Жупелъ

      В течение первой недели после долгих выходных, Такеру казалось, что все взрослые вокруг сошли с ума. Тот случай с бомбой переполошил общественность. А также всех, кто имел отношение к сферам жизни, где он навёл суеты.       Изая каким-то чудом избежал смерти – и от бомбы, и от рук Хейваджимы, а после ещё и полиция его особо не трогала. Они сразу узнали от него всё, что требовалось и более не задерживали. Эи дома почти не бывала и её он попросту не видел. А Яэ порой, без энтузиазма передавала "приветы". Даже Нахида, которая "взрослой" не являлась, но вполне считалась, анализировала варианты задержки неизвестного существа, угрожавшего, как минимум, беспорядками на улицах.       Насколько ему известно, и Спина-ди-Росула – фактически мафиозный синдикат, обитающий в отеле Орихары и чувствующий себя там как дома – исключительно в позитивном плане – предпринимал попытки поиска. Вот только бестолку.       Но взрослых хотя бы можно было понять. В конце концов они имели дело с чем-то непонятным, пугающим и опасным. А вот сверстники в школе вытворяли что-то более невнятное – специально при нём включали музыку, дёргались под неё и предлагали сфотографировать какой-нибудь засохший цветок в учительской.       Учебная неделя прошла паршиво.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      Вообще-то, Мона была не совсем уверена. Видела схожие черты. И убеждалась в том, что видит одного человека. Вот только, Нилу – она же "Лесная фея" как её называла Фишль – проживает в Канаде. А Такеру – здесь, в Японии. И вот это не сходилось.       Они долго обсуждали это с подругой в самом начале первой учебной недели после выходных. Причём, видимо, достаточно громко. Ведь их услышала Синь Янь – та, из-за которой преподаватели в начале учебного года начали собирать компанию провинившихся. После чего школьники попали в больницу. А проблема с краской, из-за которой, собственно, ребята отравились, стала примером выпиющего случая недосмотра со стороны взрослых. Собственно, над кем-то из преподавателей и поставщиков теперь вёлся суд, а актёрский кружок временно прикрыли.       Синь Янь, собственно, находилась в кружке радиовещания и, заинтересовавшись ситуацией, предложила помощь. – Если я слышу рок-н-ролл, то сама хочу подпеть и взять гитару в руки. Думаю, танцор, услышав знакомую песню, автоматически хотя бы ритм поймает и как-нибудь головой качнёт, – рассказала она. – Поэтому, мы можем в определённое время включить треки, под которые он танцевал в ваших видео, а вы посмотрите за реакцией.       Так они договорились. Проблема только заключалась в том, что их слышала не только Синь Янь.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

       – Итак, – в комнате пахло благовониями. Казалось, они пришли не к информатору, а к какому-нибудь экстрасенсу. На крайняк – к психологу. Вот только женщина, смотревшая в окно с хищной улыбкой, была известна именно как человек, торгующий информацией. Ну, и также, кто может помочь в некоторых конкретных вопросах. – Вам нужна информация о конкретном человеке? – Да, – Шинра, сидевший вместе с Шизуо, наклонил корпус вперёд, облокотившись о собственные колени. – На Орихару Изаю.       Вообще, когда Шизуо смотрел на женщину, в отрезе от комнаты вокруг, у него складывалось впечатление, будто перед ним Орихара в женской версии. Ну и не японка, к тому же. Да у них даже одежда была чем-то схожа. Правда, в то время, когда Изая обычно бегал в кофте, обрамлённой мехом, чёрная блузка Нефер – а именно так её звали – была с красивыми зелёными вставками, подчёркивающими её глаза. А белые брюки с высокой талией играли на контрасте.       Женщина резко обернулась. Повела носом, будто учуяла неприятный запах и заявила: – Увы, но информацию на этого человека я вам не предоставлю. – Почему? – удивился Шинра. – Обоюдное согласие, не более, – она присела на стул. Элегантно скрестила ноги. – Боюсь вас разочаровать, но если ему будет удобно, он забудет об этом согласии, – сообщил Кишитани. – Раз вы его так хорошо знаете, значит, вам явно не нужны мои услуги. Не так ли?       Всё-таки, все информаторы похожи.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

       – Я знаю, как избавить Райдэн от проблемы с тем пацаном, – хитрая моська возникла прямо перед Аякой в студсовете. Парень как обычно слегка картавил, но это придавало ему только какой-то небрежной обаятельности. Наверно поэтому его никак не смущал дефект речи. Так уж получилось, что о неприязни её подруги к появившемуся в её доме парню, знали даже не самые близкие друзья. – Ты в курсе, что в Канаде есть какой-то чувак из подмастерья танцовщицы? – Нет, – девушка прикрыла глаза. Ожидала дальнейшей информации. – Так вот. Он похож на Хаяси-куна. Я даже нашёл, вот, – протянул экран телефона, на котором как раз похожий танцевал с Нилу. – Он действительно похож. Но ты сам сказал, что ролики снимают в Канаде, – заметила Аяка, откинувшись на спинку стула. – И мне не особо понятно, к чему ты ведёшь. – К тому, что это как минимум забавно. Пошутим немного на тему, попортим ему жизнь. Райдэн будет приятно. – Без меня, – но она и не запретила действовать.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      Наступил новый день. И Мона заметила странности среди нескольких ребят, которые обычно тусовались рядом со студсоветом. Зачем-то они предлагали Такеру, за которым они с Фишль следили, сфотографировать засохший цветок в учительской. И сняться в вертикальном фильме-артхаусе, где персонажи большую часть времени раздеты. Тот, правда, не понял, к чему это всё. И даже спросил что-то вроде: "А ты таким интересуешься?"       Щёки предлагавшего странные вещи, вспыхнули. Остальные за него вступились, продолжая размышлять на тему. А парень, пожал плечами и ушёл – видимо, решил игнорировать.       Синь Янь уже подключилась к радиовещанию. Объявила пару новостей и предложила послушать песню – ту, которую ранее использовала Нилу в своих роликах – аргументируя это тем, что она просто интересна. И, как только она включилась, компания ребят заржала. Такеру же, кажется, запнулся о собственную ногу, но продолжил шаг, как ни в чём не бывало.        – Видимо, его секрет раскрыт, – прошептала Фишль, приняв эту запинку как знак.       Но Мона была не уверена, что причиной такого движения была именно песня. В конце концов, ребята говорили ужасные вещи. А они просто смотрели. Хотя могли вступиться также, как он когда-то защитил её от Райдэн.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      Единственным островком спокойствия для Такеру оставался магазин Нахиды. В школе так активно распускали слухи о том, что он танцует, что об этом стали кумекать даже в городской библиотеке. Самым паршивым было то, что эти ролики соотнесли с работой в цветочном магазине и окрестили человеком с нетрадиционными наклонностями. Иначе говоря – геем и нарицательными более оскорбительного характера.       Объяснять, что предположение ошибочно каждому встречному-поперечному он смысла не видел. Поэтому просто продолжал жить и ждать окончания чёрной полосы, в надежде, что когда-нибудь это закончится.       А вот у Сетоса, настрой был более боевой. Он несколько раз предлагал помощь. И, в стенах школы, старался находиться рядом. Так задиры не шли на прямую конфронтацию. За спиной, правда, не переставали шушукаться. Даже наоборот, их как будто подстегала эта защита. Такеру даже как-то предложил не защищать его, ведь из-за этого мог пострадать и сам Сетос. Но тот шутливо его послал и продолжил помогать. Ещё и в самом магазине сетовать: – Орихара-сан мог бы и задуматься о том, во что этот план с Канадой мог вывалиться.       Они выставляли цветы в вазоны холодильника. Вернее, Сетос выставлял, а Такеру приносил недавно выгруженные упаковки. – Когда этот план составляли, никто не учёл одну конкретную переменную, – устало ответил Такеру, внося очередную упаковку цветов. – У тебя вообще никаких тёплых чувств к той женщине? – Сетос даже чуть изумился. Ему казалось, что его друг уже немного привязался к Эи и её ближайшему кругу. Он даже с шеф-поваром успел поладить и теперь тот не особо-то ругался, когда паренёк просился зайти на кухню. Скорее бурчал себе что-то под нос. Но, когда другие работники отдыхали, Такеру мог понаблюдать за тем, как работает мужичок и даже чему-нибудь поучиться. Хоть и изредка. – Чисто технически, в этом плане она и её действия выступают как "переменные", которых попросту не учли. А погрешность вывалилась... в то, во что вывалилась. Кстати, пойдёшь со мной в парк после работы? – Ты всё-таки купил? – в глазах друга сразу мелькнуло понимание. В ответ ему кивнули и он продолжил: – Сказал бы пораньше, я бы на велике приехал. Покатались бы вместе. А так, извини, я пас. – Хорошо, – пожал плечами тот. – Покажешь хоть? – любопытство всё-таки брало верх. – Он у чёрного хода валяется. Созоро-сан вчера ещё про рисунок на деке что-то бухтел, – Сетос, услышав это, забил на распаковку и складывание цветов, к которой теперь присоединился его друг, дотащив всё, что привезли, до холодильника, и побежал смотреть на обсуждаемый предмет.       Скейтборд. Старая страсть парня. Последний такой сломался, когда они были в Канаде. А после было не до этого.       Сама доска выглядела забавно. Верхняя часть покрытия, на которую ставится ноги, была нестандартной – на ней изображался обычный советский ковёр. На нижней части деки, куда всегда наносился рисунок, был изображён стандартный паркет.       Сетос, увидев это, взорвался диким хохотом. А Такеру впервые за несколько последних дней улыбнулся не назло, а потому что просто так захотелось.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

       – Я устал, – провозгласил Изая, вставая из-за рабочего места. – Надо признать, этот тип – та ещё собака сутулая. – Не ругайся, – хмурясь, потребовал Сайно. – Хотя бы при Нахиде.       Девочка, в свою очередь уже давно сама задремала. Слишком долго они пытались вычислить Многоликого по камерам. Но, тот зашёл в конкретное здание в виде курьера и просто не вышел. Тогда Орихара проверил, кто заходил туда до этого, и как оказалось, женщина, которая вышла через минуту после захода курьера, в это здание попросту не входила. Дальше они смотрели за ней, но она вышла из следующего здание. И там отследить другого, ранее не заходившего, было значительно сложнее.        – А как мне ещё называть метаморфа, пытавшегося меня взорвать с помощью моих же друга и врага? – поинтересовался Орихара, уперев руки в боки.       На это у Сайно ответа не нашлось.       Тогда Изая сам себе кивнул, проговаривая вслух: – Интересно, сможет ли Такеру-кун сделать определённую настройку на видеозаписях?       Вскоре, он написал подростку. И тот пообещал попробовать.

▲▼▲▼⚙▲▼▲▼

      Прогуливаясь по парку после тяжелого трудового дня, Яэ никак не ожидала увидеть знакомого подростка, разъезжающего на скейтборде. Причём, видимо, он уже давно не был новичком в этом. Как минимум, запрыгнуть на перила, сопровождающие лестницу, спускающую к озеру, и по ним скатиться вниз он смог легко.       Ещё интереснее было другое наблюдение. Иногда ему помогали его умения с использованием анемо. Причём это выглядело так органично, что любой обычный человек и не углядит странности. Разве что заметит чуть поблёскивающий шарик на руке.       Она пришла как раз, когда он, видимо, почти накатался. Остановился и расположился у озера, поставив доску на траву и усевшись на деку. Не задумываясь, тоже спустилась, подошла поближе и напугала вопросом: – Хочешь чаю?       Он резко обернулся, не ожидавший её здесь встретить. Скорее всего, совсем не хотел того, чтобы близкие к Эи знали о его увлечении, а именно о скейте. В конце концов, ему даже на физкультуре запрещали заниматься из-за перенесённой ранее операции на сердце. А тут такая активность. Впрочем, ни Яэ, ни Эи, и представить себе не могли, о скольком он умалчивал.       Также и он не всегда моо догадаться, что конкретно кто-нибудь из них уже о нём узнал. Если бы сейчас он осознавал, что она заметила мастерское использование минимум силы для максимально комфортного результата, наверно, они бы сейчас уже ехали в больницу.        – Вы..? – сформулировать вопрос не получалось. И Яэ ответила на тот, который сама же придумала: – Я не буду рассказывать Эи про скейт. Но при условии. Если хоть как-то травмируешься или будешь плохо себя чувствовать, сразу сообщишь об этом или ей, или мне. Чтобы никто тебя больше в бессознательном не находил, – требование оказалось простым. По крайней мере, для обычных людей. – И ещё кое-что. Если травма будет из-за скейта, придётся сказать правду о том, что ты катался. Но меня не втягивай. – Хорошо, – подчинился парень, понимая, что условия, в принципе, адекватные. – Но есть одна проблема, – теперь напряглась Яэ. – Я не всегда понимаю, когда чувствую себя плохо не из-за лекарств. – Из-за лекарств должно быть лучше, а не хуже, – и это напряжение сошло довольно быстро. Уж что-что, а это – точно не проблема. – Это тоже замалчивать не нужно. Стало плохо – говори, хорошо? – Да, – кивок. Он отвёл взгляд к озеру и ветвям деревьев, склоняющихся прямо к водной глади. – Так что вы там про чай говорили?