так легко замерзнуть

       Громкую музыку, алкоголь, таблетки и пьяных подростков вмещала в себя небольшая трешка в центре Коктебеля. После прихода домой Ваня развалился на мягкой кровати и думал «стоит ли идти на Локоновскую тусовку?», но ответ пришел в голову моментально. Все его друзья туда идут. Ничего не делать он не мог, а просто находиться в родных четырех стенах он не хотел. И так всю неделю больной в кровати лежал. Поэтому он тут.        Вальяжно развалившись на огромном светлом кожаном диване юноша попивал пиво с банки и смотрел на танцующую перед ним брюнетку с параллели.       Танцы явно не ее конек.        На фоне играет какая-то попсовая песня, которую Ваня уже слышал по музыкальному каналу, а все дрыгаются под нее и слова подпевают. Только вот смысла в этих словах мало. Где-то в толпе под эту же песню двигается Хенкин, присматривая за Оксанкой, вокруг которой так и крутится навязчивый Локон и Пашуня. Меленин наверняка сидит на балконе с Анжелкой, или без нее… Ване остается лишь наслаждаться алкоголем, на который он вкинул бабки, и ждать момент, когда захочется большего и настанет время заветного пакетика в кармане его штанов.        — Подвинься, — неожиданно кто-то плюхается на диван рядом, немного задевая бедра парня, — Ноги прибери, длинные слишком?        Недоумевающий взгляд карих глаз моментально находит занозу, которая сейчас к нему прицепилась. Рыжая девчонка с теперь уже короткой стрижкой нервно набирала сообщение отцу, вроде как. Смешок сам вырвался с уст парня, когда он заметил, сколько раз она не может правильно написать какое-то простое слово, исправляя его. Ее глаза говорили о том, что пива в ней была уже не одна баночка. От одной так не бывает.        — Ноги как ноги, Никольская, че прицепилась? — но их юноша, все таки, прибрал, — Появился фан-клуб так на тусовки зачастила ходить? Тебе б не пить столько, — язвительно вбросил парень, делая уже большие глотки хмельного напитка.        — Тебя не касается. Смотрю только ты фан-клубом сегодня не богат, — девушка обернулась по сторонам, — Где же твои замечательные друзья и дешевые подстилки?        — А пьяненькая ты достаточно смелая, Никольская, — влив в себя остатки пива, Ваня немного поежился и с вызовом посмотрел на девчонку, — Не боишься, что я снова что-то вытворю?        — Ты кретин.        — Ты знаешь какое-то слово, кроме «кретин»? — хмыкнул Кислов, открывая следующую банку хмельного, — Надоело как-то, — повел плечами.        — Не говори со мной, — отрезала девчонка, — Оставь меня в покое. Чего тебе это стоит?        — Не заводись, Никольская, — парень сидел в пол оборота к девушке, закинув одну руку на спинку дивана, а в другой сжимая жестяную банку. Напряжение нарастало, от чего костяшки его начали белеть, — Я ж ничего особенного не делаю.        — Ты серьезно сейчас? — в ее руке моментально появляется бумажный стаканчик с намешанным там алкоголем, который в ту же секунду ею и опустошается.        — Вполне.        — Иди к черту! — кажется, ее терпение лопнуло.        Девушка резко встала с дивана, немного пошатнувшись. Медленно, но верно она скрывалась среди пьяных подростков. А все что делал Ваня — завороженно смотрел ей в след. Даже в таком состоянии эта девушка умеет управлять своими действиями.        — Пиздец.        Ваня снова поймал себя на мысли, что она буквально загипнотизировала его. Каждое малейшее ее движение не могло остаться без внимания со стороны паренька: ее аккуратно струящиеся и переливающиеся на солнце волосы, которые выглядывали из ворота теплого свитера; танцы в ее маленькой комнате, за которыми Ваня наблюдал почти каждое утро выходного дня; как она отряхивала осыпавшуюся пудру с одежды, что облегала ее тело, проводя тонкими пальцами по каждому изгибу. И с каждым ее действием Ваня получал молниеносный разряд по всему телу, который четко и ярко отдавался ниже пояса.       Проклятье!        Жестяная банка в руке уже давно превратилась в скомканный кусок чего-то непонятного. Быстро опрокинув остатки алкоголя в себя, он уже было хотел уйти отсюда прочь. Только вот его внимание привлек телефон, экран которого ярко загорелся, на рингтоне заиграла одна из песен Металлики и большими буквами высветился контакт «Папа». Кажется, это еще один повод столкнуться в словесной перепалке с Евой. Недолго думая, он схватил смартфон побрел в сторону выхода из комнаты, высматривая по пути рыжую макушку.        — Ой, Ваня… Привет! — в коридоре в него врезается какая-то блондинка. Он недовольно хмыкнул и отодвинул от себя незнакомую девушку. Нет, возможно, они и были знакомы, но он ее не помнит. Кристина, вроде…        В воздухе витал сладкий запах электронок, от которого юноша поежился. Ему никогда не нравились эти одноразки и подики. Бабская тема.        — Отойди от меня!        Ваня едва пересек порог кухни, услышал ее голос. Его внимание привлек Петров, который уже давно бегает за Никольской. Он разместился у подоконника рядом с ней, буквально не давая девчонке сделать лишнего движения.        — Отвали от меня, понятно? Хватит меня преследовать, — она заикалась, но держалась неплохо, — У нас быть ничего не может, как ты не понимаешь?! Я уже просто боюсь тебя!        — Петров, отойди от дамы, — Кислов облокотился к стене, сложив руки на груди и наблюдал за парочкой, что находилась в кухне одна до момента прихода кудрявого, — Видишь, ей не нравится твоя компания.        — Оу, Кис, — Петров приподнял руки в сдающемся жесте, — Если ты с ней еще не закончил, бро, — он отошел от девушки.        — Я тебе не бро, чувак! Свали по хорошему.        И тот действительно быстро удалился с кухни. Растерянный взгляд Никольской моментально превратился в злой и ненавистный. Брови свелись к переносице, а руки сжались в кулаки. Ее разъяренный вид забавлял Кислова.        — И что ты смотришь на меня так? — прошипела та, — Ты ждешь какой-то благодарности после всего говна, что ты сделал?        — Успокойся, Никольская. Поехали домой, — тяжело вздохнул парень.        — Что?! — громко возмутилась она, но ее голос чуть сломался, — Я никуда с тобой не поеду!        — Держи, ты забыла, — юноша пожал плечами и вытянул из кармана джинс смартфон Евы, — Тебе там папа звонил, кстати.        — Блять, ты же не взял трубку? — заправив прядь золотых волос за ухо, она волнительно стала рыскать в телефоне, просматривая количество пропущенных.        — Неа.        — Хоть что-то святое в нем есть… — она с облегчением выдохнула и, засунув телефон в задний карман джинс, что располагался точно на бедрах, взяла стаканчик с уже новым напитком.        — Хватит пить, поехали.        — Еще чего?        — Не выебывайся, Никольская, — посмотрев на нее исподлобья, он сделал пару шагов к выходу, — Я пообещал твоему отцу довезти тебя в целости, — ложь. Он никому ничего не обещал.        — Довезти в целости?! Ты сам пьян!        — Не так как ты, Никольская, — он пожал плечами, — Жду внизу.        И даже когда парень уходил, то чувствовал, как рыжеволосая злостно прожигает дыру в его спине. Он верит, что если бы была реальная возможность это сделать, то она бы сразу же ей воспользовалась.        Время за полночь. На улице морось и лишь пару уличных фонарей и несколько окон квартир освещали маленький засаженный какими-то редкими деревьями двор. Под одним из таких деревьев находился Кислов. Просто облокатился на свой скутер, протягивал через легкие ядовитый дым и ждал. Он не знал сколько времени прошло с момента его ухода с этого притона, но был уверен, что порядка десяти минут. И вот, дверь домофона издает мелодичные звуки, говоря о том, что подъезд только что кто-то покинул. Никольская шла к скутеру, скрестив руки на груди. Даже сквозь почти кромешную темноту в глазах ее читалась ярость и злость. С самого детства она показывала свое недовольство скрещенными на груди руками, надутыми губами и злым взглядом. Раньше выглядело мило. Сейчас забавно.       Ничуть не изменилась.        — Че встал? Поехали, — грубо и с ноткой нерешительности отрезала она, на что парень усмехнулся.        Выкинув окурок, он перекинул ногу через сиденье и вручил девушке шлем. Раз уж взялся везти домой, то пускай уж и вправду сделает это аккуратно. Когда Ваня убедился в том, что шлем на ее голове держится крепко и уселась она удобно и нормально, он завел скутер, который раздал рык на весь двор, и они покинули центральный район.        Ехать до дома около пятнадцати минут. Дороги сейчас пустые и если поднажать, то можно добраться и в два раза быстрее. Никольская сидела за спиной Вани, вцепившись руками в его кофту. Не уж то трогать его не хотела? Заметив это, он лишь хмыкнул и продолжал небыстрое движение. Веки рыжеволосой уже слипались не только под действием недосыпа, а еще и под действием мешанины разного алкоголя.        — Э, Никольская, не спать до приезда! — тряхнул плечом юноша, когда почувствовал, как холодный шлем касается его спины, — Мне жертвы не нужны.        — Нафига ты меня забрал от туда? Испортил мой отдых, — бормотала под нос Ева, едва связывая между собой слова.        — Ты себя видела вообще? Пускай я и «кретин», но не до такой степени.        Нет, Ваня, ты кретин. Самый настоящий.        — Ого! Какой ты благородный, Ваня! — в моменте девушка повысила свой голос так сильно, что чуть ли не оглушила парня за рулем, — Не надо делать мне одолжений, ясно?! Ты — кусок дерьма! — она стала размахивать руками и с левой стороны в груди что-то екнуло, когда она вновь отпустила кофту парня и сложилось ощущение, что сейчас она упадет. Кислов нажал на тормоз.        — Ты че творишь, придурочная?! — в порыве злости юноша вскочил со скутера и повернулся к девчонке, которая уже тоже успела оказаться на ногах, — А если бы ты упала?        — С каких пор тебя это вообще волнует, а?! Тебе от этого бы только легче было.        Эти слова разожгли новый порыв злости, которую Ваня все это время пытался держать в себе. В этот момент просто хотелось взять ее за плечи, хорошенько встряхнуть и прошипеть «Да меня нихуя не волнует, если с тобой произойдет что-то плохое!» Но он не мог этого сделать. Не мог сделать потому, что ему это ни хрена небезразлично.        — Ева? — он обратил ее внимание на себя, — Мне вообще все равно жива ты или мертва, — на выдохе произнес парень.        — Хорошо, Вань, — с легкой улыбкой произнесла Ева, сняла с себя шлем и аккуратно положила его на сидение скутера. Только вот улыбка была полна разочарования, а глаза и вовсе поблескивали от слез под лунным светом.        — Опять ноешь?        Она дышала слишком тяжело. Складывалось ощущение, что девчонка пыталась удержать в себе накатывающую истерику. Ее рука поднялась в воздух, а голова Кислова дернулась в сторону, щека запылала от контакта с ее ладонью. Она ударила его.        Он был зол. Зол и не управлял своими действиями. Схватив девчонку за запястье, перебирая пальцами бусины на ее браслете, он посадил ее на сидение скутера, столкнув с него шлем ее бедрами, который с грохотом полетел на асфальт. На нем наверняка образовалась трещина. Руки его находились по обе стороны от ее бедер. Наверное, он не должен был так ее держать, или, правильнее сказать удерживать, но его тело и действия говорили за него.        — Я тебя ненавижу! — процедила рыжеволосая сквозь зубы и хотела оттолкнуть Кислова от себя. Только он сам завладел ситуацией и накрыл ее губы своими.        Ее запах, ощущение бархатной кожи и горячее дыхание завладели им всем. Ей богу, ему так хотелось узнать каждый миллиметр ее тела. Он не мог совладать с собой, словно ему нужно было наверстать упущенное за все года их разлуки.        Ева обвила его ногами, а он провел ладонями по бедрам, поднимаясь выше и сжимая каждый участок кожи так, будто ему больше никогда не удастся этого сделать. И он понимает, что скорее всего так и будет.        — Ваня, остановись… — на выдохе проговаривала она дрожащим голосом. Они на улице, посреди дороги, темнота и никого нет рядом. Только они вдвоем.        Останавливаться он не хотел, а точнее не мог. Не мог совладать с собой, черт подери, со своими действиями и грязными мыслями. На него определенно что-то нашло. Он ничего и никого не слышал вокруг себя, пока Ева не заорала:        — Остановись я сказала, Ваня! — и оттолкнула от себя парня.        Жадно глотая воздух он будто вышел из транса. В голове каша, кончики пальцев покалывает от дикого желания прикасаться к ней дальше, а в штанах тесно.        — Ев… — девчонка не дала ему шанса хотяб сообразить что-то для того, чтобы оставить ее здесь, рядом. Она просто спрыгнула со скутера и убежала прочь, скрываясь в кромешной темноте, которую до жути боялась. Но, видимо, не так сильно, как Ваню сейчас, если так быстро убежала навстречу своему страху.       Черт!        — Никольская, стой! — но девчонка не остановилась, оставив Кислова одного наедине со своими мыслями.