клин клином

Сону любит такие вечера. Теплые, но не жаркие, когда воздух достаточно свеж, и не влажный. Такие вечера имеют особую прелесть: они звездные и яркие. Сону хочется гулять до утра и возвратиться домой только под утро, когда город начнет дышать рассветным туманом. Сону совсем не хочется домой, поэтому усаживается на лавочку в парке и пялится на пустой экран телефона немигающим взглядом. Чонсон не звонит и не пишет практически неделю, у него семейные дела, и он улетает в Чикаго. А Сону обидно, практически до слез. Вот поэтому он не хотел переступать черту. Знал, что влюбиться, потому что в Пак Чонсона невозможно не влюбится. Он умеет очаровывать. И Сону погряз в этом очаровании по самые уши. Словно больной, сидит и ждет, что Чонсон позвонит и дергается от каждого звонка в надежде, что звонок именно от Пака. И Ким соврал бы самому себе, если бы сказал, что не знает, что с ним происходит. Сону ковыряется в рисе, аппетита нет совсем. День выдался солнечным, и большинство студентов ушли на улицу, наслаждаться теплом, прихватив с собой кимпабы или сэндвичи. Некоторые пришли в столовую, чтобы поесть здесь и позаниматься, разложив возле подносов с едой учебники и тетрадки. Началась зачетная неделя. - Не хочешь сегодня поиграть? Вышла новая игра по вселенной Гарри Поттера, говорят очень прикольно. Можно создавать своего собственного персонажа, - предлагает Сонхун. – Эй, Сону-я, ты меня слышишь? - Что? - Сыграем сегодня? – повторяет Пак, замечая рассеянный взгляд парня. – Что с тобой? - Я в норме, - отвечает на автомате Ким, отодвигая от себя поднос с почти нетронутой едой. - Ты же ничего не съел, - Сонхун внимательно смотрит на еду. – Зачем тогда шел со мной, если не голоден? - За компанию, доволен? Сону злится, прекрасно понимая, что друг тут совсем ни при чем, и объект его злости за тысячи километров отсюда. - Он прилетает завтра. - Что? - Чонсон завтра возвращается в Корею. - И откуда ты это знаешь? - Он писал мне. - Сколько раз? - Несколько… - произносит Сонхун и замечает, как бледнеет Сону. – Он с тобой не связывался? - А должен? – резко спрашивает Ким. - Вы же, вроде как…встречаетесь или нет? - Или. Сону и самому было сложно сказать встречаются ли они? На что были похожи их встречи? Они могли целоваться часами, и заканчивать все это петтингом. Или же вкусно покушать в дорогущем ресторане, или просто заказать доставку и полночи рубиться в приставку. Вот как-то так оно было, и стоит ли это называть отношениями, он не мог сказать. Им просто нравилось проводить время вместе. Поэтому на, кажется простой вопрос от Сонхуна, Ким теряется в ответе. Он сам не хотел усложнять, потому что считал, что не готов нести ответственность за чувства другого человека. Страдать на расстоянии и фантазировать о том, как оно может быть – это лишь иллюзия, от которой проще избавиться, чем от реальных отношений. Пока он был всего лишь фанатом Пак Чонсона, было намного проще. В своей голове Ким мог придумывать всё что угодно, называть его как угодно и страдать так, как ему удобно, но в реальности всё оказалось совершенно не так. Чонсон ему реально нравился, он начинал ревновать и думать о том, где он и с кем. Если бы тогда, в день матча, Пак его не остановил, Сону бы пережил, просто перестрадал и всё. Его бы перештормило и всё бы утихло. Ким бы вспоминал о своей влюбленности в Пак Чонсона, как о чем-то давно прошедшем. Но Чонсон показал свою другую сторону, дал возможность заглянуть под цветную и хрустящую обертку. Это подкупило Ким Сону, убеждая в том, что для него он – особенный. Так легко купиться на искренность. Сону покупает омук и идет на набережную. Он аккуратно дует на горячее тесто и ждет достаточно долго, надеясь, что не горячо. А затем откусывает огромный кусок и моментально жалеет об этом, потому что всё ещё горячо. Он открывает рот, стараясь спасти язык от ожога, но особо не помогает. На глазах выступают слезы. И Сону сам не понимает от чего: от того, что обидно или от злости на самого себя. Сону замирает, когда чувствует теплые губы, прижатые к его шее. Он уже готов разразиться гневной тирадой, но слегка поворачивает голову в сторону, и замечает Пак Чонсона. Сначала улавливает его чуть резковатый парфюм, как раз ему под стать. Ким не двигается и молчит. И Чонсон воспринимает это как приглашение. Он касается губами осторожно и медленно, двигаясь к уху Сону. Поцелуй слишком мягкий и приятный, чтобы отстраняться. А ещё Сону скучал. Так сильно, что готов хоть сейчас весь подставиться под эти губы, но задетая гордость вопит внутри не своим голосом – не смей. Губы Пака следуют от изгиба шеи прямо под челюсть. Это всё настолько опьяняет, что сознание Сону тут же туманится. Пак чертит линию по шее языком и сжимает пальцы на бедрах. - Слишком близко, - шепчет Сону, прикрывая ладонями краснеющие уши. – И я всё ещё зол на тебя. Чонсон улыбается и садится рядом. Некоторое время он молчит и смотрит на то, как вода плещется о бетонные преграды. Сону ждет. - Представляешь, я впервые сомневался, - снова смеется Пак и обхватывает лицо руками. – Что же делать, думал я. Позвонить или написать? Я не хотел быть слишком настойчивым, чтобы не спугнуть тебя. Мне показалось, что мой напор тогда в ресторане, испугал тебя. Поэтому я решил притормозить. Я знаю, что это задело тебя. Прости. - Сонхун – ужасная сводница, - шепчет Сону, уже не скрывая пунцовые уши и щеки. – Как же жарко. Чонсон улыбается. Сону, будто в бреду, практически не помнит, как они добираются до квартиры Чонсона. Приходит в себя, когда дверь захлопывается, а Пак прижимает к стене, а его губы блуждают по шее. Он сжимает его волосы и тянет назад, чтобы получить больше доступа к открытому участку горла. Чтобы целовать, кусать и вылизывать каждый сантиметр кожи Ким Сону. Это напоминает помешательство. Но Чонсон разворачивает Сону спиной к себе и вжимается в его ягодицы возбужденным членом, и продолжает целовать. Сону кусает губы до красноты и мычит что-то нечленораздельное в стену, пытаясь не свихнуться от того, насколько мало. Хочется больше прикосновений, и он сам отставляется задницу, лишь бы сделать контакт тел сильнее. Он трется сильнее о стояк Чонсона, вздрагивая от каждого движения. Чонсон шипит и сильнее сжимает пальцы на бедрах Сону, задавая ритм и направление движения. Ким закидывает голову на плечо парня, полностью отдаваясь темпу, что задает старший. Пак видит малиновые искусанные губы Сону и толкается сильнее. - Ты такой красивый, - говорит он сквозь сбитое дыхание. - Заткнись, - стонет Сону и закусывает губу, когда рука Чонсона касается его члена сквозь ткань брюк. – И не останавливайся, прошу. Сону закусывает тыльную сторону ладони, а второй рукой пытается ухватиться за волосы Чонсона. - Ты скоро? – спрашивает Чонсон, скользя во влажное белье Сону. Но Сону лишь рвано дышит и изливается на руку Пака. Чонсон скалится и продолжает двигаться, яростнее и жестче. Несколько быстрых движение и он тоже кончает, опуская подбородок на плечо Сону. - Извини, - говорит Чонсон. - За что конкретно? – ухмыляется Сону и поворачивается к нему, чтобы втянуть в поцелуй. - За всё. - Нам нужно в душ, а ещё вещи закинуть в стиралку. Сону наконец-то чувствует долгожданную наполненность. Всю неделю он, как будто, был воздушным шариком, из которого выпустили весь воздух, но сейчас всё снова вернулось на свои места. Он и Чонсон, как паззлы, стали на свои места. И теперь они готовы к следующему, последнему шагу.