Последний вздох Жакó

— Ничего не выйдет! — раздражённо бросил Чон, всплеснув руками. И только он собрался вставать, как кто-то или что-то до боли схватило его за запястье. Средь далёких и тёмных вершин зазвучал целый оркестр из завывающего ветра и хруста хрупких веток, под предводительством виновницы торжества — флейты тегым. В одно мгновение его начало затягивать в водную пучину, тогда как, с другой стороны, в самый последний момент по его руке прокатилась тёплая волна. Она нежно обвивала тонкое запястье, завязывая бантик и создавая незримую связь. «Я всегда буду рядом. Где ты, там и я. Теперь ты не одинок.» — перед самым прыжком в пустоту, в его голове отчётливым эхом ворвался мягкий голос Пака. Кусочки пазлов сложились в единую картину — он и есть подлунный лис. Как и в прошлый раз, будто бы утопленник, его лёгкие обожгло из-за попавшей в них чужеродной воды. И сколько бы Хо не пытался откашляться — всё бесполезно, только горло зазря разодрал. — Ты в порядке? — неожиданно легшая на его спину ладонь заставила парня вздрогнуть, а раздавшийся из ниоткуда голос так и вообще отскочить в сторону. Кажется, после перемещения в его голове образовалась баламутица, на устаканивание которой требовалось неопределённое количество времени, что Чимин без каких-либо трудностей ему дал, пока с увлечённым видом рассматривал местный ландшафт. Вот только здешние сосны и остальная растительность практически не отличались от его родных земель, поэтому приходилось подключать свои блестящие актёрские способности в виде ахов и охов и задумчивого выражения лица, медленно кивающего с подставленной к подбородку руке, при виде очередного увядшего куста можжевельника. — Занятно, — протянул Пак, по второму кругу обходя озеро по часовой стрелке. — Да, представляешь, в будущем на соснах всё ещё растут иголки. Надеюсь, ты не сильно удивишься, когда увидишь ёжика., — поднимаясь на ноги и параллельно отряхивая штаны, отпустил саркастическую шуточку Хо. — Ха-ха, вижу теперь ты точно в порядке, значит мы можем идти? — Да, вот только… я без понятия в какой стороне дорога, — виновато опустив голову, Чон начал ковырять кроссовком вдоволь увлажнённую почву, вырисовывая им круги и загогулины. — В прошлый раз я немного заплутал, так и оказался здесь. — Что ж, — ни капельки не удивлённый таким поворотом Чим почесал затылок, прикидывая что можно сделать. — Не уверен, что в этом мире моя магия сработает, но, если бы ты дал мне вещь, принадлежащую кому-то из твоих близких, я бы попробовал отыскать их. Одобрительно закивав, Хосок энергично полез в рюкзак и хоть не сразу, но всё-таки отыскал неприметную на первый взгляд безделушку, что размером была не больше подушечки пальца. — Отец подарил на совершеннолетие, — Чон передал в раскрытую ладонь божества старинную стёртую монету. — Говорит, она перешла ему по наследству от его отца, а тому от его отца, ну и так далее. — Смотри, чтобы он нас не привел к твоему прадедушке, — схлопнув ладони вместе, он слегка потёр их друг об друга, из-за чего в нос ударил неприятный металлический запах. — Хорошо, я чувствую его, — через мучительно долгую минуту молчания, бодро выдал Пак, с излишним энтузиазмом тут же направившись в непроходимые заросли кустов. А Хосок как всегда хвостиком за ним. Хотя прошло не так много времени, но Хо совершенно не помнил всех этих троп и уже начал сомневаться в колдовских способностях его провожатого, как вдалеке послышался гнусавый гудок их старого фургончика и почти сразу же за ним своё имя, что, надрывая голос, выкрикивали его родители. Интересно, в настоящем прошло столько же времени или мир остановился, как только он покинул его? Чимина спрашивать об этом было бессмысленно, поэтому он решил действовать по ситуации и исходя их слов родителей делать какие-либо выводы. Завидев среди одинаковых сосен, возвышающихся под самое голубое небо, какое-то движение, отец торопливым шагом решил проверить, не показалось ли ему, одновременно с тем громким, как будто бы в его руках был рупор, и присущим ему ворчливым голосом прокричал: — Хосок, это ты? — за очередной обломанной ветвью и впрямь показалось лицо сына. — Что мама тебе говорила? Чтобы ты не отходил далеко! Видимо, он хотел сказать что-то ещё, но вслед за Хосоком всё из-за той же ветки вынырнула ещё одна макушка с чересчур улыбчивым лицом и точь-в-точь такой же одеждой, как и у его сына. Чон старший опешил, не зная как на это реагировать. Ткнув в незнакомца указательным пальцем, он открыл рот, чтобы что-то спросить, но тут же закрыл его, загнувшись. Так повторялось несколько раз, никто не решался нарушить напряжённое молчание. Тогда мужчина крикнул через плечо, взывая о подмоге: — Миён, подойди сюда, пожалуйста! — Что, ты нашёл Хоби? — со всех ног примчавшись к своему мужу с облегчённой улыбкой на лице, она не смогла скрыть замешательства при виде Пак Чимина, робко обхватив плечо мужа, она оторопело сжала губы. — Сыночек, дорогой, кто это? Наверное, проще было объяснить этой не сведущей в естественных науках женщине — существует ли точка пересечения общей теории относительности и квантовой механики, чем ответить на этот, казалось бы, простой вопрос. — Я его дру. — протянув ладонь для приветствия, начал пояснять Чимин, как рыжеволосый бескультурно его перебил, в добавок наступив на совсем новые кроссовки. — В лесу. Я нашёл его в лесу, — глупее отговорки, вероятно, даже нельзя было придумать. Поняв, что сморозил глупость, Хо нервно закусил нижнюю губу, уставившись взглядом в землю. Ай, была не была, позориться так до конца. — Он рассказал мне, что решил погулять около базы, но немножечко заплутал. Вот. и я решил ему помочь. — Милый. до базы отсюда пятнадцать километров, — продолжая таращиться на глупо хлопающего глазками блондина, проронила женщина. — Ну или не немножечко, — нелепо растянув рот в подобии улыбки, Хосок мечтал, чтобы на этом их расспросы закончились. — В любом случае, мы же подвезём его? Я ведь обещал помочь. — Ох, что же это я, — отмахнув от себя какие-то нехорошие мысли, Миён подскочила к Чимину, крепко сжав его ладонь в своих нежных материнских руках. — Как тебя зовут? Ты, наверное, голоден. У нас в фургончике есть пару баночек бананового молока. Хоть внешне этого было и не видно, но Чон младший точно знал, что его недалёкий друг сейчас внутри ликовал от радости, ехидно улыбаясь и злорадно хихикая тому, что его план-капкан удался. — Пак Чимин, — тоненьким ангельским голоском проговорил он, бережно накрыв её руки второй своей ладонью, пару раз похлопав ею для пущего эффекта. — Буду очень вам благодарен. — Какой хороший мальчик, — буквально расцвела на глазах брюнетка. На фарфоровом лице появился лёгкий румянец, а кокетливые глазки быстро-быстро заморгали. Конечно, от родного сына подобных слов благодарности и откровенности вряд ли дождёшься, так хоть чужих детей понянчить можно. — Вы мне льстите. Нет, ну вы видели. Этот засранец что, решил увести его родителей? Вот только его молчаливо разведённых рук в стороны и лица полного негодования никто и не заметил. Женщина, так называемая его матерью, что-то бурно рассказывающая о детстве Хосока, повела горе божество в сторону фургончика, а отец сделал вид, что его интересует одна из миллиона шишек на верхушке зеленой красавицы-сосны. (Понятно, Богдана здесь не любят) Надо было видеть реакцию Чимина, когда, сев в чудо технической революции, папа завёл мотор и вся машина затряслась. Он вцепился в кожаную обивку сиденья всеми своими пальцами, даже на ногах, а его глаза, казалось, сейчас выпадут из орбит. Но отвлечь его оказалось куда проще, стоило только Миён раскопать целую коробку всяких сладостей, так тот сразу позабыл про странный передвигающийся сам по себе, без повозки и лошадей, транспорт и про непонятные гаджеты в их руках. Доехали без приключений. И пока родители пошли получать ключи от домика, а заодно и распаковывать вещи, Чон решил понежится в лучах редкого в их мире солнца на небольшом деревянном помосте, свесив босые ноги вниз туда, где, поблёскивая и переливаясь на свету, практически недвижимо широким рукавом раскинулась река. Из высоких и стройных камышей слышалось довольное кваканье упитанных лягушат, и ни одной живой души в радиусе нескольких десятков метров, если не считать усевшегося за его спиной по-турецки Пака, что, водрузив на ладони своё сытое и радостное, как у кота, лицо, любопытно наблюдал за его ленивыми телодвижениями. — У тебя очень заботливые родители, — верно подметил Чимин, пока Хо доставал из прихваченной с собой сумки повидавший жизнь скетчбук и парочку простых карандашей. — Все так говорят, — неровная линия послужила началом для внезапно возникшего в голове образа. — А сам ты что думаешь? — Я думаю, что это не честно, что им достался такой сын как я. Вкладывать в кого-то или что-то всего себя, не получая при этом никакой отдачи, очень, — он призадумался на мгновение, подбирая слово, которое больше бы сюда подошло, — разочаровывает? — Ты такой дурачок, — слегонька ткнув его в спину, с высшей степенью заинтересованности блондин заглянул ему за плечо в бумажный лист, где геометрические фигуры разной высоты и длинны складывались в абрис человеческого тела. — Что рисуешь? — Тебя, — коротко и без какого-либо смущения ответил Хосок. — Мм? — от удивления его брови подскочили вверх. — В ту ночь, твой образ показался мне таким загадочным и правильным, что я впервые в жизни чего-то искренне и сильно захотел. Мне захотелось, нарисовать тебя. — Вот это ты, конечно, даёшь, — накручивая выпавшую переднюю прядку на указательный палец, лицо парня даже немного подрумянилось от таких откровений. — Ты не собираешься переодеться? — всё также не отрываясь от рисунка, внезапно вбросил Хо. — А то все думают, что мы с тобой родные братья. — Меня всё устраивает, — промурлыкал Мин, явно действуя ему на нервы, но его противник не из лёгких мишеней. — На сколько ты здесь? — Я, конечно, не думал об этом, но, скорее всего, где-то до полуночи, — и немного погодя добавил. — А потом вернусь к себе. Рука дрогнула, графит карандаша жёстко врезался в бумагу и сломался на пополам, оставив после себя безобразную грязь и неровность. Казалось, даже лягушки в этот момент замолкли, спрятавшись под воду. — А как же я? Ты же сказал, что поможешь мне, — он не решался посмотреть ему в глаза, как-то жалко ссутулившись. И, если очень присмотреться, можно было заметить, как дрожат его руки и плечи. — Да, обещал, а я всегда держу своё слово. Но тебе при этом не обязательно подвергать себя опасности и идти со мной, — значит, таков был его план изначально: вернуть домой, а потом смыться под шумок, будто бы ничего и не было. — А что, если я хочу пойти с тобой? Что, если ради того, чтобы вернуть свои чувства, я готов намеренно подвергнуть свою жизнь этой опасности? — на этот раз Хо высказал всё это ему в лицо, не на секунду не думая проиграть эту битву взглядов. — Я ценю твою заботу, но в состоянии сам принимать подобные решения. Не выдержав этот решительный и серьёзный взгляд, Чим первый сдался, отвернув голову в сторону и шумно вздохнув от печальной безнадёжности. Больше они не обменивались фразами на эту тему. Болтали не о чём, а если быть точнее Чимин говорил, а Хо лишь изредка ему поддакивал так, из-за чего создавалось ощущение, что тот и вовсе его не слушает, но попроси пересказать его весь этот ребяческий глупый монолог, он без запиночки бы изложил его дословно. И Бог знает, сколько они так просидели. Извечные подружки-лягушки уже по сотому кругу начинали и заканчивали свою серенаду, когда Хосок, в последний раз оценив проделанную работу и добавив в неё пару штришков, с хлопком закрыл толстую тетрадь и сложил её в рюкзак. — Ээй, а мне что ли не покажешь? — умильно хлопая своими заспанными опухшими глазками, возмутился Пак, ко всему вдобавок скрестив руки на груди. Но Чон упорно игнорировал его вопрос. Поднялся на ноги, лениво потянулся и прям так, босиком, направился в сторону чуть поодаль друг от друга тянувшихся вдоль берега домиков. Чимин же, обхватив коленки руками, молчаливо следил за его движениями и только, когда понял, что рыжеволосый парнишка не собирается его ждать, поднялся и рванул следом. — Ты и правда не собираешься показывать мне рисунок? — в припрыжку шагая с правой стороны от Чона, не прекращая движения заглянул ему в лицо Мин. С такой беззаботной и свойственной только ему моськой. — Он ещё не готов. — Да брось, ты столько над ним пыхтел и даже не похвастаешься? Пройдя очередной отделанный под дерево рыбацкий домик, Хосок притормозил, почувствовав что-то неладное. Что-то странное и не объяснимое, ощущаемое на кончике языка жгучей остринкой и полным онемением конечностей. — Я всё понимаю, эти ваши художественные закидоны, но могу я всего лишь одним глазочком взглянуть? — как ни в чём не бывало, Вайшравана склонился в низком поклоне, выставив указательный палец вперёд и крепко зажмурившись. Вот чудак. — Ты чувствуешь это? — Что? О чём ты? — с опаской заозиравшись по сторонам, Пак не заметил ничего подозрительного и снова уставился на напряженное лицо друга. Посмотрев сначала в одну сторону, затем в другую, Хо словно бы выслеживал траекторию невидимой мушки, после чего резко свернул за угол дома. И, казалось бы, ничего приметного: серый фундамент, проступающий из земли, беспорядочно растущая густая трава, оба утопающие в беззвучных тенях, отбрасываемых закатным солнцем. Но стоило только поменять угол обозрения, как из-под бетона начали вылазить, быстро увеличиваясь в геометрической прогрессии, чернильные трещины, из которых смердящей дымкой струилась тьма. Одна из них, самая широкая, разразилась прямо у Чона между ног, из-за чего тот в страхе повалился на землю, отползая как можно дальше. Но та всё не отставала, преследовала бедолагу по пятам, пока он не упёрся спиной в выпирающие брёвна стены. Ловушка. Но соприкоснувшись с голой кожей ладоней, так напугавшая его дымка лишь самую малость обожгла нежные тактильные покровы, словно бы по ней провели острым перцем. Ощущения неприятные, но вполне терпимые. — Ты-ты видел? — жёсткая отдышка мешала говорить, а затуманивший голову страх — здраво мыслить. Да и как это вообще возможно, когда в глазах пестря продолжали ветвиться явно не нормальные для этого мира миниатюрные расселины? — Да, — задумчиво выдал Пак, также наблюдая за необъяснимым явлением. Совсем лишённый рассудка, он ткнул пальцем в одну из них, и. ничего. Ни холода, ни тепла, ни влажности, ни сухости: его мягкие подушечки не ощущали совершенно ничего, словно бы там, по другую сторону, была лишь одна пустота. Всепоглощающая и бездушная, она так и норовила проникнуть в этот мир. Пока Чимин размышлял над возможными причинами происхождения данной проблемы, рыжеволосый успел прийти в себя и с уже более спокойным голосом произнёс: — Пора возвращаться. Вместе. На этот раз Пак не стал возражать, либо того и правда требовала ситуация, либо посчитал крайне бесполезным перечить этому юному упрямому спутнику. Предусмотрительно оставленная волшебная метка возле загадочного озера позволила сэкономить время на перемещении. Лететь оторванным ветром лепестком оказалось куда приятнее и быстрее, чем бесформенной дымкой вместе с Тэмари. И снова тот же самый обряд: долгие гляделки с собственным отражением в воде в ожидании знакомой мелодии флейты, что в этот раз звучала более настороженно, нежели обычно. Или это воображение Чона разыгралось на почве стрессовых ситуаций. В любом случае, не стоит придавать этому особого значения. И всё-таки перемещаться во времени два раза в день, тем более с таким коротким промежутком, было не лучшей идеей. После уже ожидаемого ощущения погружения на самое дно Марианской впадины с давлением сто тысяч килопаскаль, так и норовящим пригвоздить тебя к центру Земли, не последовало обычного откашливания и прочих отходняков. Хо словно так и остался там, средь бурых водорослей океана, под толстым камнем, придавившим грудь. Лишь редкие вспышки, когда ему всё-таки удавалось разлепить сомкнувшиеся веки, говорили о том, что он всё ещё жив. Пушистый белый мех в руках, что тот непроизвольно сжимал своей ослабшей тонкой ручкой. И снова темнота. Истошный рык, похожий на звериный, и звук бегущей по порогам горной речки. Темнота. Как мантра, бесконечно повторяющаяся фраза в голове «Только держись». Он слышал этот голос раньше — над пропастью в алеющих цветах заката. Темнота. Резкий запах свежеприготовленной еды, что ударил в нос, понемногу начал выводить Хосока из коматозного состояния. Видимо, желудок настолько истосковался по питательным веществам, что готов был отделиться от тела и пойти уже самому наконец-то нормально покушать. Непослушные конечности задеревенели от слишком долгого лежачего положения в одной позе, а веки так вообще налились пудовым свинцом, прямо протестуя о немедленном открытии. Издав какой-то немощный хрип вместо полноценного слова, Чон тем самым привлёк к себе внимание уже завсегдатого гостя около его кровати. — Нам пора прекращать встречаться в подобных ситуациях, — послышались где-то над ухом слова упрёка с явной ноткой издёвки. — Думаю, ещё один раз и Джиро прикончит нас обоих. Его голос с нотками мёда и чуть еле тёплого молока действовал эффективнее любого будильника, так что раскрыть глаза стало уже не такой большой проблемой. Сквозь полупрозрачную пелену расплывчатым облаком вырисовывался силуэт Пака в приглушённом сумраке ночи. Сколько же он пробыл без сознания? — Что произошло? — на этот раз у него получилось произнести фразу куда более уверенно и членораздельно. Голос по-прежнему не слушался его, перескакивая с высоких на низкие ноты, но всё лучше неразборчивых стонов и хрипов. — Что-что, — ворчливо откинувшись на спинку стула с скрещенными руками на груди, пробубнил блондин, что снова был разодет в величественные королевские одеяния нежно розового оттенка, а на голове его красовался высокий конский хвост с ниспадающими вниз длинными прядями. — Ты потратил слишком много сил. Хотя в этом есть и моя вина. Но неужели родители тебе не говорили, — он снова подался вперёд, угрожающе зыркнув беззлобными глазюками прямо в душу, — что в течение дня нужно как минимум три раза хорошо питаться. А ты что, в лучшем случае пол зёрнышка в день поклюёшь и всё. Признайся, ты что следишь за фигурой? Хотя зная, какой у тебя скверный характер, родители сто процентов не виноваты. Конечно же, Хо знал, что вся эта тирада была не больше, чем попыткой донести до него простую истину в шуточной манере, поэтому не стал принимать ни один из брошенных в его огород камней на свой счёт. — У тебя же ворчать всегда сил хватает, — приподнявшись на локтях, Чон мягко взъерошил выгоревшие на солнце тыквенно-жёлтые прядки. Не мешало бы сходить в душ или в ванную, да и вообще сменить одежду. Как они тут это вообще делают, с первым дождём? — Вижу тебе намного лучше, — поднявшись на ноги с шуточно обидчивым прищуром, подытожил Пак. — Мне нужно отойти на время. Пока меня не будет можешь принять ванну, привести себя в порядок и всё такое. И ещё, чтобы к моему возвращению эти тарелки, — ткнул он указательным пальцем на поднос полный кулинарных шедевров, — были пусты. Я прослежу. Развернувшись в сторону выхода, Чимин уже хотел идти, как за подол его ханьфу еле ощутимой хваткой вцепились маленькие пальцы Чона. — А как же мой мир… Что с ним происходит? — Именно за этим я сейчас и ухожу — раздобыть побольше информации. Но если вдруг у меня не получится, придётся вновь воспользоваться твоей силой. — Что ты имеешь ввиду? — напряжённо сжавшиеся кулачки говорили о том, что не очень-то уж привлекали его все эти путешествия во времени. — Пока что все твои перемещения ограничивались только прошлым и настоящим, как думаешь, может, пора заглянуть в будущее? — с этим неоднозначно поставленным вопросом он покинул спальню, оставив Чона наедине мучиться с собственными мыслями.