Ядовитая любовь

      — Его тело поражено ядом.       — Мы не можем сделать противоядие.       — Ему осталось совсем недолго.       Энджи впервые чувствовал себя беспомощным. Врачи ни на что не оказались способны. Его сын лежал в больнице вот уже неделю. Никто ничего не мог сказать или просто не хотел. Что самое противное — его донимал Мидория, пытаясь узнать, где Шото. Старателю показалось это слишком странным. Он знал, что его сын с Деку не разлей вода, что не очень радовало, если честно. Но прошла уже неделя... Это заставило Старателя знатно задуматься. Именно поэтому он решил не сообщать пока Мидории местоположение Шото.       Также в больнице каждый день сидела Лили, но её не пускали в палату, даже не смотря на то, что она пыталась убедить врачей, что является невестой Шото. Но дело просто в том, что сам Энджи велел никого не впускать, пока не станет известно, как вылечить его сына. В особенности героя Деку.

***

      — Каччан, что мне делать? Я не могу его нигде найти, — Изуку затягивается и пытается унять дрожь в руках. Он еле держит телефон, в котором хотелось бы услышать голос Шото вместо Кацуки.       — Попробуй морги обзвонить.       — Твою мать, если ты ещё раз пошутишь подобный образом, клянусь, я разнесу тебе лицо!       — Ладно-ладно, извини, — на фоне доносятся голоса, и Кацуки, кажется, просит оставить его в покое. — Вообще, я слышал неделю назад произошла какая-то шумиха на важной встрече богатеньких людей. Но в итоге всю информацию скрыли. Я могу попробовать поискать что-нибудь, связанное с тем мероприятием.       — Но Шото вряд ли бы там появился...       В голове резко возникает несколько мыслей. Одна хуже другой, но вполне возможно, что это может быть правдой. Изуку хочет верить, что он ошибается, что с Шото всё хорошо, но ведь не мог он просто так исчезнуть без предупреждения. Чем Мидория больше думает, тем больше убеждается, что здесь скорее всего причастен Старатель.       — Каччан, у тебя есть знакомые из больницы? — Бакуго отвечает, что сможет найти, если потребуется. — Думаю, с ним могло что-то случиться после нашей ссоры. И если в этом замешан Старатель, то постарайся поискать Шото в лучших больницах, но не напрямую, а...       — А узнать через медсестёр, понял тебя. Как будут новости, сообщу.       Изуку в последнюю секунду успевает поблагодарить Кацуки, и тот кладёт трубку. Теперь остаётся лишь ждать и надеяться, что Мидория ещё успеет. Идти к Энджи нет смысла — тот всё равно ничего не скажет, Изуку уже понял, что всё держится в тайне. Он корит себя за то, что не остановил Шото и дал ему уйти. С другой стороны Мидория просто-напросто не ожидал такого. Шото никогда не позволял себе ни с того, ни с сего поднимать голос и устраивать ссору на пустом месте. Вспоминая его слова, Изуку становится до боли смешно, ведь всё это так глупо. Шото сам помешан на геройстве именно благодаря Мидории, который смог разрушить стены вокруг ледяного сердца. Смог достучаться и дал понять, что Шото не раб кровных уз, и что он волен принимать решения самостоятельно. Они вместе пообещали спасать людей и друг друга. И если понадобится, Изуку напомнит Шото об этом, когда они вновь увидятся.

***

      — В смысле посещения запрещены?       Что вообще происходит? Почему никого не пускают к Шото? Точнее не так. На регистрации делают вид, будто его и нет вовсе в больнице. Но Кацуки уверен, что он здесь. Знакомая медсестра сама проверяла его.       — Мидория?       Изуку поворачивается на голос и видит Старателя. Резко возникает желание схватить его за горло и придушить на месте.       — Здравствуйте, Старатель, — Изуку натягивает улыбку, хоть и даётся это с трудом.       — Что ты здесь делаешь?       Мидория не сразу замечает девушку позади него. Однако как только она начинает спрашивать что-то у Энджи, Изуку становится всё понятно. Милая внешность, красивая речь, прямая осанка и эксклюзивная одежда. Идеальная партия для Шото.       Изуку пускает смешок, и Старатель в удивлении приподнимает бровь. Если Шото не смог всё рассказать, то это сделает Мидория. Вечно они всё равно не смогут прятаться, рано или поздно правда всплывёт на поверхность. И терять Шото из-за этого Изуку не собирается.       — Мы можем поговорить?       — Отойдите, пожалуйста, от стойки, вы мешаете другим пациентам, — прерывает их медсестра, и Мидория кивает.       — Нам не о чем говорить. Извини, у меня нет времени на болтовню.       Старатель направляется к лифту, и Мидория следует за ним. Никто не сможет помочь Шото кроме самого Изуку. Ни Энджи, ни тем более эта незнакомка. Мидория ни в коем случае не подпустит её к своему соулмейту.       — Торопитесь к Шото? — Старатель тут же останавливаться, но не поворачивается к Изуку. — Вот только вы ему никак не поможете. Вы как раз виноваты в его состоянии.       — А вы откуда знаете? — спрашивает Лили. Секундой позже на её лице отражается страх.— Неужели вы и Шото...       — Давайте поговорим на улице, пожалуйста...       Когда двери лифта открываются, сердце ухает куда-то в пятки. Изуку не может вымолвить и слова, всё его внимание сосредоточено лишь на Шото, который отчаянно пытается выйти. Встретившись взглядами, Тодороки-младший хватается за футболку в области груди, а на глазах выступают слезы. Выглядит он просто ужасно, и, сделав всего один шаг, парень начинает падать, и Изуку еле успевает поймать его. Энджи тоже собирается подоспеть на помощь, но сталкивается с убийственным взглядом.       — Не подходите, — строго говорит Изуку и поднимает Шото на руки. Тот еле держится в сознании, но крепко хватается за любимого. — В какой палате он лежит? — Ответа не следует, что начинает бесить ещё больше. — В какой. Палате. Он...       — На верхнем этаже, — с хрипотцой отвечает Лили и тут же опускает взгляд. Она чувствует себя явно лишней.       Изуку прижимает Шото ближе к себе и заходит в лифт. Энджи сильно сжимает руки в кулаки, но остаётся на месте. Мидория ясно дал понять, что не подпустит никого к Шото. Когда двери закрываются, Старатель до боли сжимает челюсть, вспоминая слова Изуку. Вряд ли это ложь. Мидория не стал бы говорить что-либо от балды. Но судя по всему, Энджи теперь и не узнает, в чëм провинился перед сыном. Лили прощается и с грустной улыбкой на лице намекает, что Шото в надёжных руках, и что ей здесь больше делать нечего.