The Irony of Fate

[2 недели назад] Сокхëн вышел из здания и сев в автомобиль направился в один из ресторанов, в котором он и Догëм часто устраивали семейные ужины. Но сегодня они должны встретиться наедине, ведь разговор предстоит очередь важный. — Добро пожаловать, господин Ким, — поприветствовал хостес и приятно улыбнулся. — Господин Чхве уже ожидает вас. Позвольте проводить к столу? — Да, спасибо. Парень вдруг смутился и пряча глаза вышел из-за стойки, указал рукой на вход и повёл гостя в зал. В огромном помещении было мало столов, но все заняты, поэтому найти Догëма самостоятельно было бы затруднительно. Он сидел за столом у дальней стены, держа в руке бокал с красным вином, и выглядел не просто задумчивым, а даже в какой-то мере удрученным. — Начал пить ещё до ужина? — присаживаясь на стул напротив усмехнулся Сокхëн. — А я и не голоден. Если чего-нибудь хочешь, можешь заказать. — Нет. Я, пожалуй, тоже выпью. — Если что-нибудь понадобиться, позовите меня, — напомнил хостес, снова улыбнувшись. — Да, так и сделаем, — ответил Ким и ослепил парня ответной улыбкой, от чего тот аж весь покраснел и смущённый поклонившись поспешил удалиться. — А ты тот ещё ловелас, Виктор, — смотря в след удаляющемуся парню произнёс Чхве. — Ты ведь ещё молод. Не думал о том, чтобы вступить в брак во второй раз? — Кажется ты уже достаточно выпил, — забрав у друга бутылку и наливая себе вина усмехнулся альфа. — Я так давно не слышал, как ты зовёшь меня настоящим именем. Чего это ты вдруг? Догëм вздохнул, заглядывая в пустой бокал. — Ты сейчас выглядишь таким беззаботным. — А мне есть о чём переживать? — вскинул бровь Ким. — Виктор… У меня плохое предчувствие. — Предчувствие? Так старомодно. — Как бы там ни было… Я собираюсь отправить Мисука и Минëна за границу. — За границу? Почему? — опешил Сокхëн. Он никогда не считал Догëма паникёром или любителем драматизировать, но почему-то сейчас проскользнула мысль, что так и есть. — Я же сказал, у меня плохое предчувствие, — раздраженно ответил альфа, потирая переносицу. — И пусть ты говоришь, что нам ничего не угрожает, я лучше перестрахуюсь. Мне не важно, что будет со мной, но моя семья ни в коем случае не должна пострадать. Я всё решил, — он задумался, как будто гадал, стоит ли говорить, но в конце концов добавил. — Я не знаю на сколько нам придётся расстаться, поэтому собираюсь взять отпуск на три дня и отвести их в поход. Мисук очень любит природу. Думаю, гора Сораксан отлично подойдёт. — Сораксан? Разве там сейчас не хо… — Сокхëн! — вдруг перебил Чхве, выпрямившись как струна, и игнорируя вопросительный взгляд альфы. — Прошу прошения, — послышался за спиной Кима всё тот же робкий голосок парня из обслуги. — Меня попросили вам передать, что для нашего заведения большая честь, что такие высокопоставленные люди так часто ужинают именно у нас, — сказал он и поставил на стол бутылку дорогого вина. — Это вам подарок от хозяина. За счёт заведения, разумеется. — Ого, большое спасибо. Очень приятно. И всё по новой, Сокхëн улыбается, парнишка смущается. И только тут альфа заметил кое-что странное. То как реагирует этот хостес выглядит как-то… Наигранно, что ли. Всё три раза были абсолютно одинаковыми: те же эмоции и движения, та же последовательность. Но Сокхëн отогнал от себя ненужные мысли. Кажется он начал заражаться паранойей от Догëма. А в его работе, тем более в такие тяжёлые времена, необходим светлый разум, чтобы трезво оценивать ситуацию. — Эй, ты чего? — произнёс Ким, когда парень ушёл. — Просто… Нет, не бери в голову.

***

— Вспоминая об этом сейчас — чувствую себя отвратительно. Я ведь даже не задумывался о том, как часто именно присутствие Александра вытаскивало нас из задницы. Тогда казалось, что так будет всегда, — альфа достал серебряный портсигар из внутреннего кармана пиджака, и зажав сигарету между зубов собирался прикурить, но перед глазами вдруг вспыхнул морг, тело друга и след от окурка на его плече. — Мне стоило уделить этому больше внимания… Сокхëн вынул сигарету из рта, и на глазах у удивленного сына смял, после чего она вместе с портсигаром отправились в мусорный бак. — Отец, — покосившись на урну произнёс Сокджин. — Ты ведь упомянул какого-то парня. — Верно. На секунду он показался мне подозрительным, но в конце концов ничего такого. Меня больше волнует другое, почему именно Александр и как же его нашли в том безлюдном месте? — У меня есть догадка, касаемо первого вопроса. Очевидно выбор был не случайным. Скорее всего, они решили, что через него могут добраться и до тебя. Вы ведь не скрывали, что являетесь близкими друзьями. Думаю, их целью было и избавиться от Второго и вывести из игры Первого. Сокхëн поднял глаза на сына. Он частенько говорит о вещах, о которых старший Ким ещё даже не успел подумать. И в большинстве случаев оказывается абсолютно прав. — Даже доказательств искать не надо, чтобы подтвердить, что это правда. Я более чем уверен — так всё и есть, —альфа задумался. — Джин, впредь не выходи из дома без охраны. Если собираешься куда-то поехать, бери с собой не меньше двух машин сопровождения. Понял меня? — Да, отец. — Можешь идти. Джин направился к двери и уже взялся за ручку, но вдруг остановился, подумал о чём-то пару секунд и обернулся. — Я… Отец, мне тяжело оставить всё как есть. Ты же знаешь, Минëн для меня… Он был мне так дорог. Я не смогу просто не обращать внимания на то, что с ним сделали. Пусть даже за этим стоит господин Мин и его окружение, я… — Ким Сокджин! — криком перебил альфа, чем, хоть и немного, но поумерил пыл сына. — Я позволил тебе участвовать в своих делах не для того, чтобы ты тут же влез туда, где и глазом моргнуть не успеешь, а уже будешь мёртв. Поэтому даже не смей лезть на рожон и делать что-либо без моего ведома! Под тяжестью взгляда отца Джин опустил глаза в пол. — Да, отец. Старший Ким тяжело вздохнул и устало откинулся на спинку кресла. — Я не собираюсь хоронить ещё и сына, поэтому не думай о мести. Этим займусь я. И начну немедленно.

***

[7 месяцев спустя] — Сегодня Ха Давон, восьмой член Совета, был найден мёртвым в номере отеля. Установленная причина смерти — сердечный приступ, — Джувон положил газету на стол. — За последние три с половиной года, это уже пятый «несчастный случай» с членами Совета. Мы с вами здесь не дураки собрались, всем понятно, что за этим стоит именно Мин Юонг. Не для кого не секрет, что Совет играет далеко не последнюю роль в правление Линосом. Следовательно, Мин потихоньку избавляться от членов, чтобы получить полную власть. — Но что мешает им заменить умерших членов на новых? Так Юонг будет вечность от них избавляться, — недоумевал один из членов группировки Джувона. — Нет, — отрезал Ынсок. — Люди тоже не глупые. Особенно те, кто мог бы баллотироваться в Совет. Занимать место убитого члена, всё ровно что подписать самому себе смертный приговор. Думаю, даже те, кто остался, больше не чувствуют себя в безопасности, так что вполне возможно, что и они выйдут из строя. И таким образом Юонг легко добьётся своего. Вопрос лишь в том, что делать нам с вами. — Точно. Нам осталось совсем чуть-чуть доработать наш план, добыть ещё немного оружия и взрывчатки, после чего мы сможем начать выступление. Вот только, если мы избавимся от семьи Мин, и, как и планировали, не на долго заляжем на дно, в это время, с поддержкой народа, власть может захватить тот самый президент Совета. Тогда мы снова окажемся в тупике. — Значит нам стоит подождать пока Совет выйдет из игры, а уж потом приступить к выполнению плана? — Пока этот вариант рассматривается как самый оптимальный, — омега посмотрел на фото убитого в газете. —Хотя мне сложно поддерживать план, в котором должны умереть люди, не имеющие отношения к семье Мин. — Ынсок, мы, конечно, понимаем что ты омега, а вы до жути сентиментальные. Но не мог бы ты… — Так, ребят, — вмешался Джувон. — На этом совещание окончено. Третья группа, забирайте парней с тренировочной площадки и идите на задание. Встретимся вечером на острове. Вылазки на задания, к слову, проводились всё через тот же проход, который когда-то сделал Джувон, прорезав дыру в металлической решётке, через которую к ним из-за стены поступала вода по каналу, и по которому он с семьёй попал в Гиблиз. Занырнул — пролез через дыру в решётке — вынырнул. — Понял. Комната опустела, в ней остались только Ынсок и Джувон. — Хёнсу, придурок. У него и омеги то отродясь не было. Откуда ему знать, на сколько это мы там сентиментальные, — убирая со стола всё, что осталось после совещания пробормотал себе под нос Чон, но вдруг услышал за спиной смешок. — Что? — Ты тоже должен их понять. Это не твоя личная месть Минхёку и семье Мин за мужа. Эти ребята здесь не за тем, чтобы помочь тебе в этом. Для них враги все, кто встал у власти после заговора против моей семьи. Все, кто привёл Гиблиз в упадок и довёл до такого состояния. И Совет не исключение. — Поучаете как ребёнка, господин Ким, — закатил глаза омега. — Ты иногда и ведёшь себя, как капризный ребёнок. — Да пошли вы к чёрту, господин Ким. — Вот как сейчас, например. Ким рассмеялся глядя на озлобленное лицо Ынсок. В этот момент дверь распахнулась и в кабинет вбежал Ёнджун. — Отец! — омега побежал к Джувону и тот подхватил его на руки. — Привет, солнышко. — Здравствуйте, господин Чон, — младший Ким лучезарно улыбнулся стоявшему рядом омеге. — Здравствуй, малыш, — так же улыбнулся в ответ Ынсок. — Ты за медикаментами для папы? — Да. И ещё папа просил передать вам обед, — омега указал пальцем на сумку, которую оставил у двери. — Ничего себе. Сынок, ты сам её донёс? — Естественно! — закатил глаза Ëнджун. — Отец, мне вообще-то уже девять. — Что? Ты сейчас закатил глаза? — притворно возмутился Джувон. — Я пошёл. Младший Ким спрыгнул с рук отца и убежал не закрыв за собой дверь. — Ох уж эти омеги. Начинают проявлять характер в таком раннем возрасте. — Опять ты на омег наговариваешь?! — снова завёлся Ынсок. Ёнджун поиграл с Намджуном, Хосоком и Тэхёном, пока те не ушли на задание. Потом пообедал вместе с отцом и Ынсоком, после чего исцелованный отправился домой. — Твой сын просто нечто, — снова помахав обернувшемуся Ëнджуну произнёс Чон. — Мне ещё никогда не доводилось встречать таких красивых омег. — Ну конечно. На то он и мой сын, — гордо ответил Джувон. — Ты то чего нос задираешь? Он точная копия Ёнлина, на тебя ни капли не похож. — Ах ты… — Кстати, как он сейчас? — перебил омега. — Я так давно к вам не заходил. Ему лучше? Джувон тяжело вздохнул опускаясь на стул и посмотрел в окно. — Лишь благодаря тебе и Шину он справляется с болью, принимает обезболивающее и нам есть из чего делать перевязки, чтобы не появились пролежни. Но… Его ноги. Я не знаю, сможем ли мы сделать так, чтобы он снова смог ходить. — Когда всё закончиться, я помогу тебе найти для него лучших врачей. — Когда всё закончиться, — мечтательно повторил Джувон. — Всё получиться, даже не сомневайся в этом. — С таким то секретарём и советником грех в чём-то сомневаться. — Секретарь? Меньше чем на твоего зама я никогда не соглашался. Альфа рассмеялся и с минуту оба стояли молча, думая о своём. — Тебе нравилось работать в газете? — решил почему-то спросить Ким. — А? Не особо как-то… А что? — Когда всё закончиться, сделаю тебя своей правой рукой. — Буду ждать с нетерпением, — теперь уже рассмеялся Ынсок.

***

Квон Чоншин — тот самый мужчина, у которого несколько лет назад Ынсок брал интервью для газеты, стал одной из ключевых фигур в планах Джувона. Во время своей первой вылазки, ещё в первый год жизни в Гиблизе, Ынсок и Джувон отправились к нему домой, объяснили всю ситуацию и попросили о помощи. Но в этот момент домой вернулся Тэун — его муж. Когда он увидел Ким Джувона, то едва ли не на колени упал. Он был одним из тех людей, которые ещё помнили, как выглядел сын Джихо. А когда узнал, что он пришёл за помощью, то немедленно согласился. С тех пор у Кима была вся информация, которой владели в полиции, и им удавалось избегать стычек с патрулями. Так же Тэун помог украсть пару машин со штрафстоянки, так что теперь, когда все выныривали из воды и добирались до ближайшего населенного пункта, то могли спокойно сесть в машины и доехать до «острова», склада в котором они устроили что-то типа базы. Так как перевести всё необходимое в Гиблиз не представлялось возможным, старый заброшенный склад, посреди реки Ханган, стал просто идеальным местом. Там-то вряд ли кто-то станет искать несколько десятков самодельных бомб с большим радиусом охвата и ящики с оружием. С тех пор как Ынсок попал в Гиблиз они с Шином стали очень близки. Квон даже пару раз перебирался в Гиблиз, через самодельный проход, чтобы познакомиться с Ёнлином. Там бета буквально не отлипал от милашки Ёнджуна и по уши в него влюбился. Он часто передавал для него конфеты и всякие сладости, даже пару раз выпросил, чтобы омегу привезли к нему домой. Он активно участвовал в осуществлении плана Джувона и передавал Ынсоку газеты, что он был в курсе происходящего за стеной.

***

Сегодня на складе всё прошло как обычно. Задание было выполнено успешно, и третья группа привезла с собой недостающие детали для самодельной бомбы. После того, как всё спрятали, было проведено небольшое собрание, а потом все, кроме Джувона и пары его людей, отправились домой. Киму нужно было зайти за лекарствами, а когда всё было куплено они втроём вернулись на склад и уже шли к машине, как вдруг Джувон замер. — Всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Хëнсу. — Да, — неуверенно ответил альфа, хотя всё было не совсем так. Его вдруг охватило странное чувство, как будто кто-то пристально за ним наблюдает. —Вы идите в машину, а я догоню. Мужчины пожали плечами и пошли к машине, а Джувон достал пистолет и медленно зашагал обратно к складу. Ещё с моста альфа заметил на входной двери какой-то предмет, которого там раньше не было. Это был бумажный конверт, и из-за белого цвета его было очень хорошо видно в темноте. Джувон осмотрелся по сторонам, всё ещё чувствуя на себе чей-то взгляд, но так и не увидев никого поблизости, всё же взял конверт и аккуратно развернул. Ничего необычного. Простой бумажный конверт с рукописным письмом, но вот оно довольно интересного содержания. Чтобы текст было лучше видно Джувон подсветил себе зажигалкой. «Господин Ким, к вам обращается первый президент Совета, Ким Сокхëн. Осмелюсь предположить, что вы были уверены в том, что о вашем местоположении никто не знает. Но я должен сообщить, что знаю всё. Даже то, насколько давно вы устроили свою базу на этом заброшенном складе, чем там занимаетесь и что прячете. Так же мне известно, что Квон Тэун, из полицейского управления, является вашим сообщником и вместе вы проворачиваете довольно интересные вещи. Вы не подумайте, это ни в коем случае не угроза, даже не близко. Я говорю об этом только для того, чтобы вы поняли — мне можно доверять. Ведь за все годы, что я за вами наблюдаю, у меня и в мыслях не было доложить о вас кому-либо из семьи Мин или их приспешникам. Я лишь наблюдал со стороны и немного помогал. Я пойму, если вы проигнорируете моё письмо, и даже в этом случае я собираюсь молчать о вас. А связался я с вами по одной простой причине. Мне нужна ваша помощь. Если вам интересно, я бы хотел встретиться с вами.       С уважением, Ким Сокхëн.» Кроме письма, в конверте лежала пожелтевшая вырезка из старой газеты. Это была фотография от одной из тех статей, что были опубликованы в день, когда Намджун был впервые представлен на публике. А место, где было сделано фото — дворец Кёнбоккун, ныне являющийся историческим памятником. «Завтра, в 2:00, на этом месте» — гласила надпись под фото. — Интересно, — усмехнулся Джувон. — Но я дважды на одни и те же грабли не наступаю, — произнёс он и поджёг письмо.

***

Сокхëн сидел в саду на заднем дворе дома, в плетённом кресле, закинув ногу на ногу. Он поджигал сигарету и просто следил за тем, как она тлеет меж его пальцев. На столе стояла открытая бутылка вина, полупустой бокал и заполненная дотлевшими окурками пепельница. Джин сидел на соседнем кресле, не зная зачем здесь находится. А пришёл он только потому что отец сказал, что хочет ему кое-что показать. Вот только за его спиной стояло человек десять отцовых подчинённых, а прямо перед ними — господин Ынхо, который, насколько было известно младшему Киму, только что вернулся с очень важного, секретного поручения. Он служил отцу уже много лет, но его приближённым стал совсем недавно. Джин не знал почему, стоя перед ними сейчас, Ынхо сильно нервничает. И пусть он всеми силами пытался это скрыть, но всё было слишком очевидно. — Ну как? Ты всё сделал? — пристально рассматривая, буквально на глазах потеющего Ынхо, спросил Сокхëн. — Конечно, господин Ким. Я доставил конверт туда, куда вы приказали и позаботился о том, чтобы его прочитал только тот, кому вы его адресовали, — понапрасну стараясь выглядеть спокойным ответил мужчина. — Это хорошо, — старший Ким поднялся с кресла и направился к мужчине. — Хорошо, но… Этим вечером, ты был не единственным, кому я поручил нечто важное, — улыбнувшись оповестил альфа. — Ещё одного человека я отправил для того, что бы он проследил как кое-кто выполняет свою работу. Если что, кое-кто — это ты. И всё пошло не так, как я тебе приказал, с самого начала. Зачем ты отрывал конверт и читал письмо? Глаза мужчины увеличились вдвое и он поднял наполненный страхом взгляд на Сокхëна. — Господин Ким… — Ладно-ладно, я всё понимаю. Конверт был незапечатанным, любопытство взяло вверх, вот и заглянул, верно? — Ким похлопал мужчину по плечу. — И я бы даже простил тебе такую вольность, но… Что же такого важного ты хотел срочно передать министру Пак Минхёку, и вам вдруг понадобилось встретиться сразу после того, как доставил письмо? С каких пор ты вообще знаком с правой рукой господина Мина. — Г-г...господин Ким! Я могу вам всё объяснить! — Я для того и спрашиваю, Ынхо. Мне нужны объяснения. Только ты уж постарайся, — Сокхëн улыбнулся, но взглядом буквально испепелял мужчину напротив. — Я…я… С минуту Ынхо стоял молча, бегая глазами по лицам всех присутствующим. — У меня не так много свободного времени, так что я могу узнать всё что мне нужно куда быстрее, чем вытягивать из тебя по слову в час. Сокхëн махнул рукой, и люди в чёрных костюмах двинулись в сторону Ынхо. — Господин! Нет, прошу вас, стойте! Я наделал много глупостей, дайте мне второй шанс! — альфу взяли под локти и потащили в сторону гаража. — Господин, Ким! Сокхëн сел обратно за стол и взял в руки бокал. — Отец, — позвал ничего не понимающий Джин. — Что здесь происходит? Что натворил Ынхо? — Я же говорил тебе, что немедленно узнаю, кто сделал это с семьёй моего лучшего друга, — альфа сделал гладок. — Немного подумав обо всём я понял, что даже Чонки не мог знать, куда именно уехал Александр. Мин не мог знать наверняка, предпримет ли он что-нибудь или нет. А если бы установил бессмысленную каждодневную слежку, то его бы быстро раскрыли. В личной охране Александра дебилов не было. Следовательно, или среди его, или среди моих людей должен быть предатель. Когда-то давно Александр сказал своим людям, что, если вдруг, с ним что-то случиться, то они должны прийти ко мне, и работать на меня. Вот я и подумал, что тот, кто предал Александра, вряд ли бы исполнил его просьбу. Он скорее бы переметнулся на сторону Мина. Но все подчинённые Александра, от домашней прислуги до личных телохранителей, пришли ко мне. Значит предатель, тот кто сливал о нас информацию, один из моих людей. Поэтому я решил проверить всех, кто мог владеть хоть какой-то информацией о местонахождении Александра. Я отобрал людей, которые стояли на охране ресторана, в тот день, когда мы с Александром встретились и он рассказал мне о своих планах. Их было четверо. Каждому из них я дал сегодня по одному очень важному поручению, и отправил за ними слежку. И все они прошли проверку… Кроме Ынхо. Те парни что увели его, состояли в личной охране Александра, которую он попросил во время поездки в горы остаться дома. Думаю их чувства к нему можно назвать личной неприязнью, и долго церемониться они с ним не будут. Снисходительности, очевидно, от них так же ждать не придётся. — Отец… Как ты так быстро смог вычислить предателя? — не веря своим ушам спросил Джин. — С моими людьми и связями — это не было чем-то за гранью возможностей. Но… Я должен был сделать это раньше. Кто знает, сколько этот ублюдок слил информации. — Господин Ким, — вдруг раздался голос одного из мужчин в чёрном костюме. — Он во всём признался. Сокхëн глубоко вздохнул и поставил бокал на стол. — Идём. Ты должен находиться там, слышать и видеть всё собственными ушами и глазами. Альфа с сыном направились к гаражу. У входа стояло двое парней, которые раскрыли перед ними двери, впуская внутрь. Тогда то перед младшим Кимом и открылась картина, которая сохраниться в подсознании на всю жизнь. Джин увидел Ынхо. Точнее, что это именно он, альфа понял только по одежде, которая была вся залита кровью. Сам он сидел привязанный верёвкой к деревянному стулу, опустив голову вниз, так что была видна только его макушка. — Господин Ким и его сын здесь, ничтожество, — произнёс мужчина, на котором уже не было пиджака, а всю рубашку и руки покрывали багровые пятна. — Выкладывай. Ынхо поднял голову, одним своим внешним видом заставив младшего Кима попятиться назад. Но Сокхëн удержал Джина за руку и бросил на него грозный взгляд, так что он бы не посмел снова предпринять попытку сбежать. На лице Ынхо не было ни единого живого места. Всё оно было похоже на один огромный кровоподтёк, всюду ссадины и синяки. На глазах огромные гематомы, что казалось из-за них он и вовсе ничего не видит. Нос разбит и покорёжен, на нижней губе как будто бы не хватало куска кожи, а передние зубы отсутствовали. И крови было столько, словно его ей из вёдра облили. Джин поднял испуганный взгляд на отца и был ошарашен тем, на сколько он был спокоен. Абсолютно никаких эмоций, разве что холодное безразличие. — Рассказывай, — приказал Сокхëн. — М-м…мин Чонки связался со мной около трёх месяцев назад… Он сказал мне, что если я разузнаю кое-что для него, то он обеспечит мне полную безопасность и позаботиться о моём брате. Я согласился и моим приказом было докладывать министру Паку о всех ваших передвижения и встречах с господином Чхве. Этим я и занимался. И в тот день, когда вы встретились в ресторане, я заранее предупредил об этом господина Пака и он сказал, что обо всём позаботиться. После этого он со мной не связывался… На этом всё… — Всё? Так просто? — прорычал старший Ким и протянул руку, куда тут же вложили пистолет. — Ты хоть знаешь, к чему это твоё «всё» в итоге привело? Нет? Тогда я тебе расскажу. Все твои действия, ровно и плавно привели к тому, что завтра я еду на похороны Чхве Догëма, по совместительству — моего лучшего друга, его ещë молодого супруга и сына подростка. Они оба были прекрасными омегами, но их просто выкинули как мусор, прямо со скалы. — Я не знал что так будет, — взвыл Ынхо. — Клянусь, господин Ким, я не знал о планах Чонки и министра Пака! Прошу, простите меня! — Простить за что, Ынхо? За смерть моего лучшего друга? Давай, скажи это. Господин Ким, простите меня за предательство, и за то, что я убил самого дорогого вам человека, его супруга и сына, которых вы считали своей семьёй. Ынхо молча опустил голову, на что Сокхëн тяжело вздохнул. — Хоть скажи мне на последок, почему предал меня после стольких лет верной службы? — Почему я предал вас? — Ынхо снова поднял голову, а из глаз побежали слезы перемешавшиеся с кровью. —Господин Ким, вам ли говорить о предательстве? Сколько лет вы проворачиваете что-то в тени? Покрываете того жалкого госслужащего из полицейского управления, который явно знает о том, кто крадёт перевозимое оружие. Да вы и сами не торопитесь докладывать об этой банде, хотя точно знаете кем являются её члены и где их база. Кроме того, тот человек, которому вы поручили отдать письмо… Так что же вы замышляете, господин Ким? Хотите уничтожить нашу страну? Я не позволю вам разрушить место, где живёт мой брат! — Ты сказал живёт? — вмешался в разговор один из людей Догëма. — Я тебя поправлю. Не живёт, а содержится. В центральной колонии строгого режима, за изнасилование и убийство трёх омег. А задержан он был при попытке изнасилования четвёртого, который был несовершеннолетним. Ты упомянул, что Пак Минхёк обещал позаботиться о твоём брате. То есть, он собирался выпустить опасного преступника на свободу? Этого человека ты считаешь благодетелем? Тебе, шавке низкосортной, вообще нужно в ноги целовать господина Кима за то, что он позволил кому-то с такой омерзительной родословной подняться так высоко. А ты вот как его отблагодарил? — Хëншик, — остановил мужчину Сокхëн, и тот кивнув отошёл назад. — Я считаю, что нужно прощать человеческую глупость, ведь это бывают всего лишь действия в порыве эмоций. И её последствия, зачастую, непреднамеренны. — Ынхо поднял глаза, и хоть из-за увечий этого было не видно, но можно было понять, что в них зародилась надежда. — Но никогда и никому нельзя прощать подлость. Подлецы всегда знают, к чему приведут их действия и преднамеренно идут к этому. Никто и среагировать не успел, как раздался выстрел, затем второй, третий и так до последнего патрона. Джин стоял в немом ужасе от происходящего. Эта ситуация, разговоры, лужи крови, ошмётки мозга и плоти на полу, практически обезглавленное тело привязанное к стулу. — Приберитесь здесь, — приказал Сокхëн, передавая пистолет обратно подчинённому. — Пойдём, Сокджин. Ужин стынет. Об одной мысли о еде младшего Кима скрутило, а к горлу поступил комок. Он едва успел отбежать к стене, чтобы за что-нибудь удержаться и не упасть на колени, после чего его стошнило. К нему сразу же подбежал Хëншик и протянул поток. — Всё нормально. Это твой первый раз, так ведь? — Б-боже… — Господин Ким, я проводку Джина до его комнаты, — взяв младшего альфу за плечи произнёс мужчина. — Хорошо. По дороге в спальню Хëншик прочëл целую лекцию о том, что для не привыкшего человека, рвота — это естественная реакция на вид изувеченного тела и запах крови, но от этих разговоров Джина вырвало ещё раз, прямо на мраморный пол в холле. Альфа поспешил сменить тему, и решил рассказать о том, как прошло его первое убийство. Он выстрелил в человека из пистолета, но потом вспомнил, что ему нельзя оставлять абсолютно никаких следов, в том числе и пули. Поэтому ему пришлось вспороть живот раскладным ножом и пять минут шарить в органах, пока он, наконец, не нашёл пулю. Джина опять скрутило, но блевать было уже нечем. — Прости, я даже историю никакую не могу рассказывать. Всё, что я сам о себе помню, связанно с убийствами. — Разве тебе самому не становиться плохо от таких разговоров? — Нет. Даже во время первого убийства, адреналин так зашкаливал, что было как-то не до этого. Ну, а после того, как пороешься в органах, тебя уже мало что смутит. Ой! — воскликнул он, увидев как Джин прикрывает рот рукой. — Прости, прости! — Нет, всё нормально. Я в душ. — Джин покачиваясь побрёл к двери в комнату, но замер взявшись за ручку. — Слушай. Твоё первое убийство. Почему ты это сделал? — Это была месть за любимого, с которым мы были знакомы с самого детства. Да и влюблены примерно столько же. Его сбил насмерть мой пьяный сосед по комнате в колледже. Его не приговорили к сроку, так как он воспользовался связями, а в суде уверял, что за рулём у него случился приступ астмы и он попросту не справился с управлением. Но чуть позже я узнал, что у него никогда не было астмы, и он приставал к моего парню. Но мой возлюбленный отказал, потому что у него был я. А когда сосед возвращался домой с вечеринки и увидел его, идущего навестить меня, то решил: раз не ему, пусть тогда никому не достанется… Думаю, мои мотивы тебе понятны? Когда дело касаться того, кого ты любил, тебе будет не до себя. Джина одолевали сомнения. В нём боролись отголоски здравого смысла, напоминающего слова отца, и жажда мести, которая стремительно побеждала в этом неравном бою. — Завтра мне понадобиться твоя помощь кое с чем. Сможешь взять тех парней, что были сегодня в гараже? — Я могу это устроить. Но что ты задумал? — Хочу помочь отцу. Так как Ынхо, чей труп сейчас валяется в гараже, не признался в том, что выдавал местонахождение дяди Александра, но заранее предупредил о том, что он и мой отец будут ужинать в том ресторане, то вполне возможно, что Мин или Пак успели послать туда своего человека. Вряд ли это кто-то из посетителей. Никому бы не удалось сесть достаточно близко, чтобы послушать разговор. Следовательно, человек Мина замаскировался под персонал. Бармен, кассир, уборщик. Нас интересуют те, кто имел возможность подойти к отцу и дяде в любое время и не вызвать подозрений. — То есть? — непонимающе произнёс Хëншик. — То есть это официант либо администратор зала. Хостес, — закатил глаза младший Ким. — Ты так в этом уверен? — Я то уверен. Но кто конкретно это был, ещё предстоит выяснить. Так, ты мне поможешь? — Я работаю на твоего отца, а так как ты учувствуешь в его делах, то и на тебя тоже.

***

— Братик! — усевшись поверх Намджуна, который ещё спал уткнувшись лицом в подушку, звал Ёнджун. — Ммм? — Я хочу сказать тебе кое-что важное! — И что же это? — приоткрыв один глаз спросил старший. — Завтра твой день рождения! — Боже, — обречено выдохнул Намджун. — Ты отсчитываешь дни уже в течении недели. Кажется ты ждёшь его больше чем я. — Если у кого-то день рождения, значит мы будем делать торт из хлеба и мёда! — Точно, торт из хлеба. Так вот чему ты так ждёшь этот день, — Намджун высунул руку из под одеяла и затащил под него пищащего брата, прижимая к себе. — А я то подумал. — Нет, дело не только в торте! — вырываясь и хохоча уверял Ёнджун. — Просто я очень хочу вручить тебе твой подарок. Я сам сделал его для тебя. — Ух ты, жду не дождусь, — старший Ким поцеловал брата в лоб, и потянулся к ящику, служащему прикроватной полкой, за наручными часами. — Но мне уже пора собираться. Намджун встал с кровати с весящим на спине омегой и пошёл умываться. — Это ещё что за обезьянка? — произнёс отец хватая Ёнджуна, и закинув его на собственное плечо начал щекотать. — Веселитесь с утра пораньше? —раздался голос из родительской комнаты. Джувон подошёл и отдёрнул штору, висевшую вместо двери. — Прости, жизнь моя, мы тебя разбудили? — виновато произнёс альфа. — Ничего. Так что говорите там за обезьянка? — Папочка! — спрыгивая с рук Джувона радостно произнёс омега и залез под одеяло, которым был укрыт Ёнлин. — Пап, спаси меня. Отец хочет защекотать меня до смерти! Все рассеялись. — Ладно, нам с Намджуном уже пора, — выходя из дома произнёс Джувон, следом за ним Намджун. — Мы пошли. Не скучайте. — Пока, дорогой. Будь осторожен, сынок. Не поранься. — Да, пап. — И принесите побольше хлеба! —крикнул Ёнджун, чем опять заставил всех смеяться. — Ты сегодня рано, — сказал Джувон вошедшему Ынсоку. — Мальчики меня торопили, — скидывая джинсовую куртку закатил глаза Чон. — У вас же сегодня собрание на острове. Последняя проверка плана, подсчёт оружия и прочего. В общем, они просто взволнованны, хотя и не признают этого. — А ты разве не взволнован? — Даже не знаю, — честно ответил омега. — Как-то странно себя чувствую. Как будто… Даже не знаю как это объяснить… — Ой, да ладно тебе. Так и скажи, что страшно. Ты омега, так что нечего стыдиться. Для слабого пола это нормально, — специально провоцируя усмехнулся Ким. — Что!? Я тебе покажу слабый пол! А ну иди сюда! День пролетел очень быстро. Джувон и Ынсок собрали всё бумаги, что могут понадобится им во время собрания и упаковали их, что бы во время перехода через стену они не промокли. Тэхëн, Хосок и Намджун весь день тренировались, чтобы во время выступления суметь защитить родителей, да и в общем не доставить проблем. И так каждый, до самой ночи, делал всё, что в его силах. И вот наступило время выдвигаться. Все собрались во дворе, а после направились к каналу. Благополучно пересекли стену, добрались до дома на отшибе Джуквана, который купил Тэун, а они прятали там некоторые вещи, и сменив мокрую одежду рассеялись по машинам. Восемь человек заняли микроавтобус, а ещё пятеро легковушку. Не менее благополучно добрались до острова и собрались на заброшенном складе, предварительно загнав машины в нечто, на подобие гаража. — Вот и настало время генеральной репетиции, — стоя у большого металлического стола, на котором была развернута карта, произнёс Джувон. —Многие не верили в то, что этот день вообще когда-нибудь настанет. Да-да, Минук, я о тебе говорю, — все рассмеялись. — Но вот, мы здесь… Ладно, конец лирического отступления. Пройдёмся по плану. Выступаем завтра, в шесть часов вечера. Хитоши будет за рулём микроавтобуса и отвезёт меня, Ынсока, Тэхëна, Намджуна, Хосока и Чонсуна к этому люку, — альфа указал пальцем на несколько раз обведённое красным цветом место на карте. — Мы берём с собой шесть коробок взрывчатки, по системе подземных туннелей добирается ко дворцу, и начинаем установку. В это время Хитоши и Юсу везут оставшиеся пять ящиков к воротам Гиблиза, где Юхан, Тэмин, Кихëн и Хёсну и Минук должны ждать их уже разобравшись с охраной. Вы устанавливаете бомбы под стеной и в семь часов пятнадцать минут взрываете их. Все кроме Юхана и Кихëна остаются у ворот, и когда люди из Гиблиза начнут выбираться, выдавайте им оружие. А вы двое садились за руль микроавтобуса и едите к люку. Мы устанавливаем таймер на восемь часов, и убегаем, а вы нас забираете вот здесь. Так как у ворот поднимется паника, большая часть людей Мина направится именно туда, а сама правящая семья укроется во дворце, и ровно в восемь часов он взлетит на воздух. Мы же будем скрываться здесь в течении нескольких дней, и наблюдать за ситуацией. Потом выйдем на главную площадь и я предстану перед народом. Так как Тэун сразу же меня узнал, и с остальными не должно возникнуть проблем. Уверен, большая часть народа примет меня. А дальше всё пойдёт по сценарию. Фух, — выдохнул Джувон. — У кого-то есть вопросы? — Конечно нет. Мы не один год разрабатывали этот план, какие сейчас то могут возникнуть вопросы, —усмехнулся Хёнсу. — Нам уже начинать называть тебя господином Кимом или для начала просто перейдём на вы? — Я уже давно отвык от таких обращений, — рассмеялся Джувон. — И вообще, кем бы я ни был, вы можете называть меня так, как и все эти годы. Не смущайте меня! Все рассеялись. — Я пойду сменю Тэмина на входе. Сейчас моя очередь дежурить, — направившись в сторону двери предупредил Хитоши. — Да, иди по… Джувон не успел договорить, как вдруг дверь с грохотом распахнулась и в неё влетел Тэмин. — Бегите! — заорал он. — Там полно людей Мина! Я… В его спину прилетела автоматная дробь. Все с ужасом лицезрели как тело их товарища буквально изрешетило пулями и он, как порванная тряпичная кукла, повалился на землю. В этот момент все увидели стоявшего за его спиной с автоматом в руках Пак Минхёка, а за ним огромная толпа. — Всем добрейшего вечерочка! —радостно произнёс он и осмотрел присутствующих. — Не хочу вас расстраивать, но на этом вечеринка окончена. — Ложитесь! — лишь успел закричать Джувон, перед тем как раздался взрыв. Это была граната, от ударной волны которой массивные двери слетели с петель, а огромные стеллажи со всем содержимым повалились на пол, чуть не придавив тех, кто находился рядом, но они успели пригнуться, и даже спрятаться за деревянными ящиками. Долго ждать не пришлось. Сразу же после этого выстрелы из оружий вбежавших людей Пака, будто бы градом посыпались. — Чëрт, — прошипел Намджун, достав пистолет выглянул из-за ящика и начал ответный огонь, сумев устранить нескольких человек. Тем же занимались и остальные, но хоть им и удавалось кое-кого подстрелить, количеством люди Пака явно превосходили. — Так нас всех перебьют! — перекрикивая звуки выстрелов предупредил Хосок. — Надо бежать! — Все, на счёт три, немедленно направляйтесь к машинам! —скомандовал старший Ким. — Раз, два… — он прицелился в верёвку, которой была подвязана куча ящиков над потолком и выстрелил. Ящики полетели вниз, чем отвлекли внимание Минхёка и его людей. — Три! Все повылазили из своих укрытий и рванули ко входу в гараж, отстреливаясь на ходу. — Бегом по машинам! Садитесь туда, в какой машине приехали. — Захлопнув дверь, и придвигая огромную железную полку скомандовал Джувон. – Бегом! — Стойте! — выпрыгнув из машины закричал Хосок. — Что ещё? — Где папа!? — Ынсок? Все начали оборачиваться по сторонам, но старшего Чона и вправду здесь не было. Омега стоял за стеллажом, прижимая к груди карманный револьвер. В тот момент, когда ворвался Минхёк и его люди, он ушёл относить бумаги. Поэтому отделился от остальных. Но ему было слышно о чём все говорили, и то, что они побежали в гараж он тоже слышал. Но для того, чтобы добраться до гаража, ему требовалось полностью обойти все стеллажи с ящиками, и тогда бы он вышел на другом конце помещения. Потом пришлось бы одному пробежать через зал, где находился Минхёк и с сотню его людей, при этом имея в арсенале лишь карманный револьвер, на семь патронов, и нулевые умение в стрельбе. Задачка, так сказать, не из простых. Что ж, хорошо что с ним сейчас нет Хосока. Тогда бы он должен был защитить его, во что бы то ни стало. Сейчас сын, наверное, уже в машине на пути в Гиблиз. Поэтому, Ынсок может выдохнуть с облегчением. — Папа! — вдруг раздался крик Хосока, от которого омега вздрогнул. — Н-нет… —прошептал Ынсок повернувшись к проходу. Он понял, что сын вернулся за ним, поэтому не думая ни о чём кроме жизни Хосока выбежал из укрытия, но сразу же врезался в чью-то грудь и упал на пол. Подняв голову, омега увидел ненавистное лицо Минхёка, смотрящего на него сверху вниз, с уже давно знакомой ухмылкой. — Давно не виделись, сладкий, — произнёс Пак и шагнул веред. — Хотя, честно признаюсь, я думал, что мы больше никогда не увидимся, и мне удалось избавится от твоей семейки раз и навсегда. Но ты куда настырней, чем кажешься. На мгновение Ынсок застыл, как каменная статуя, не зная что делать, но когда в голове вновь прокрутился крик сына, он понял что должен сделать хоть что-то. Что угодно, но добраться до Хосока и защитить его. Омега быстро поднял револьвер, и направив на Пака выстрелил, но Минхёк был быстрее и ногой выбил оружие из рук Чона, так что пуля пролетела мимо, а пистолет полетел куда-то в сторону. Куда именно Ынсок не видел, так как тут же получил удар по лицу, от чего снова упал на бетонный пол. — Воу, полегче. Омегам не стоит играть с такими вещами, — произнёс Минхёк и направил дуло своего пистолета на Чона. — Да и что это за выстрел вообще? Показать как надо? — Ублюдок… — Не кипятись, солнце, — прислонив дуло пистолета ко лбу мужчины, сверлящего его ненавистным взглядом, произнёс Минхёк. — Я бы с радостью поболтал с тобой ещë, вот только мы встречаемся так часто, что мне уже начинает надоедать твоя симпатичная мордашка. Тем более, я должен отомстить за тот случай со статьёй. Ынсок сплюнул сгусток крови и посмотрел прямо в глаза возвышающегося над ним альфы. — Что, понравилось? Я и не такое могу, — омега растянул окровавленные губы в широкой улыбке, и получил удар рукояткой пистолета в висок. Ынсок упал на пол, едва не потеряв сознание. — Маленькая дрянь, — Минхёк схватил омегу за шею и подняв прижал к стене. — Как жаль, что я встретил тебя именно в этом месте и при таких обстоятельствах. Будь мы там, где потише, я бы с радостью проверил, что ты имел в виду, когда говорил, что и не такое можешь. — Иди к чëрту, сволочь, — прошипел Ынсок, пытаясь отодрать от себя руку альфы. — Руки так и чешутся повесить на эту тонкую шейку собачий ошейник. — Папа! — раздался голос вылетевшего из-за угла Хосока, но его тут же повалили двое громил. Один из них скрутил ему руки, а другой прицелился прямо в лоб и уже собирался выстрелить. — Стоп! — скомандовал Минхёк и громила остановился. Пак отбросил Ынсока на пол и направился к Хосоку, внимательно его разглядывая. — Не подходи к нему! — закричал омега, пытаясь подняться на дрожащие ногах, опираясь на стену. — Твой сынок? А он подрос с нашей последней встречи. Я прям не узнал, — Минхёк взял Хосока за подбородок и вдохнул его запах. — Превосходно. А мордашкой на тебя похож. Если и характер один в один, то я забираю его себе в качестве презента. — Ублюдок! — зарычал младший Чон, чем вызвал на лице Минхёка широкую улыбку. — Что ты блять несёшь!? — Тащите пацана в машину, — приказал Пак и направился к Ынсоку. — Какого хрена?! — Хосок начал вырываться и пинаться. Будь там один человек, он бы справился, но против двоих у него не было шансов. Мужчина скрутивший ему руки был раза в три крупнее, а во сколько раз сильнее можно только догадываться. — Нет! – омега отчаянно бросился к сыну, но далеко ему уйти не удалось. Минхёк толкнул его в грудь, и он снова упал на пол. — Прости, но я не дам вам попрощаться, — альфа направил пистолет ему в голову и выстрелил. Но буквально на мгновением раньше раздался ещё один выстрел, направленный в руку Минхёка. Пистолет Пака вылетел, а пуля пробила пол в сантиметре от головы Ынсока. — Блядство! — заорал альфа сжимая окровавленную руку и посмотрел в сторону, от куда был совершён выстрел. Из-за большого металлического контейнера вышел… Ребёнок. Маленького роста пацан, скорее всего омега с убийственным взглядом. — Пригнись, — произнёс он, после чего прогремело ещë два выстрела. Хосок, благодаря своей реакции, успел увернуться и после выстрелов на пол повалилось двое альф, которые вели младшего Чона в машину, с одним единственным выстрелом ровно между глаз. Хосок тут же рванул к папе и сбив Минхёка ударом с ноги помог омеге подняться, после чего все побежали ко входу в гараж. Им на встречу уже вышел Джувон и стрелял по их преследователям. — Давайте сюда, — произнёс старший Ким, забирая у Хосока Ынсока с разбитой головой. Младший Чон передал папу, и достав пистолет начал отстреливаться, но патронов на долго не хватило. — Чёрт! — ударив по пистолету раздражённо прорычал он, но посмотрев по сторонам понял, что стрелять больше не в кого. Всё люди Пака лежали на земле. Кажется можно выдохнуть. — Эй, не помню чтобы я вас отпускал! — раздался голос за спиной. Хосок только успел обернуться через плечо и увидеть направленное на них дуло пистолета, который Минхёк держал в целой руке, а после прогремело два выстрела и в пистолете кончились патроны. — Тэхён! Хосок навалился на друга и оба рухнули на землю, а пули пролетели прямо над их головами. Кажется пронес… Стоп. Пули летели в Тэхëна. Тэхён увернулся, значит пули пролетели дальше. А кто бежал перед Тэхëном? Альфа медленно поднял глаза и увидел постепенно растущее багровое пятно на светлой футболке папы. — П-пап? — протянув руку к омеге тихо произнёс Хосок, но в этот момент Ынсок, как в замедленной съёмке, повалился вниз. — Бегом! — подхватив омегу на руки заорал Джувон и рванул к двери в гараж. Дальше всё было как в тумане. Они чудом добрались до машины, Джувон уложил Ынсока на колени сидящим на заднем сидении Хосоку и Тэхёну. Намджун запрыгнул вперёд, на пассажирское сидение и старший Ким вжал педаль газа в пол. Машина сорвалась с места, и на всей скорости понеслась вперёд, чуть не съехав с моста. Следом за ними выехал микроавтобус, в котором сидели оставшиеся члены группы, кроме Тэмина, которого убили первым, Хитоши и Юхана, которых, скорее всего, убили во время перестрелки. Но только машины успели выехать на трассу, как обнаружили за собой погоню. Из преследующей их машины вылезло двое мужчин с автоматами и открыли стрельбу по микроавтобусу. Они пробили колесо, отчего машину начало кидать из стороны в сторону и в конце концов она влетела в бетонную стену какого-то здания. И в этот момент раздался взрыв. Все в легковой машине вытянулись струной, боясь пошевелиться, и лишь Тэхён подскочил с места и посмотрел в заднее окно. Огромные столбы огня и дыма поднимались от места, где ещё мгновение назад находился микроавтобус с их товарищами. — Только не говорите что это была… — еле-еле выговорил постепенно теряющий сознание Ынсок. — Наша взрывчатка… — не веря в происходящее произнёс Намджун. — Кто-то из парней загрузил её, пока мы бегали за папой?! — Чёрт, — сжимая руль прорычал Джувон. — Чёрт… Ынсок закашлял, а из его рта потекла кровь. — Не волнуйся, пап, — не выпуская руку омеги из своей произнёс Хосок. — Мы почти приехали. Придём домой и подлатаем тебя. Всё будет хорошо, слышишь? Старший Чон ничего не ответил, лишь слабо сжал руку сына. — Вы справитесь, — едва сдерживая слёзы подбадривал Тэхён, аккуратно поглаживая ногу омеги. — Т-тэхён я… — тихо произнёс омега. —Я-я не чувствую… своих ног. Тэхён и Хосок переглянулись, оба прибывая в немом шоке. — Что? — переспросил младший Ким, но ответа так и не услышал. — Приехали, выходим! — объявил Джувон, чуть ли не на ходу впрыгивая из машины. Он открыл заднюю дверь и выхватив омегу из рук младших альф побежал к каналу. — Ынсок, задержки дыхание, сейчас… — Джувон, — прохрипел омега, слабо сжав в кулаке футболку Кима. — П-по…положи меня… — О чём ты?! Мы уже почти на месте! — Чëрт возьми, Ким Джувон, положи меня на землю, немедленно! — из последних сил закричал Ынсок, приводя альфу в чувства. Джувон замер. Пару секунд он постоял неподвижно, решаясь сделать то, о чëм попросил Чон, как вдруг из его глаз потекли слёзы. — Прости, — едва уловимо для слуха прошептал Ынсок. — Я никогда не прошу тебя за то, что ты заставил меня сделать это, — крепко сжав тело омеги прошептал Джувон, после чего опустился на колени и аккуратно положил его на землю. — Почему? — непонимающе произнёс Хосок. — Почему вы… — Господин Ким! — возмущённо воскликнул Тэхён. — Всё хорошо, мальчики. П-просто подойдите сюда. — Пап, почему ты… — Хосок, мне сейчас больно от каждого слова. Пожалуйста, подойдите ко мне… Тэхён глотая слёзы опустился на колени рядом с Ынсоком и взял его холодеющую руку в свои ладони. Хосок до боли закусил губу, но сделал то же самое. — Чёрт, я ведь даже речь не готовил на такой случай. Я конечно думал о том, что скажу вам завтра перед выступлением, но… Я и представить не мог, что буду умирать у вас на руках. — Пап, ты не умрёшь! — закричал младший Чон. — Я не позволю… — Прости, сыночек… — с болью улыбнулся омега. — Я правда не хотел, чтобы ты видел как я умираю. — Пап, — из глаз пытавшегося держаться, и вести себя как настоящий альфа, Хосока градом потекли слёзы. — Т-так больно… Видеть ваши слёзы… — Я... — произнёс Тэхён, вытирая лицо рукавом. — Если вам больно, то я не буду плакать! — Тэхён, — тихо позвал омега и закашлял кровью. — Я… В-всегда хотел себе большую семью. Хотел много детей. Но от моего любимого мужчины у меня был только мой Хосок. П-поэтому… Поэтому я счастлив, что в моей жизни появился ты, Тэхён. Прости если я всё не так понял, или напридумывал себе чего-то, но… Я считал тебя своим сыном. Мой муж не был знаком с тобой, но я уверен, он бы тоже полюбил тебя также, как я. Полюбил, как родного сына… Тэхён до крови закусил губу, изо всех сил пытаясь не показывать причиняющие Ынсоку боль слëзы, но как бы не старался, не смог их сдержать. — Простите… Я опять делаю вам больно… — Н-нет. Это ничего, — омега из последних сил сжал руки Хосока и Тэхëна. — П-простите что подвёл вас, мои мальчики. Я так хотел быть рядом, чтобы защитить вас, но… Я не смогу… Поэтому, пожалуйста, позаботьтесь друг о друге. Я-я… так вас люблю вас… Хватка Ынсока ослабла настолько, что и вовсе перестала ощущаться. Тут Тэхён уже в голос зарыдал, уткнувшись лицом в грудь омеги. Снова… Это произошло снова, и он опять ничего не смог сделать. Не смог сберечь того, кто был дорог и дарил любовь. Не смог защитить, а снова стал тем, кого защищали ценой собой собственной жизни. Джувон отстранился от сына, который до этого стоял уткнувшись в его грудь, чтобы не видеть картины прощания лучших друзей с их папой. Альфа опустился на одно колено и приложил пальцы к шее омеги. Пульса… Нет… Он поднялся на ноги. Начал ходить из стороны в сторону, размышлять о чём-то, но в конце концов всё равно пришёл к выводу, что то, что сейчас произошло именно его вина. — Чёрт! — он со всего размаха бьёт по стене, за которой и познакомился с тем, в чьей смерти сейчас винит себя. Бьёт снова и снова, после чего падает на колени, схватившись руками за голову. — Чёрт… Всё, что смог сделать в этой ситуации Намджун, опуститься на колени перед Ынсоком, и аккуратно закрыть его глаза. Но в этот момент Хосок с невероятной скоростью схватил его за руку. — Нет… — тихо произнёс он, и сильнее сжал запястье Кима. — Хосок, это… — Нет! — уже закричал Хосок и с силой оттолкнул Намджуна. Из-за шума Тэхëн поднял голову, и кое-как успел увернуться от Хосока. Чон схватил тело папы и прижал к себе. — Папа не может умереть! — с этими словами Хосок подскочил на ноги и прыгнул в канал. — Хосок! — закричал Тэхён и ринулся за ним. Следом и Намджун с Джувоном. Тем временем Хосок выплыл на берег, и понёс папу к дому. — Хосок, стой! — раздался за спиной голос Намджуна. Но Чон не остановился, а лишь ускорил шаг. — Хосок, что по твоему ты делаешь? —перегородив ему дорогу, строго задал риторический вопрос Джувон. — Господин Ким, пожалуйста, — всхлипнул Хосок. — Он не мог умереть. Я отнесу его домой и… — Нет, Хосок. Он мёртв. — Не говорите так! — Я понимаю, тебе тяжело… Но не принимая правды, ты делаешь хуже только себе. Ты можешь грустить и тосковать столько времени, сколько тебе понадобиться, но прошу… Прими это… — Да как я… Да как я могу?! Тэхён шёл, и просто не понимал что происходит. Господин Ким пытается что-то доказать Хосоку. Хосок с ним спорит. Все куда-то бегут, и Тэхён неосознанно бежит за ними. Всё это будто происходит не с ним, а где-то в параллельной вселенной, в другой реальности… Но из этого состояния Тэхёна выводит резко ударивший в нос запах дыма. Альфа поднял глаза и увидел густые черные клубы, как будто поднимающиеся от огромного костра. Но… как на том месте, откуда валит дым, может быть костёр? Там же стоит дом Намджуна. — Э-это… — указав пальцем на чёрные кудрявые столбы только и успел произнести Тэхён, как Намджун сорвался с места и, кажется со скоростью света, рванул вперёд, оббегая шалаши. Намджун и не понял, как в мгновение ока оказался на пороге горящего дома, из которого доносились крики папы и громкий плач Ёнджуна. Дверь не поддавалась, так что он просто сорвал её с петель и отшвырнув в сторону забежал внутрь. — Намджун! — послышался рядом голос отца. — Вытащи отсюда Ёнджуна, а я заберу папу. Не дожидаясь ответа сына, Джувон бросился в спальню, а когда перед ним упал кусок горящего потолка он просто словил его рукой и отбросил в сторону, после чего скрылся в огне. Намджун побежал к спальне, откуда доносится плач и кашель брата. — Ёнджуна, это я! — оказавшись у двери, заваленной обрушившимися частями дома, произнёс Намджун. — Всё хорошо, я сейчас же вытащу тебя оттуда, слышишь! Намджун начал разгребать завалы голыми руками. — Н-н..намджун, — всхлипывая произнёс омега. — Пожалуйста, помоги папе! Он не может встать с кровати, а тут везде огонь. Ему сейчас так больно. Намджуна, пожалуйста! — кашляя и задыхаясь рыдал он. — Не переживай об этом, отец спасёт папу. Всё будет хорошо! — Отец… — Ёнджун закашлялся, надышавшись дымом. — Отец т-тоже тут? Послышался глухой удар, будто что-то упало на пол, и после этого омегу больше не было слышно. — Ёнджун! — позвал старший, но брат не отозвался, из-за чего Намджуна охватила паника. Альфа буквально раскидал всё, что препятствовало проходу, пару раз сильно обжигая руки об раскалённые железки. И вот, наконец добравшись до двери, он распахнул её и из комнаты повалил едкий дым. Наверное, он просочился сквозь щели в двери, заполнив комнату как камеру душегубку. Но огонь, к счастью, ещё до него не добрался. Ёнджун лежал прямо на полу под дверью в несуразной позе, лицом вниз. Очевидно, что надышавшись дымом, он потерял сознание. Намджун быстро схватил омегу о охапку и побежал к выходу, но его уже завалило, поэтому он выбежал к двери на задний двор. Но вдруг, откуда-то сверху послышался хруст, и Намджун лишь успел машинально спрятать Ëнджуна, прикрыться свободной рукой и зажмуриться. Упавшая на него балка сбила с ног, заставив упасть на колени. Намджун не мог пошевелиться, прижатый в полу, с братом в одной руке и горящей балкой на другой, ему не оставалось ничего, кроме как ждать, пока боль не станет настолько невыносимой, что он сможет что-нибудь сделать под действием адреналина. И только когда слëзы вперемешку с кровью с его задушенной губы начали капать на лоб Ëнджуна, а сам Намджун услышал, как шипит собственная обожëнная кожа, тело наконец нашло в себе силы выбраться из под завалов. Он не сдержал крик, когда скидывал с себя уже впившуюся в кожу доску, хоть и очень старался, чем, кажется, привёл Ëнджуна в чувства. — Б-братик, тебе больно?! — Всё хорошо, — только и ответил альфа, но в его голосе не было слышно и доли правды. Он врал и Ëнджун это прекрасно понимал. Намджун вырвался из под завалов на задний двор, где уже находился отец, с папой на руках, и только сейчас услышал, как омега плакал уткнувшись в его грудь, и умолял не бросать его. — Я держу тебя, держу. Намджун прижал Ёнджуна сильнее, но омега всё никак не переставал плакать. Пламя увеличилось до такой степени, что альфе начало печь спину, поэтому, раздирая коленки об камни, он отполз подальше, крепко держа Ëнджуна, как вдруг перед глазами что-то блеснуло. Сначала Намджун решил, что это ему просто показалось, по присмотревшись повнимательнее он понял, что предмет лежащий перед ним на расстоянии вытянутой руки реален. Альфа протянул руку, сжав в ладони тёплый метал, и медленно поднеся еë ближе к лицу, разжал кулак, едва сдержав крик. Это была зажигалка, но не простоя. На серебряном корпусе, в левом нижнем углу, витьеватым шрифтом были выгравированы инициалы. «М. Ю. » — Господин, Ким! — послышался голос бегущего к ним Тэхёна. — Вы в порядке? — Все живы, и это уже хорошо. Но, где Хосок? — Он понёс папу домой. Я не знал что делать, поэтому побежал к вам. — Нужно отнести их домой к Ынсоку. У него там есть медикаменты, — обратился Джувон уже к сыну. — Д-да… — прижимая к себе брата произнёс Намджун, косясь на папу. Точнее, на его ногу, торчащую из под одеяла, которое отец, скорее всего, снял с верёвок на заднем дворе, где оно сушилось после стирки. Хотя, если правильнее выразиться, на нечто напоминающее ногу. Так как на дворе была ночь, в темноте было сложное что либо разглядеть, но от горящего позади дома исходил яркий свет и Намджун ясно увидел кость, с весящими на ней кусками горелой плоти. Все направились к дому Ынсока, где, по словам Тэхёна, находился Хосок с телом папы. Войдя в дом они обнаружили младшего Чона, сидевшего на коленях перед трупом, в попытках сделать сердечную реанимацию. — Почему? — пробуя снова и снова повторял он. — Почему не получается? — Тэхён, тут есть тихое место вне дома? — А? Что… — растерялся младший Ким, сбитый с толку запахом горелой плоти. — Да… На заднем дворе господин Чон построил для нас палатку. Джувон быстро вышел на задний двор, а через минуту вернулся уже без Ëнлина на руках. Он опустился рядом с Хосоком и обнял его за плечи. — Хосок, ты же и сам знаешь почему. — Почему именно папа? — всхлипнул Чон. — Я не знаю, малыш… Не знаю. Джувон притянул Хосока к себе, дав тому выплакаться, уткнувшись в его плечо. Тэхён опустился рядом и обнял Хосока со спины. Намджун же прошёл в спальню Хосока, положил Ëнджуна на его матрас и приложил ухо к груди. Дышит... Видимых повреждений нет, значит он пока просто в отключке, и за его жизнь можно не переживать. Накрыв брата одеялом Намджун вернулся в комнату, где все оплакивали Ынсока. — Хосок, ты же знаешь что мы сейчас должны сделать? — прервав повисшую в комнате тишину спросил Джувон. — Должны сделать… — в бреду повторил младший Чон. — Что? — Нам надо похоронить его. — Прямо в землю!? — придя в себя, как от пощёчины, воскликнул альфа. — Не совсем. У нас есть кое-что… После недолгих уговоров Хосок согласился, позволив старшему Киму взять Ынсока на руки и вынести из дома. — Тут недалеко, — сказал идущий впереди детей Джувон. Все трое шли молча. Намджун обнимал дрожащего Хосока за плечи, который крепко прижимал к себе папино одеяло. Его попросил взять с собой старший альфа. А Тэхён тихо всхлипывал, держась за рукав куртки Намджуна. Никто не верил в происходящее. Все были уверены, что каждый из них сейчас находится в собственном чёртовом ночном кошмаре, и всё ждали, когда же, наконец, смогут от него пробудиться. Но они не проснутся… Та боль, которая буквально раздирала изнутри, была слишком невыносимой, чтобы продолжать оставаться во сне. — Мы на месте, — объявил Джувон и остановился. Младшие альфы подняли головы и увидели… Пять свежевырытых могил, рядом с ними находилась какая-то куча, накрытая брезентом. — Расстелите одеяло. Хосок молча сделал то, о чëм попросили, и Джувон аккуратно положил на одеяло тело Ынсока, после чего направился к куче и стянул с неё брезент. Под ним оказалась стопка самодельных гробов. — Откуда это здесь? — удивился даже Намджун. — Их сделали ребята, — ответил старший Ким. — Они позвали меня вчера и показали это. Сказали, что если вдруг кто-то из них завтра умрёт, им бы хотелось, быть похороненными именно здесь… Но всё обернулось иначе… Ынсока укутали в одеяло, как будто он просто спал и мог замёрзнуть, после чего положили в гроб. Хосок больше не плакал ИИ не препятствовал. Он следил за всём очень внимательно, кажется пытаясь запомнить эту сцену и свои чувства в мельчайших подробностях. — Подождите, — произнёс Хосок, когда Джувон уже собирался закрывать крышку. Старший Ким и плачущий Тэхён, который всë это время не отлипал от Ынсока, отошли в сторону, пропуская Хосока к омеге. Тот постоял с минуту, изучая лицо папы, будто впервые его видит, после чего упал на колени, припал губами к холодному лбу омеги, оставил несколько нежных поцелуев на запачканных кровью руках и что-то прошептал так тихо, что будь Ынсок жив, клятву Хосока услышал бы только он. Не прошло и пары минут, как неглубокая могила была закрыта, а все так остались стоять вокруг неё. Все кроме Намджуна. Он ограничился тихим но грозным «отомщу», и пошёл обратно к дому. Он заглянул в спальню, убедился что брат ещё спит и взяв с полки аптечку направился на задний двор, где без труда нашёл платку, из которой доносились тихие стоны папы. Но едва он приоткрыл штору, служащую входной дверью, как в нос ударил ужасающий запах горелой плоти. — Намджун? — раздался за спиной голос Тэхёна и альфа на автомате обернулся, посмотрев на него полными ужаса глазами. — Что с твоим папой? — Н-намджун? Сынок, ты там?— послышался тихий голос омеги, и младший Ким быстро подполз к нему. — Да, пап, я здесь, — ответил он, и хотел было взять папу за руку, но во время отдернул руку, даже не представляя, какую боль причинит ему, если попробует прикоснуться. — Намджун, сыночек… Где Ёнджун? Что с ним? — С ним всё хорошо. Огонь до него не добрался. Он надышался дыма и потерял сознание, но сейчас всё уже позади и он в безопасности. — Хорошо… — омега пытался улыбнуться, но изуродованная обгоревшая кожа не позволила ему это сделать. — Сынок… Стяни покрывало. Намджун обернулся на Тэхёна, обменялись с ним вопросительными взглядами, и младший Ким отвернулся, чтобы не смущать Ëнлина. А Намджун, пусть и не был готов увидеть то, о чем и так уже догадывался, но в конце концов аккуратно убрал покрывало в сторону. — Нет… — не своим голосом прохрипел Намджун из-за чего Тэхён неосознанно обернулся. Он в ужасе отскочил назад, споткнулся и упал на землю, закрывая рот двумя руками и тихо шепча «невозможно». Ноги Ëнлина, чуть ниже колена, почти полностью сгорели и были похожи на обугленные палки. А от колена до самой шеи всё тело, включая руки, было похоже на кровавое месиво, покрытое огромными волдырями, струпьями и свисающими кусочками кожи, отслоившейся от кости. — Нет… — как в бреду повторял Намджун, и схватив аптечку начал рыться в ней. — Я сейчас найду что-нибудь. Что-то, что поможет тебе. Тут обязательно должно быть… Омега накрыл ладонью руку сына, заставив его поднять пополненные слезами глаза на себя. — Прошу, помоги мне, — тихо прохрипел он. — Я всё сделаю! Всё! Просто скажи, как тебе помочь!? — Ты тут один? Намджун обернулся назад, но место где он в последний раз видел Тэхёна было пустым. Кажется, его настолько напугало то, что он здесь увидел, что он сбежал. Либо же побежал звать остальных. — Да. Нужен кто-то ещё? Скажи кто, и я немедленно его позову! — Нет, нет… мы одни, это хорошо… Омега сделал болезненный глубокий вздох и прерывисто выдохнул. То, как ему больше, никак не могло утаиться от внимательного сына. Он сглотнул комок в горле и протянув руку к папиным волосам аккуратно погладил. — Папа, скорее скажи мне, что ты хочешь чтобы я сделал. Омега открыл рот, отчего-то не решаясь произнести свою просьбу вслух. Ему понадобилось время чтобы наконец осмелиться. — Убей меня… Слова папы буквально выбили из Намджуна весь воздух. Он открыл рот, глотая его как рыба на суше, но ему понадобилось время, чтобы снова вспомнить как дышать. Это длилось всего несколько секунд, но для младшего Кима будто бы прошло несколько вечностей, в которых он ничего не мог видеть, не мог слышать, думать ощущать землю под собой. — Что ты сказал? — Намджун… Ты же сам видишь — меня уже не спасти… Даже в самой лучшей больнице Луеса, с такими то ожогами, люди медленно и мучительно умирают в течении нескольких часов… Но я больше не могу терпеть… Я… — Папа, — сжав руки в кулаки произнёс Намджун, сглотнув слëзы. — Да как я... Неужели нет другого выхода?! — Сынок, прошу тебя, — из рта омеги вытекла струйка крови. — Мне так… Больно. Невыносимо больно. Мне кажется, ещё пару секунд, и я сойду с ума… Возможно, папа и так уже сошёл с ума. Как же ещё тогда объяснить то, что с такой просьбой он обратился именно к Намджуну, к собственному сыну. Младший Ким и сам был на грани нервного срыва. Если честно, смотря на тело папы, он и сам не понимал, почему тот ещё жив. Если он выглядит как живой мертвец, насколько же ему больно? Как сильно болят раны, на которые даже смотреть страшно. — Что я должен сделать? Ëнлин пытался сдерживаться, будто ничего плохого не происходит, но Намджун всё равно услышал его тихий всхлип. — В аптеке… Достань от туда снотворное, шприц и маленький пузырёк с красным крестиком. Намджун кивает и молча достал всё, что попросил папа. — Ч-что… дальше? — Дай мне п-пять таблеток снотворного… Когда я перестану отвечать, наполни шприц жидкостью из того пузырька и… сделай мне укол. Постарайся попасть в вену. — Хорошо. Ëнлин не мог глотать таблетки, поэтому Намджуну пришлось измельчить их камнем, и получившийся порошок высыпать в воду. Омега не без труда смог выпить из стакана, после чего на несколько секунд в палатке повисла тишина. Но альфа быстро вспомнил, что это его последний шанс поговорить с папой и ему нельзя терять ни единой секунды драгоценного времени. Он только успел открыть рот, чтобы что-то сказать, но омега его опередил. — Я никогда и ни о чём в своей жизни не жалел. Как бы тяжело нам не приходилось, в каких бы ужасных условиях мы бы не жили, я всегда был самым счастливым мужем и родителем… Но сейчас, — Ëнлин никак не мог остановить слëзы, и заставить голос перестать дрожать. — Я не могу не жалеть о том, что ухожу вот так. Я ведь… так тебя люблю, — всхлипнул омега. — Всегда любил, больше собственной жизни. Я… люблю… — Я тоже люблю тебя, папа, — невозмутимо ответил Намджун, хоть из-за слёз толком не видел папиного лица. — Наклонись, сынок. Намджун опустил голову, как вдруг почувствовал папину руку на затылке. Он слышал какие звуки издаёт его сгоревшая кожа и как лопаются язвы, но он вытерпел всё это лишь для того, чтобы притянуть лицо сына к себе, и прикоснуться губами к его щеке с самым нежный поцелуем. Поцелуем, который оставил на коже альфы кровавый след, и напомнил о дне, когда к нему впервые прикоснуться Ëнджун. Это ещё одно его почëтное клеймо. — Ëнджун… Поцелуй его от меня. И передай моему малышу, что папа очень сильно его любит. Что я всегда буду рядом с ним, каждый день, каждую минуту. Никогда, до конца его жизни, он не будет одинок, потому что я буду во всём, что его окружает. И ты… Намджун, пожалуйста, сделай его счастливым. Мой мальчик… Пусть он будет самым счастливым человеком на земле. — Он будет. — Ты… сможешь когда-нибудь меня простить? — Уже простил… — Намджун снова провёл ладонью по липким волосам омеги. — Я уже простил тебя папа, но, — Намджун полез в карман и выудил оттуда найденную сегодня возле дома зажигалку. — Я никогда не прощу тех, кто сделал это с тобой. Папа… Я стану очень плохим человеком, и сотворю с ними ужасные вещи. Я найду каждого, кто причастен к тому, что сегодня произошло, и заставлю страдать так сильно, что до конца своих жалких жизней, они будут жалеть о том, что заставили тебя чувствовать такую боль. Никто не умрёт лёгкой смертью. Я отниму у них всё, чем они дорожили в этой жизни, заставлю смотреть на то, как умирают все, кого они любят, а потом сожгу. Они будут чувствовать всё, от начала, до момента, когда огонь не выжжет им глаза. Их дом станет руинами, а они сами — пеплом… Папа… Папа? Омега больше не отвечал. Младший Ким снова накрыл его покрывалом, и потянулся за шприцом, в который он заранее набрал жидкость из пузырька с красным крестом. Намджун предпочёл не запоминать этот момент, потому всё прошло как в тумане. Он будто находился в чужом теле и его глазами видел, как шприц с тихим хрустом пронзил папину кожу, а его содержимое медленно исчезло, попадая в кровь и отравляли его изнутри. Но папа не страдал. Его лицо выглядело таким умиротворенным, слово он только что заснул, и сейчас видит очень приятный сон. Таким он его и запомнит. — Тэхён! — как будто проснувшись от ночного кошмара закричал Намджун, пряча за спину пустой шприц. Он ожидал услышать топот бегущего из дома младшего Кима, но тот отозвался довольно быстро. Не потому что быстро пришел, а потому, что никуда и не уходил. Всё это время он был здесь, всё слышал, а значит — знает правду. — Что? — послышалось из-за брезента, разделяющего их с Намджуном. — Ты… можешь позвать моего отца? — осторожно спросил старший Ким, но в ответ тишина. Тэхён молчал около минуты, и когда Намджун уже собирался выйти сам, тот вдруг ответил. — Я скажу ему, что вошел в палатку, а твой папа уже не дышал. Топот выбежавшего из дома Тэхёна разбудил спящего в дальней спальне Ёнджуна. Он резко открыл глаза, и принял сидячее положение. В попытках определить своё местоположение он прокрутил в голове фрагменты последних воспоминаний. Горящий дом, крики папы, разговор с Намджуном, а потом… Темнота. Омега поднялся на ноги и босиком вышел за дверь, в надежде найти кого-нибудь, но оказался в ещё одной, пустой тёмной комнате. Единственным источником света в ней, была открытая настежь дверь, в которую Ëнджун решил выйти, за неимением других вариантов. Но даже оказавшись на заднем дворе он не нашёл никого из семьи или друзей. В этот момент на глаза попалась палатка, в которой горел тусклый свет. Ёнджун быстрым шагом направился туда, и подойдя заглянул внутрь, где увидел склонившегося над папой Намджуна. Младший Ким обрадовался и уже собрался окликнуть брата, как вдруг тот схватил с пола какой-то предмет, и с размаху швырнул прямо туда, где стоял Ёнджун. Омега едва успел от него увернуться. — Убью,— прорычал альфа и схватив шприц подорвался на ноги. Намджун со всей силы пнул ногой ящик, на котором стояли какие-то склянки, и всё это вылетело из палатки и разбилось в дребезги, разлетевшись в стороны. — Я… убил тебя собственными руками… Ёнджун, который и так с ужасом наблюдал за срывом брата, не поверил своим ушам. Но и то, что он чётко расслышал слова старшего отрицать было невозможно. Из транса его вывел очередной звук бьющегося стекла. В этот раз Намджун сорвал со стены фонарь и разбил его, бросив на пол. Омега закрыл рот двумя руками, чтобы не издать ни звука, и вздрогнул, услышав шаги брата, направляющегося в его сторону. Он не знал какая сила двигала им, когда он сорвался с места и спрятался за палаткой. Намджун вышел на улицу, швырнув какой-то предмет далеко в кусты и бросился вперёд, скрывшись за входной дверью. Всё это время, Ёнджун, которого старший Ким даже не заметил, сидел сжавшись в комочек и смог выдохнуть, только когда брат ушел. Он выполз из укрытия и заглянул в платку. Папа всё ещё находился там. Почему Намджун оставил папу здесь одного? — Папочка, — тихо позвал омега, но ответа не последовало. — Это я, Ёнджун… — снова тишина. Странно было расшатывать на то, что он проснётся от его тихого зова, учитывая, что он никак не отреагировал, когда вокруг стоял такой грохот, и Намджун крушил всё подряд. Ёнджун прошёл вперёд и взвизгнул, наступив босой ногой на отколок. Из глаз потекли слëзы, и он по привычке полез к папе за утешением. Тихо хныча от боли в ноге он уткнулся ему в грудь лицом, ожидая пока папа проснётся. Так он пролежал около минуты, после чего до него наконец дошло... Папина грудь не подымалась и не опускалась, как это бывает, когда человек дышит. Омега поднял голову и посмотрел на лицо Ëнлина, потом снова опустил, прислоняясь ухом к сердцу. Оно… Не бьётся?! — Пап! Папочка! — Завопил омега схватившись за лицо старшего омеги, но тот всё не подавал признаков жизни. В этот момент Ёнджуна перехватили поперек живота и с силой оторвали от папы. Это были вернувшийся альфы, которых младший Ким даже не заметил. — Ёнджун, почему ты здесь? — прижимая к себе вырывающегося омегу спросил Тэхён. — Папа! Что с ним? Я зову его, а он не отвечает?! Почему?! — Тэхён, унеси его отсюда, — попросил Хосок и альфа направился к выходу. — Нет! Я хочу остаться с папой! Почему вы не говорите что с ним!? — Когда я пришёл сюда проверить как папа, он уже не дышал. Я проверил пульс, и его не было, — тихо сказал Намджун отцу. Он хотел сделать это так, чтобы услышал только он, но получилось чуть громче чем планировалось. Да ещё и в тот момент, когда Ёнджун сделал паузу. Поэтому то, что он сказал услышали все. Включая Ёнджуна, от чего младший буквально остолбенел. Тэхён воспользовался моментом и быстро выйдя из платки направился в дом. — Братик сейчас… почему он соврал? Тэхён посмотрел на него вопросительным взглядом. — Он не проверял папе пульс, а просто смотрел… — омега задумался. — Я убил тебя собственными руками… Так он сказал, а потом вдруг начал крушить всё вокруг, и… — Ёнджун! — перебил омегу Тэхён, шокированный тем, что сейчас выдал младший Ким. Но то, что он видел, было не важно. Главное — не дать Ëнджуну узнать правду. — Ты сейчас просто сильно расстроен, поэтому и говоришь всякие глупости. — Я не вру! — оскорбленно воскликнул омега. — Я видел… — Видел что? Как твой любимый брат убивает вашего папу? — они вошли в дом, и Тэхён поставил младшего Кима на пол. — Это даже звучит абсурдно, не говоря уже о том, что это в голове представить невозможно! Ёнджун замолчал. Тэхён прав, это даже представить сложно. Намджун, который, в принципе, редко показывает эмоции, но никогда не был холоден к нему и папе, никогда не обделял вниманием. Но он ведь видел… Намджун сам скал что… это был он. Тот, кто убил папу… Свои мысли Ëнджун озвучивать не стал, но от них стало так больно, что из глаз потекли слёзы. — Иди ко мне, — сказал Тэхён, и притянув к себе омегу и крепко обнял. Сегодняшний день можно было бы сравнить с красивой хрустальной вазой, которая вдруг упала с полки и разлетелась вдребезги. Так же неожиданно, и ужасно тем, что ничего уже нельзя исправить. Можно ли было предотвратить то, что сегодня произошло? Были ли у этого всего причины? Что это ошибка? А есть ли вообще виноватые, или это просто происки судьбы? Слишком много событий, ещё больше эмоций. Всё навалилось разом, и не покидает чувство, что это ещё не конец. Сама судьба будто смеется над ними, уверяя что может быть и хуже. Вроде бы совсем недавно Намджун с отцом уходили из дома, попрощавшись с Ёнджуном и папой. Но это воспоминание тает как утренний туман, и вот, Намджун, Джувон и Хосок уже стоят над двумя бугорками свежих могил. Вообще-то, они пришли сюда все вместе, но когда Ëнлина положили в гроб и опустили в землю, у Ëнджуна началась истерика, поэтому Тэхёну пришлось увести его домой, но его громкий плач до сих пор доносился откуда-то издалека. — Намджун, — не своим голосом позвал отец. — Твой пистолет сейчас с тобой? — Да отец, он… Альфа протянул руку и Намджун молча положил в неё пистолет. Джувон направил дуло в землю и нажал на курок, но выстрела не произошло. — Разряжен, — пробормотал старший Ким и направился в сторону кучи гробов, усевшись на один из них. Он достал из кармана гость патронов и начали один за другим помешать их в магазин. Намджун с Хосоком обменялись удивленными взглядами, после чего снова уставились на Джувона. — Минук, Чонсун, Хитоши, Хëнсу, Юсу, Кихëн, Юхан, Тэмин, Ынсок, Ёнлин… Это список тех, кого я сегодня убил. Так почему же я ещё жив?... — Г-господит Ким, вы никого не… — Шшш… — Джувон поднёс палец к губам. — Хосок, лучше скажи мне, который час? Чон нерешительно посмотрел на наручные часы. — Сейчас… час пятнадцать. — О, так значит наступил твой день рождения? — обратился он уже к Намджуну. — Тогда, вот, — Джувон полез во внутренний карман куртки и достал от туда смятый клочок бумаги и крохотный металический коробок. — Держи. Это твой подарок, — альфа протянул всё сыну и Намджун подойдя ближе взял это в руки. Бумажка оказалась вырещанной из старой газеты фотографией. В темноте было плохо видно, но присмотревшись повнимательнее, Намджун смог разглядеть лица отца, папы, и ещё одного не знакомого ему пожилого мужчины с младенцем на руках. «Завтра, в 2:00, на этом месте» Намджун поднял взгляд на отца, и только открыл рот, чтобы задать вопрос, но увидел в глазах напротив лишь непроглядную пустоту и приставленное к вику дуло пистолета. — С днём рождения, сынок… — произнёс Джувон. Прогремел выстрел. — Спасибо, отец, — ледяным тоном ответил Намджун, подняв из лужи крови свой пистолет. Хосок стоял как вкопанный, не в силах выдавить и слова. Но больше чем произошедшее только что, его ужаснули собственные чувства. Ничего… Он не чувствовал абсолютно ничего, ни страха, ни печали ни боли утраты. Даже то чувство вселенского отчаяния, осевшее внутри после недавней смерти папы, просто испарилось. Как будто произошло то, что должно было случиться. Как будто всё идёт как надо. — Хосок, — позвал Намджун и обернулся. Всё его лицо и футболка были забрызганы кровью, но Чон смотрел на это, как на что-то обыденное. — Поможешь мне? — Ага… Как на автомате они уложили тело в гроб, накрыли крышкой, опустили в яму и засыпали землёй. Они попрощались с родителями так, как прощались каждое утро, уходя на тренировку, но в этот раз добавили, что уходят на долго, и обязательно вернулся. По дороге домой Тэхён и Ёнджун слышали тот самый выстрел, и младший Ким уж было ринулся обратно, но альфа поднял его на руки и закинув на плечо понёс домой. Что бы там не произошло, Ёнджуну об этом лучше не знать. Да и сам Тэхён хотел узнать об этом как можно позже. Придя в дом он опустил омегу на пол и тот как заведённый начал носиться по комнате. Сначала шёл на таран, пытаясь выйти на улицу, потом пытался вылезти через окно, но в конечном счёте понял, что всё бесполезно. Тэхён его от сюда не выпустит. Омега уселся на матрас, сложив руки на груди, всем своим видом показывая, что обижен до конца жизни, а Тэхён встав у двери старательно делал вид, что не замечает этого. И так продолжалось до тех пор, пока дверь вдруг не распахнулась. На пороге стоял Намджун, весь в крови и земле, с торчащим из резинки штанов пистолетом. За ним вошёл Хосок и… И всё. Ёнджун проследил за тем, как брат дошёл до раковины и попытался смыть с лица кровь, что у него получилось откровенно плохо. Как он вытер мокрое лицо краем куртки и достав пистолет из резинки штанов, переложил его во внутренний карман. — Братик... — Тихо позвал омега. – Где отец? Намджун посмотрел на него тяжелым взглядом, сверху вниз. — Отца больше нет. Вставай, мы уходим. Намджун взял Ёнджуна на руку и попытался поднять, то тот вырвался и отполз к стене. — Я никуда не пойду, пока ты нормальный не объяснишь мне, что происходит! Намджун пожал плечами и снова схватив брата за руку, рывком поднял на ноги, и ловким движением закинул его к себе на плечо так, будто бы он ничего не весил. — Какого чёрта!? — колотя Намджуна по спине закричал Ëнджун. — Я спросил, что с отцом! Сейчас же отведи меня к нему! — Я позже отведу тебя на его могилу, а сейчас у нас нет на это времени. — М-могилу? Намджун достал из кармана пачку сигарет и зубами вытащил себе одну. Хосок дал ему прикурить, после чего все трое направились к выходу, погасив перед уходом свет. Какое-то время Ёнджун кричал и брыкался, но позже обмяк, и кажется даже задремал. В конце концов, стресс сказывается на ребёнке. Но когда они дошли до стены, его всё таки пришлось разбудить. — Ёнджун, потерпи немного, — сказал Намджун ещё толком то и не проснувшемуся брату, после чего закрыл ему нос и рот рукой и прыгнул в воду. Так как омега даже дыхание задержать не успел, под водой он начал задыхаться и царапать брату руку, а как только они вынырнули с противоположной стороны, у него началась бешеная отдышка. Намджун, прижимая омегу к себе, вышел из воды и направился к машине, которая, на удивление, всё ещё стояла на месте, даже с ключом в зажигании. Старший Ким закинул омегу на заднее сидение, а сам направился за руль. Рядом сел Тэхён, а Хосок пошёл к Ёнджуну. — Ты же знаешь, что это за место? — Намджун протянул подаренный отцом клочок бумаги Хосоку. — Дворец Кёнбоккун. Это, кстати, недалеко от дома господина Квона. Нам как раз по пути. Намджун остановил машину возле дома Шина и не глуша мотор вышел. Он открыл заднюю дверь и аккуратно достав уснувшего на руках Хосока омегу направился к дому. Альфа не успел нажать на звонок, как дверь перед ним распахнулась, а на пороге стоял взволнованный Тэун. — Это господин Ким? — послышался голос бегущего по ступенькам, в одном халате Шина. — Нет, здесь только Намджун и… Намджун шагнул вперёд, входя в дом, и ни сказав не слова вручил спящего Ёнджуна альфе, поцеловал младшего в лоб, после чего пошёл к двери. Хозяева дома сразу почувствовали запах гари и крови, исходящий от детей, от чего бета окаменел и не смог выдавить ни слова. — Намджун, стой! — закрывая ему проход воскликнул Шин. — Объясни что происходит? Почему ты здесь? Что с Ёнджуном? Где твои родители и ребята? — Я здесь, чтобы передать вам Ёнджуна. Он спит. Тэхён и Хосок в машине, все остальные мертвы. — То есть… Как это, мертвы? — не веря своим ушам произнёс Шин, глянув на маленького омегу. — Господи Квон, у меня мало времени. Пожалуйста, позаботьтесь о Ёнджуне, пока я не вернусь за ним. А если я не вернусь… — Намджун повернулся к бете и посмотрел ему в глаза так, что казалось он видит на сквозь его душу. — Прошу, ни за что не дайте его убить. Старший Ким направился к выходу. — О чём ты говоришь? Почему ты ничего не объясняешь?! Что там у вас произошло? Куда ты опаздываешь? Почему ты можешь не вернуться? Намджун, пожалуйста… — Шин — окликну мужа Тэун и жестом показал замолчать, приложив палец к губам. — Намджун! — обратился он уже к младшему альфе. — Будь осторожен. И возвращайся живым. — До свидания, — ответил Намджун и выбежав на улицу сел в машину.