Перестанем видеть небеса

Вера в себя штука сложная, Чонгук решает во чтобы то ни стало ею обзавестись. Жаль ее на развес не продают на рынке, это ведь было бы так удобно. Раз и отвесил сколько тебе надо. Чонгук скромный, он понимает, что чрезмерная уверенность — это тоже не хорошо. Однако, когда он смотрит в глаза Дон Ука у него не остается вопросов. Они все делают правильно, они вместе, и в этом их сила. Чонгук верит, что придает возлюбленному сил, в принципе и ему самому так легче — он кому-то полезен. Нет, не просто кому-то, а самому дорогому человеку. Поправляет себя и отпускает руку Ука, с такой надеждой и желанием в глазах идущего на кастинг. — Удачи, — сжимает за него кулачки. Черт, а ведь обычно он старался не желать людям удачи, в обратную работало. Кусает губы от переживания весь вечер и весь день. Сдерживается не звонить и не писать — не хочет отвлекать. Только вечером, ближе ко сну, уточняет, как все прошло. Получает скромное «хорошо». А что значит это «хорошо» никогда понятным и не было. У Дон Ука всегда все хорошо и спокойно. Он иногда кажется Чонгуку нереальным каким-то, как это быть спокойным? Как это мало о чем волноваться? Точнее, он уже привык как это, но не привык, что так правда бывает, что так можно. Дон Ук красивый, воспитанный, тактичный, добрый и заботливый, Чонгук считает, что ему очень повезло с парнем. Он, наверное, спас мир в прошлой жизни. Утыкается носом в родное плечо и аккуратно кладет руку поверх его груди. И дышится так по-особому легко и приятно. Рядом, тихо, семейно. Счастливо. Говорят, счастливые часов не наблюдают. И лет, видимо, тоже. Или время так скоротечно. Оно совсем не щадит Чонгука. Он старается верить в себя месяц за месяцем. Даже ведет небольшую статистику в своём закрытом телеграмм канале. Улучшения присутствуют. Не значительные, но они есть. Ему однажды так хочется не только постоять в свете софитов, но и торжественно передать микрофон Уку, на телешоу или какой премии совместной, гордо глядя в светящиеся счастьем глаза. Его Ук молодец. Он наконец получил первую роль. Талантище. И хотя в дораме предполагаются сцены с поцелуями — Чонгук совсем не ревнует. Ну не по девушкам его ненаглядный. Его ненаглядный по самому Чонгуку. Чонгук расплывается в улыбке, так намертво приклеивающейся к лицу от этой мысли, и отсвечивает ей тихо-мирно на съёмочной площадке, благо пропустили. Плакат не рисовал, но очень хотелось. Имя и сердечко, так ярко и запоминающе — как сам Дон Ук в душе Чонгука. Он знает, что его любовь на грани обожания и нередко шутит об этом. Ведь можно спокойно обожать, когда глаза напротив тоже сияют любовью, можно в них тонуть. Можно расслабиться и доверять, а это так комфортно. Говорят, здоровые отношения — это скучно, говорят, в них эмоции как неживые и сам ты можешь слишком уйти в зону комфорта, упустить момент, когда превратишься для человека в подобие мебели. Есть люди, которые влюбляют и растапливают, но его Ук не из таких. Его руки тёплые, глаза добрые, он весь просто солнце. Чонгук рядом с ним светится, понимает, что нужно научиться светиться независимо от него, но прощает себе эту слабость. Если глаза сияют при взгляде на Ука, значит у него чувства такие крепкие, что ничего не может их сломить, а это ведь хорошо, да? Любить отчаянно лучше, чем никогда. С этой мыслью Чонгук встречает объятиями Дон Ука, крепко-крепко держит его в руках словно отнимут, утыкается носом в его грудь. Как же здесь ему хорошо. В тепле его души, носом в его свитере, и кажется, что так нужно руками забраться под ткань, но нельзя, нужно потерпеть до дома. Там можно обнимать сколько угодно, в разумных пределах, но сколько угодно. К черту пределы. Чонгук целует Дон Ука тут же, как только закрывается за ними дверь квартиры. Они ещё не популярны, за ними не следят, но всё-таки нетрадиционные отношения и… Чонгук на секунду усмехается в его губы, вспомнив свою нелепую шутку, про то, что если бы при искренних поцелуях сердечки витали в воздухе… Ук тогда сказал, что было бы нехорошо для нетрадиционных пар. Так что ладно, пусть сердечки не витают, но Чонгук целует его искренне. И честно искренне забирается пальцами ему под футболку. Как же горячо. Он обожает этот животик, чуть мягкий, но с намеками на пресс. — Уки, не качайся… — С тёплым выдохом в губы. — Чего? — тоже с улыбкой, слегка останавливая Чонгука рукой, прыткость замедляя. Дон Ук переболел недавно сильно, пока не ходит в тренажёрный зал, но вскоре снова начнёт там зависать по два часа. А он такой… такой медвежонок сейчас, что обтрогаться можно и кончить даже уже от этого. Не факт конечно, что без рук. — Ну если для работы надо будет… а я только о себе думаю, это неправильно. — Именно. Чонгук ещё раз грустно проводит по его животу пальцами. Раньше ему нравилось смотреть на парней с очерченным прессом, но, повстречав Ука, вкусы сменились. Теперь так тянет на уют. На комфорт, нежную ласку и его мягкий животик. Целовать его, лежать на нем, беречь. — Эх, моя подушечка. Грустно так ему стало, но не озвучил, что на тёрке фиг уснёт потом. Получает чмок в лоб и убирает руки от парня, предлагая ему пройти на кухню, запал спал немного, нацелуются ещё. Просто все эти съемки… страшно отчего-то Чонгуку.