть. Тебя в медотсеке ждали, нет? :: :: Сейчас? Шутишь? Конечно, нет. Я бы хотел остаться... : Кнокаут сам не знал, что подвигло его на это решение. Медик сел рядом, глядя на близнецов. – Что, – Джазз облизнулся, ухмыляясь, – любопытство жрет? Кнокаут молча кивнул. Джазз отвел манипуляторы брата в стороны, показывая, что хочет все сделать сам. Ловко вскрыв паховую броню Рико, он спустился ниже, потираясь щекой о броню на животе и навершие коннектора. Рико развел колени в стороны, его ладони опустились на плечи брата. Мех повернулся к своему партнеру, обнажая клыки в улыбке. Кнокаут почувствовал, что краснеет. Вид Рикошета, возбужденного, с готовым оборудованием, заводил его. Джазз вновь заполз на Рико, намереваясь сесть на коннектор, когда Кнокаут, поддавшись какому-то порыву, развернул его и усадил спиной к Рико. На удивленное ворчание медик отозвался оскалом – не страшным нисколько ввиду отсутствия клыков, но весьма красноречивым. – Коннектор выдвинь. Пожалуйста? – голубой мех потянулся и на пробу укусил Джазза за квадратное ушко. – Еще чего! – Джазз рыкнул. – Не дорос еще хвататься за мое оборудование... – Выдвигай, или я не начну подачу, – Рикошет сжал клыки на магистралях Джазза. – Юникрон вас возьми... – мех раскрыл броню. Кнокаут зашипел в ответ, подражая угрожающему шипению близнеца, и опустился на коннектор Джазза, мысленно надеясь, что у того нет никаких сюрпризов в джампере. Джазз некоторое время с негодованием смотрел на Кнокаута. Он бы здорово его вздул... хотя... Рико в это время начал подачу, и автобот взлетел на импульсах удовольствия. Ну, возможно, он исполнит свое намерение чуть позже. Шарка с два им тут десептиконский будуар встанет.