У Меня с Именами Плохо

— Держи его! Хвост ужасного чудовища брякнул о прутья клетки; звук напоминал удар чугунной кастрюли об голову. Два плечистых здоровяка в броне сидели у него на голове, ерзая от огня, и не давали подняться, пока другие два обматывали ящера огнеупорной проволокой. Толпа викингов стояла вокруг, потягивая пиво и сонно наблюдая за зрелищем. Стоило ящеру дергаться, как народ охал и отступал назад, а стоило замолчать, как снова возвращался и разглядывал дивного зверя. Рассеченный шрам красовался на его предплечье, рубиновой крови было почти не видно на красной чешуе - это дело рук Вильдсвина. Сам Вильдсвин алчно потирал руки, скрипя перчатками, пока Гринлейк Жадина отсчитывал ему золото. Да, за это мерзопакостное рыло лидер Братства Охотников ему много отвалит! Монет 400, не мень-... — Стой, сколько? 100? — Вильдсвин сохмурил брови, вынуждая Гринлейка неохотно повернуться к нему, почесывая длинные каштановые волосы, плавно перетекающие в бороду. Он потянул воздух сквозь зубы (штук трёх не доставало) и пожал плечами. — Долю драконов мы теперь отдаем англичанам. Есть вопросы, спроси у них. Юноша молнией перевел взгляд на рыжего парня между клеток, за которым носилась толпа воинов в сине-серебрянных латах. Его черный, длинный плащ с лазурным гербом мёл пыль на площади Дёртвельда. Дивное зрелище - викинги работают на англичанина - но с приходом Северной Королевы он стал постоянным гостем Братства Охотников, ведь та одаривала их щедрыми дарами взамен на помощь в войне с югом. Этот рыжий и высокий, молодой пацан, Вольфгард, вроде бы, был правой рукой королевы — хотя Вильдсвин всегда шутил, что он был ее верным песиком. Манерное чучело, вот он кто! Вильдсвин закатал рукав, готовый набить ему рожу за 300 украденных (а иначе отобранный процент и не назвать) золотых, но почувствовал, как ему на плечо опустилась рука Фила. — Он того не стоит. — Парень скривил лицо, и его зелёные глаза с жалостью сверкнули, как два изумруда. Вильдсвин фыркнул, но взял мешочек, попутно сплюнув под нос ужасного чудовища, за которым гонялся всю ночь. Зверь пыхтел от усталости, выдыхая остатки густого дыма. «Наверное, грустно быть огнедышащим ребенком неба, а умереть будучи проданным за 100 монет. Хотя мной, рептилия, быть куда грустнее.» Товарищи спешно покинули площадь, оставляя торговую перепись на бюрократов с акцентом. *** — Я ненавижу англичан, — Вильд стукнул кружкой эля об стол, а Фил с надлежащей жадностью принялся слизывать пролитую священную жидкость с поверхности. — Я на них больше не работаю. — Да-да,— При освещении свечей русые волосы Фила казались золотыми, что придавало ему, чудаку и такому же обалдую, серьезности; а может, Вильду просто чудилось от второй порции. — Снова "больше не работаешь". Как на прошлой неделе. И неделей ранее. А начиналось всё, кстати, с «я на них работать не буду». Ничего, на неделю твоих сбережений хватит, а там ко мне на пивоварню пойдешь. На неделю? Вильдсвин затупил в стену; в расчетах что-то не сходилось. — Ты не откладывал деньги? — Фил горестно облизал пальцы от пивной пены, хмурясь на отчаянный взгляд своего приятеля. Зрелище печальнее, чем жуткая жуть на борту корабля. — Ты не откладывал деньги. — И не пойду я пиво варить. Я этими руками скрилла поймал. Я рога ему обломал, понимаешь? Он извинялся потом. — Вильдсвин хмуро опустил голову на кружку, рассматривая свое отражение. Двадцатилетний темноволосый парень в расцвете сил, взгляд как у фурии, амбиции, как у смутьяна. И вправду; Вильдсвин был хорошим охотником. Негоже такому пропадать на ферме. Он перевел взгляд на Фила — а вот ему да, ему самое то. С таким глупым взглядом только с пивом жизнь связывать. Подумал об этом юноша, конечно, по-доброму. Фил дураком вовсе не был; скорее очень одаренным и умным лентяем. Об этом уже свидетельствовала его ухмылка, медленно становящаяся шире. — Что? — Вильд напрягся, видя, как его товарищ нагибается к нему. — Пойдем помочимся на вещи Вольфгарда. Как вы уже догадались, Фил действительно был исключительно остроумен. Вильдсвину даже казалось иногда, что он был послан на этот свет только для того что бы сдерживать гениальность своего приятеля; например, как в тот раз, когда они продавали булыжники как яйца громмеля; или в тот раз, когда пытались запихнуть целого яка в пасть шепоту смерти; или... — Вещи ещё не успели погрузить, они стоят в порту. Хочешь окончательно порвать с охотниками? Сделай так, что бы Гринлейк тебя больше не нанял. Мы викинги, если что-то стоит на нашей земле — мы имеем право на это нассать! Вильдсвин прошел через все стадии шока: гнев, отрицание... Он взглянул на ожоги на своих руках, думая, как его в сотый раз развели на деньги, как мама говорила ему, что он пригодный жених, хотя в последний раз трогал девочку года три назад, и пришел к весьма эмоциональному заключению, что его жалкая жизнь начинает идти ко дну. Любимой у него не было; дамы для него были третьим видом разумных существ после драконов и мужчин. Родители умерли давно, заботиться (кроме, конечно, Фила) не о ком. Теперь ещё и работы нет. Накипело так, что в имеющихся обстоятельствах поданная Филом идея казалась полностью резонной. *** — Так куда ты? — Фил аккуратно развязал пояс на штанах, оглядывая грузовую платформу. И вправду: вещи иноземцев ждали своей погрузки утром перед отплывом. — Обратно в наёмники. Не считая морского бриза и стука струй воды об ящики, повисла тишина. Убивать чудовищ — это одно, но людей.. Даже для викингов это было делом второсортным, какая уж тут Вальгалла после смерти. Возможно, на стабильности психики Вильдсвина сыграло то, что резал он пьяниц и кошмары о них его не мучали. Один Фил ему другом был, не смотря ни на что, хотя и знакомы они всего несколько лет — Вильд однажды грабил пивоварню Фила и они начистили друг другу морды. Так и подружились. — Вильдсвин, шухер! Парень судорожно натянул штаны, но быстро понял, что к чему, когда услышал гыгыканье над ухом. Он молча дал другу ляпоса за подставу и снова перевел взгляд на водяную гладь. Погода была не май, холодная зима. — У меня щас отмёрзнет-.. Вечер Добрый, сир Вольфгард. Парочка обернулась и обнаружила перед собой правую руку королевы. Он либо не был обременен тем, что они делали, либо искренне не понял, но и не суть важно. Вид у него был мрачноватый, не смотря на растянутую улыбку - было в нем что-то неестественное, как будто он притворялся человеком, а не был им на самом деле. Он был молод и смазлив как для советника, а для здешних суровых земель так вообще был чужаком с этими аристократичными скулами и стройным телом. Парень даже не мог вспомнить это лицо без жуткой улыбки. — Вильдсвин? — Его голос лился, как ручей; не тот, разливать который минутой ранее приходили парни. — Ага, — Помедлил он, — сир. — Тяжёлое время, да? Хорошим охотникам нынче недоплачивают. Вильд молчал, пытаясь понять, что затеял Вольфгард. Он никогда не говорил с ним - уж больно важная и деловая особа для простого викинга, так что такое прямое обращение абсолютно сбило охотника с толку. — Выяснилось, что я в этом виноват. Неловко как-то вышло. — Он не сводил взгляда с собеседника, будто бы даже не моргая. — Деньги нужны? Фил, демонстрируя абсолютный протест, открыл рот, что бы дать этому выскочке ответ, который он не ожидает, но было слишком поздно: Вильдсвин уже услышал слово «деньги». — Я доставлю любого дракона за день. — Это я могу и сам, мне нужен человек - на них уходит больше бумажной волокиты. Приключение на день-два, сплаваешь на остров, убьешь дикарку, приплывешь. Туда-обратно. Советник всучил юноше бумажку в руки, но одернул ее ненадолго. — Читать умеешь? — И считать тоже. Парень спешно дописал что-то, лишь затем отдав записку с деталями. — Тысяча золотых, если принесешь мне ее голову. Спокойной ночи. Вильд так и остался стоять на месте, пока их покидала фигура иноземца. Возможно, утром он проснется и этот тип почудится ему нотками пива, бьющими в голову.. Фил приготовился говорить, но Вильд прервал его, подняв руку. — Не надо меня жалеть.