Ночной чай

Вечер воскресенья за собой нёс достаточно много вещей: Кто-то неспешно смотрел телеканалы, переключая их даже взглядом не ведя, кому-то пора было ложиться спать, дети, к слову, уже давно, мирно и тихо сопели обнимая свои излюбленные игрушки. Только лишь Сигма настраивался в преддверии бессонных часов. Безусловно, в доме он явно был не одним человеком, что оставил дела до самого позднего момента, что уж говорить о районе, квартале, городе... — Нужно собраться, у страха глаза велики, — массируя виски́, оставалось лишь приняться за тонну работы. Только загвоздка была не в его возможностях, их объем даже сам парень не до конца знал. Он точно закончит до утра, не успеет — доделает остаток уже на работе. Кто мог подумать, что под влиянием крайне интересной передачи у телевизора, ему удастся засесть до позднего часа. О прошлых днях тот предпочитал замалчивать, да и как объяснить людям без стыдливо опущенных глаз, что просто подхватилась тоска? Самостоятельно при том, пришла, расположилась с чашкой крепкого, до ужаса горького кофе в руках, громко заявив о её будущем нахождении с ним. На этот раз она не выдержала и с пары дней в компании Сигмы. Правда, при таких формулировках у себя в голове, парню сразу вспомнилась история его знакомого. Пусть они и не часто общались и тот человек скорее навязывался, только вот чувства юмора — не занимать.

***

Была у них в доме работница, что отвечала за эстетического понятия красоту подъезда: ругала, криком гнала, да чтобы со свистом у дверного прохода вылетали люди, что портили своими руками их местожительства. А тот знакомый, звали его, к слову, Колей Гоголем — не терпел таких выходок в сторону своеобразной свободы. Сразу метался в поисках идей, как и насколько быстро он сможет отвоевать свою вседозволенность. Купил маркер, чёрный такой, что степь лесную ночью напоминал, к тому же перманентный. От стены не отодрать, только поверх крась в несколько слоёв привычно зелёной, вязкой краской. — Сигма, я в абстракциониста заделался! А там такие художества, ты в восторге будешь, — с изогнутой улыбкой подбежал Коля, тихо смеясь параллельно своим словам. — Что ты уже успел сделать... С тихим выдохом встал из-за стола парень, показывая своё недовольство от громкого тона. Дверная щель, у выхода из квартиры не помогла увидеть обещанные творения, оставалось лишь полноценно выйти. А если там уже стоят подозрительно смотрящие люди, что готовы тут же словить его как соучасника? Более — та самая женщина, руководящая порядком парадной. Ох и достанется ведь, хотя он никак не участвовал в этом спектакле, лишь тихо сидел у гостиного окна. — Ты уверен, что твои рисунки не примут за вандализм? Тем более, где вообще можно найти... — Сигма остановился в ступоре, глаза успели расшириться. Спускаясь по ступенькам вниз, у квартиры предполагаемого соседа который вовсе не выходит из неё, меньше всего ожидаешь увидеть полностью изрисованную стену. Тем самым чёрным маркером, однако, цвет достаточно глубокий. На фоне огромного пространства, заполненного двумя давно выцветшими линиями — выглядело потрясающе. Правда, могло выглядеть. Исключительно при условии, будь это какой-нибудь музей, художественное учреждение, комнаты, где ты можешь всё ломать. Никак не подъездная лестница, что за ребятчество? — Коля, как ты это смывать собираешься? Что за кошмар, тебя та дама уничтожит прямо перед этой стеной. Ну что же ты молчишь! — Начал биться в панике Сигма, не находя совсем себе места. То там осмотрит красивых птиц-галочек, то внизу увидит надпись подразумевающую протест. «Не жить нам за решеткой!» «Свобода разрешена всем.» Дальше парню не захотелось читать, увидев краем глаза уже менее приятные выражения. Но что же оставалось делать? Побег? Знакомый явно сумеет сбежать, иначе как бы он сейчас стоял рядом. Гоголь лишь укатывался во смехе, вертясь около Сигмы. И он действительно схватив под руку второго — расстворился в дверном проёме. Крик стоял все последующие дни, вот поочередно и собирались, смывая эти надписи. Сборы, поборы на благо измученной стены, недовольства. А новые предложения лишь появлялись. Как же странно было себя ощущать, зная, кто виновник всего торжества. Борьба длилась до момента, пока не закончился маркер. — Ну ты представляешь, он прекратил писать! Я пишу-пишу, а тут буква не выводится. Мне Федя сказал, чтобы я дурью не маялся, — расстроенно вскрикивая, Гоголь ждал свиста чайника. И почему же он так любил приходить к Сигме в квартиру, неожиданно заявляясь, будто у себя дома? Близкими друзьями они не могли зваться априори, но видимо, гость так не считал. Стало уже привычно. Казалось, что это маленькое, разбавляющее рутину приключение закончилось. Закончились громкие цитаты выведенные широкими буквами, прекратились побеги на этажах, да и сам сосед стал выходить почаще, проверяя ближайшие стены. Что-то в груди сдавило, неужели всё так решилось? Лишь отзвук от смеха Коли смешанный с эхом подъезда, недовольства Фёдора, что уткнулся в очередную книгу, едкие комментарии Осаму в сторону всех присутствующих — оставались в памяти. Внутри становилось уютно. Последняя нарисованная птица была стёрта со стены. Прошло с десяток дней, как все жильцы их парадной, скорее всего, успели позабыть эту нелепую ситуацию. Кто-то оставался по-прежнему в недоумении, а на выходе из подъезда появилась табличка, гласящая о более жёстких мерах наказания и обязательной поимке всех виновников. Прошло десяток дней, у двери на втором этаже появилась надпись. «Вешайся, родная! Я купил новый маркер»

***

— Ох... — Вздохнул Сигма, протягивая руку с лампе. На дворе успело сильно стемнеть. Безусловно, свет от чужого окна не был настолько плохим решением, но и портить зрение не особо хотелось. К слову о кофе, чашка с давно остывшим напитком по-прежнему стояла у края стола. Не повести случайно локтем, как та — тут же окажется где-нибудь в районе пола. Оно не помогало парню избавиться от сонливости, отнюдь. Сколько бы рецептов он не узнавал, не ходил в разнообразные кофейни, и покупал дорогие зёрна — всё действовало абсолютно наоборот, его только больше клонило ко сну. В какой-то момент Сигма стал задумываться, мол, это с ним что-то не так, ведь настолько странный эффект не может быть обусловлен чем-то простым. Пришлось обращаться на свой страх к Фёдору, второй лишь с полуулыбкой ответил о шаткой психике. Якобы клонит сон из-за слабости организма. — Ну и странный, — В голове шли мысли, пока переворачивалась очередная страница конспекта. Сознание в свой черед лишь отдалялось. Как-то раз в незамысловатом разговоре Осаму упомянул, что кофе прочитает чай. При этом попутно рассказывая про виды, Сигма лишь мог удивляться такому неожиданному факту. Только вот не удалось запомнить многое, что-то про свои личные фавориты, маленькую коллекцию, отведённую полку да и прочие детали. Тогда даже к мыслям бы не пришло, что эта информация могла стать спасением для его сонной головы Веки ставали тяжелее. — Где там его номер? Даже не записан ведь, — Попытки разыскать заветные цифры тонули в количестве давно сохранённых. И почему он до сих пор не добавил контакт парня? Они достаточно часто сталкивались на остановке, при ожидании утреннего автобуса. Дазай в это время ездил по каким-то своим делам, не желая делиться информацией об этом, Сигма — на работу. Часто в такую раннюю пору шёл маленький дождь, особенностью их города была не самая лучшая погода в основную часть времени любого дня, приходилось носить зонтик. Осаму же часто являлся без него, с широкой ухмылкой отмахиваясь от предложения взять чужой. Чудаковатый человек, бесспорно. В какой-то из дней он настолько достал, что пришлось записать его номер под предлогом вручить как подарок. Шатен отдал смятый листик, непринужденно смеясь, где были расписаны несколько цифр и под ними — дата Дня рождения. Нашлось нужное. Заветный контакт в телефонной книжке был у самого низа, примерно рядом с заблокированными людьми. Забавно, что он туда попал, правда, вовсе не случайно. — Надеюсь не спит, — Нажав на кнопку сообщения, парень повел взглядом в угол комнаты. Там же стояли растения, точно ли сегодня их поливали? Бархатные фиалки выглядели красиво отдавав фиолетовым оттенком, незаметно успев сложиться под ночь, за ними ухаживали подразумевая явно кем-то более цветов. Не разрешалось и подходить любым гостям к этому маленькому саду, в особенности — Коле. Сколько бы тот не пытался сорвать их стебельки, максимум получал в бок за свои неразумные действия. Только самый неотёсанный дурак может к такому склониться, ему подходило. Прозвучали гудки у динамика телефона. — А? Нет-нет-нет, стой, не та кнопка! — в порыве паники тот вовсе не мог разобрать что же делать. Резко выключить было по праву единственным рациональным выходом, потом обусловил бы, что хотел написать, — Да как тебя выключить... — Что? Сигма? Кого выключить? — На другой стороне послышался оживлённый голос Осаму. Парень лишь дернулся. Позора не избежать. Сам он крайне не любил кому-то звонить, больше предпочитая написать сообщение. Так было гораздо удобнее, быстрее, в конце-концов тише: без лишних запинок, случайно сказанных слов. — Здравствуй, Осаму, — Неуверенно начал Сигма, — понимаешь, тут такая ситуация... В ответ последовала тишина. Придётся продолжать. — Кхм, ты мне как-то рассказывал, что чай помогает взбодриться. Можешь напомнить, я сейчас засну прямо у стола, — Пусть неожиданный звонок и помог прийти в более трезвое сознание, помогая быстрее мыслить. Но и полностью избавить от солнивости не смогло. Каков же облом. — О... Ну конечно! Мои слова никогда не бывают бесполезными, наконец ты это признал, — звонко засмеявшись промолвил Дазай, — Даже узнавать не хочу причину вопроса. Что у тебя есть на кухне? Сигма лишь тихо поднялся, шатающимися шагами попутно обходя мебель. Ко взору попались заварные пакетики, кажется, это черный чай? Ох, он купил его по скидке в магазине, пока в спешке шёл с работы. Напиток был довольно странным по вкусу, но как аналогия к воде — вполне подходил. Да и сейчас тот не мог точно развидеть состав, буквы плыли сравнительно с тихими волнами, что могли в любой момент тёплыми объятиями обдать ко сну. — Что-то в пакетиках... — Сонно сказал Сигма. — И всё? Да ты у нас умелец, чтобы пить такой ужас, — Дазай явно глупо улыбался, как обычно, это чувствовалось. Театрально вздохнув, Осаму лишь кинул пару шуток насчёт вкусовых предпочтений собеседника, но услышать полноценно удалось только последние слова. Да и он не был полностью уверен, что всё понял правильно. — Так вот, жди меня! Я сейчас соберу что-нибудь вкусненького, разбавим твой затуманенный разум, — Вывели из транса оставшиеся гудки. Отключился. И что же оставалось делать? Неужели он действительно захотел под ночь приехать, чтобы отдать какой-то неизвестно-магический чай? В голове только и пролетали тихие мысли о том, куда и во что Сигма ввязался. Изначально последующие часы как раз планировались в бодрствовании, но разве там подразумевалось присутствие ещё кого-то? Тот же резкий приход соседа со словами о потопе казались более реальными. В расплывчатых глазах оставались моменты с открытием двери, плавным движением та открылась, щёлкнув тихо замком. — А вдруг не придёт, а если я ошибся, — в голову приходили многие идеи. Но он только и отмахивался, по итогу приходя к выводу, что сидеть с открытым входом в квартиру — не настолько плохое решение. Ведь совсем не собирался укладываться, в любой момент грабитель будет рассекречен да сдан в полицию. Забавно.

***

Осаму, поднимаясь по лестнице заприметил странное расположение почтовых ящиков, впрочем, подъезд не был схож с остальными. Сигма жил в достаточно старом доме, где планировка не уступала какому-нибудь музею своими историческими достопримечательностями. К примеру: наскальные надписи. Правда вот, рисовали из вовсе не персоны из палеолита. Штукатурка на стенах явно постепенно превращалась в россыпь на полу, крашенные трубы белым цветом — ставали серыми. Без лифта тем более создавалось ощущение, что за домом толком и не следили, хотя рассказы этих двоих абсолютной отличались по содержанию, сравнительно со сборником анекдотов. Стук в дверь. Второй. — Впускать не хотят, я огорчён, — тоскливо протянул гость, заходя в уже давно-давно открытую дверь. А сбоку, у дальней стены сидел и сам Сигма, что мирно сопел согнувшись на стуле. Случайно заснул, однозначно. Об этом говорили множество вещей: Распахнутое настежь окно, горящая лампа в углу, открытые конспекты совсем затерялись в перевёрнутых ветром страницах. Дазаю до ужаса нравилась эта картина. Нравилась сложившаяся ситуация. Нравился спящий, полуклубком свёрнутый парень, что постепенно уходил глубже в сновидения. Совсем измотался. Оставалось только рукой протянуть, как тот тут же вздрогнет от неожиданного прикосновения, параллельно извинясь за отсутствие какого-либо гостеприимства. И он действительно подошёл, тихо положив ладонь на волосы. Второй — тут же проснулся. Всё шло аналогично с изначальными представлениями Осаму. — А? Который час? — Глубоко вздохнув, Сигма приподнял голову в попытке найти взглядом нхоть какой-нибудь источник, показывающий время. — Тяжелый час, спи, — Сказал Дазай, проводя рукой по длинным волосам. — Но чай, — В сонливом лице проскакивало беспокойство, ему было непривычно так просто оставлять что-то. Хотелось многое высказать, да как только он может прикасаться к его волосам, точнейший вздор. А гость только и притянулся, прикоснувшись к губам, заставляя то ли пропасть оковы сна, то ли и вовсе забыться. Сигма совсем расплылся, метаясь в попытках найти грань реальности. Мысли сбились в кучу, это точно с ним происходит? Неужели это очередной сон, после которого он проснется в разбитом состоянии? Только Осаму рядом казался настоящим, по-прежнему ласково гладя. Парню оставалось лишь взять его за руку засыпая, но надеясь, что на рассвете не обнаружится присутствие полностью пустой квартиры. Выходя из своего жилища Дазай знал, что раньше утра — не вернётся. Да пробудет он рядом с Сигмой, тихо обнимая полночи. Он обязательно утром засмеётся от его расстрёпанного вида, пока совершались попытки вспомнить все нужные дела. Но это будет утром.