Lovely sunshine

      Вечер выдался ясным и ласковым. Они сидели под раскидистыми ветвями огромного дерева, в пятнистой тени от листьев. Закат одарил округу мягким оранжевым светом, а трава под ними была суховатой и очень-очень тёплой. Масуми наслаждалась долгожданным спокойствием и тихим шуршанием пшеницы в поле, подставив румяное лицо небу и закрыв глаза. Она впитывала свет, как домашний цветок в горшке, грелась в лучах маленьким росточком в земле и почти светилась ярко-рыжим, выглядя точно как косматые облака, плывущие над ними.       Акутагава сидел у ствола дерева, прислонившись спиной к горячей коре, с усердием изображал, будто бы его совсем не радовала картина перед глазами — мысли занимали вещи поважнее заходящего огонька, и никакое мандариново-розовое полотно горизонта не стоит его внимания. Он скрестил руки у груди и старался не отводить холодный взор от широкого поля перед ними, но раз за разом всё равно продолжал бросать на Масуми быстрые взгляды. Его внимание прилипло к ней, как пыльца к чёрной одежде.       Её руки расслабленно лежали на земле, ладонью вниз; смелые травинки клочками торчали между тонкими пальцами. Рукава кофейной рубашки были подвёрнуты до самых локтей, обнажая серебряный браслет на запястье и две маленькие родинки над ним. Чуть-чуть шевелилась от ветра длинная юбка ниже колена — мягкая ткань обнажала силуэт ног и очертания небольшого подсумка с пистолетом. Какая беспечность! Почему эта глупая девчонка всё никак не научится работать серьёзно?       — Мы должны ждать именно здесь? — спросил, но уже вслух. Его раздражённый голос разнесся ветром по окрестностям. Почему он не может отвести чёртов взгляд от волос, сияющих в лучах расплавленным золотом? — Места получше не нашлось? — Грубее. Он обязан звучать грубее.       Она посмотрела на него.       — А ты хочешь куковать у дороги?       Масуми разглядела в серых глазах раздражение, ей казалось, он хорошо понимал, что её довод разумный и правильный, но, толкаемый гордостью и чем-то ещё наивно-детским, ревностно искал причины для спора.       — Нас могут не заметить, — сделал первый ход Акутагава.       — Тут больше нет деревьев, сплошное поле. Думаешь, они совсем слепые? Мы не настолько далеко от дороги, — бросила аргументы-карты.       — Мы не предупреждали, что будем тут, — его второй ход.       — Для этого есть телефон.       — Тут нет связи!       — У меня с собой спутниковый, — она похлопала по нагретой на солнце наплечной сумке, спугнув с неё любопытную муху.       Как же Масуми его раздражает! Рюноске сердито стиснул зубы. Ему знакомо это чувство беспомощности. Нельзя признавать её правоту. Нельзя! Он хотел поскорее придумать нужные слова и настоять на своём, но она тронула в плечо:       — Неужели ты совсем не умеешь наслаждаться? Тебе хоть что-нибудь нравится? — спросила таким тоном, от которого у него похолодело в животе. Она подсела ближе, принеся цветочно-амбреттовый запах духов, а Акутагава от неожиданности едва заметно стукнулся затылком о дерево.       — С чего бы? — выдавил злобно и поддался навстречу. Не она тут главная.       — Ну, а что-нибудь кроме сражений есть?       — Тебя это не касается! — затылок всё же немного побаливал.       Масуми отстранилась, разочарованно вздохнула. Шумно качнулись колосья пшеницы. Даже смешно.       — Вот именно поэтому это так сложно.       Её голос был едва громче шепота, настолько мягкий и низкий, что Рюноскэ пришлось напрячься, чтобы расслышать. Он слегка склонил голову набок, но слабый звук уже растворился.       — Если начала говорить — говори нормально.       Он поднялся с земли. Чёрные с белым пряди волос поднялись и закружились в порыве сильного ветра, пролетевшего между ними. Он стряхнул с плаща засохшие травинки и пыль. Развернулся в сторону серой полоски дороги, готовый продолжить путь.       — Люблю тебя, говорю.       Мягкие слова повисли в воздухе.       — Что?       Рюноске слегка передёрнуло. Он встретился взглядом с горящими лазуритовым огнём глазами.       — Что ты сейчас сказала?       — Нам пора, — она указала на чёрный автомобиль вдалеке. До них донесся отдалённый звук тормозящих шин. Масуми поднялась на ноги. — Нас и правда могут не заметить.       Он потянулся, чтобы схватить её за рукав, но Масуми оказалось слишком быстрой — ускользнула быстрее, чем он успел вытянуть пальцы. Не успел и губы приоткрыть — она уже кричала Хигучи приветствия, разбавляя их какой-то глупой шуткой.       В машине он устроился на самом дальнем сидении, сжав и спрятав дрожащие руки в широкие карманы плаща. Сомкнул ресницы и мысленно перенесся обратно в пшеничное поле, к золотому солнцу и огромным облакам, к примятой ладонями траве, где все ещё виднелись следы её рук. Интересно: каковы они на ощупь?