Разбитые небеса

— Андрей! Она снова зовет его. Опять ему приснился замечательный сон, в котором они вместе. А сейчас… Сейчас он откроет глаза и окажется, что он лежит на широкой постели, слишком большой для одного, и рядом только бесплотные призраки надежды. И опять, как много раз до этого, он в слепой вере проведет рукой по простыне и, конечно же, ничего и никого… — Андрей… Жданов, не открывая глаз, протянул руку и… В тот же миг он сел в кровати и со счастливой улыбкой уставился на Катерину. Катя лежала на боку, к нему спиной, свернувшись калачиком, как маленькая девочка. Андрей надел очки и включил ночник. — Андрей… — Я тут, Катюша, я тут. Спи, спи. Напряженная складка на ее лбу разошлась, Катерина улыбнулась и перевернулась к нему лицом. — Ты мне снишься? — пробормотала она. — Нет, или у нас один сон на двоих, — прошептал Андрей и поцеловал Катю в висок. Она нашарила его ладонь и положила к себе под щеку. На часах было около семи утра, но Андрей впервые за этот долгий месяц чувствовал себя отдохнувшим. Спать совершенно не хотелось, хотелось петь, плясать, ходить на руках и совершать безумства. Он стал размышлять о том, как они будут жить дальше, и зудящим комаром стала преследовать мысль, что Катя собралась уезжать. Куда? Зачем? Как ее остановить? Запретить? «Ты ее еще к кровати привяжи, — насмешничал внутренний голос. — Достойный преемник Воропаева получится из тебя в таком случае». Андрей вздохнул — настроение стремительно полетело вниз. Найти и тут же потерять. Конечно, есть телефон, да и самолеты летают регулярно. Но ему-то хотелось все время чувствовать ее рядом. Вот так — как сейчас, чтобы ее щека покоилась на его ладони, чтобы можно было посмотреть, прикоснуться и опять увериться, что все это не сон и не плод воображения. — Ты не спишь? — сонно поинтересовалась Катя через какое-то время. — Не хочется, — тихо ответил Андрей. — А ты почему не спишь? — Не могу. Я чувствую, что ты проснулся, — она потянулась, потерлась носом о его плечо, положила руки на его грудь, уперлась в них подбородком и, приоткрыв один глаз, спросила: — Какие планы на сегодня? У нас в запасе уйма времени. До четырех вечера мы можем многое успеть. — До четырех? — Угу. Самолет в шесть с чем-то там. — Ты все-таки решила лететь? Катя положила голову на его грудь, стала смотреть за окно в предрассветные сумерки. — Я должна. Ты же понимаешь, иначе я подведу многих людей. Я теперь важная шишка, аж заместительница начальника громадного отдела. Женька на меня столько работы свалил. Хотя, вру. Не свалил, я сама взвалила. Только чтобы не думать о том, что ты… — она крепко обняла Андрея. — Как хорошо, что ты меня нашел. — Тогда почему ты хочешь уехать? Оставайся, Катя… Хочешь — возвращайся в Зималетто на любую должность. Хочешь — сиди дома и бездельничай, хочешь — найдем работу в другой фирме… но Астана? — Знаешь, — Катя приподнялась на локте, нашарила на тумбочке очки, и надев их, стала смотреть на Андрея очень серьезно. — Я за последний месяц изменилась, очень. И самое главное, что я поняла — нельзя все время плыть по течению. Вот понравилась я Сашке, он выбрал меня, и я пошла за ним, не разобравшись до конца в своих собственных желаниях. Потом Ромка подбил меня на этот план, а я снова согласилась. А потом, вспоминать стыдно, чуть ли не сама поверила, что действительно что-то выкрала из «Зималетто»! И ничего не стала выяснять, я сдалась сразу! А уж про то, что Сашка сказал про тебя и вспоминать не хочу! Я же могла позвонить хотя бы Ромке! Но я боялась, боялась, что он мне наговорит кучу гадостей: что я и воровка, и шпионка, и из-за меня ты погиб. И решила, что проще уехать. — Кать… — Подожди. Я вот что хочу сказать: я очень хочу остаться, я очень хочу быть с тобой. Это проще, но это неправильно, вот так все бросить! От меня зависят другие. Меня уважают и ценят, и я не могу их подвести. Уф. И знаешь, у меня получается! Мне предлагают возглавить филиал тут. Только ближе к лету, — Катя замолчала и с тревогой смотрела на нахмурившегося Андрея. — Ближе к лету? Но сейчас зима. Ты сможешь, спокойно сможешь жить там, без меня? — Я буду прилетать каждые выходные. Или ты ко мне, если захочешь… — Катя, это не жизнь. Я так не смогу. — Что же делать? — прошептала Катя, и на глазах выступили слезы. — Не знаю. Я тоже не могу бросить все и уехать с тобой. Я только стал президентом, работы огромное количество. Да и в раскрутку вложены большие деньги и не только мои. Если я сейчас все брошу… — Нет. Ты же… для тебя «Зималетто» — вся жизнь! — Хм, — Андрей обнял Катю, прижал к себе. — Моя жизнь это ты. Но ты права, ответственность перед другими — страшная штука. Я тоже не могу подвести других людей. Вот как странно. Я люблю тебя, а уехать за тобой не могу. И ты… Ты любишь меня? — Да! Очень-очень! — И тоже не можешь вернуться. И виноваты в этом какие-то посторонние люди. — Я буду приезжать каждую пятницу! Андрей только поцеловал ее в макушку и сильнее прижал к себе. — С будущим разберемся. Давай о настоящем… — А что у нас с настоящим? — Масса интересного! — Андрей снял аккуратно с Кати очки, следом свои. — Поцелуи, например…        В аэропорту Катя едва сдерживала слезы. Она стояла, зажмурившись, прижавшись к Андрею, и когда Ткачев, который вежливо читал журнал в стороне, подошел и сказал: «Пора, Катя, посадка заканчивается…», Катерина не выдержала и заплакала. — Не плачь, Катюша, мы придумаем что-нибудь, не плачь, иначе я никуда тебя не отпущу, как настоящий тиран и деспот! — Андрей смотрел на Катю, пытаясь улыбнуться. — Ну же! Ты же у меня такая сильная! — Я сла-абая! — прохлюпала Катя. — И я люблю тебя! Я позвоню, как только мы долетим! — Я буду ждать. Катя отстранилась от него, потом обняла крепко и сделал шаг назад. — Я люблю тебя! — и поспешила следом за Женей, пока были силы уйти. — Я люблю тебя! — выкрикнул Андрей, когда Катя уже почти скрылась из виду. Он еще долго стоял, грустно разглядывая пол под ногами, потом медленно развернулся и поплелся к выходу из аэропорта. Надо было позвонить Малиновскому, утром они уже успели решить кучу организационных вопросов, но работа процесс постоянный, и Рома ждал звонка шефа и друга, чтобы обсудить еще кое-какие детали. Андрей позвонил, Малиновский, оказывается, кружил неподалеку, и был готов забрать босса из аэропорта. В ожидании Ромы Андрей выпил дрянной кофе в кафе, заедая безвкусной булочкой. На душе было тоскливо. Словно невидимый волшебник показал, какой могла бы быть его жизнь и потом, задернув занавес, вмиг прекратил представление. «Добро пожаловать в обыденность. В одинокие вечера, в круг чужих людей, в тревожные ночи. И скажи спасибо, что теперь можно ждать пятницы, как лекарства от депрессии. Ах, какой интересной теперь будет жизнь! Не расстраивайся! С вечера воскресенья до вечера пятницы — томительное ожидание, которое придаст пикантный вкус вашей встрече. Две ночи будут ваши и два дня. Вы сможете насладиться друг другом сполна, вы не будете ссориться, потому что слишком мало времени вам дано — вы будет ценить каждый миг. Разве это не волшебно?» Андрей вздохнул. Как бы он был рад такому расписанию встреч, если бы дело происходило года два назад, и на месте любимой Кати была бы набившая оскомину Кира, но сейчас… Да он же уже соскучился! Ему уже плохо и неуютно, и ботинки жали, и костюм, оказывается, дурацкий, и очки ненавистные — все не так. И так не хотелось возвращаться в свою квартиру. — Чем опечален, друг? Почему не радуешься и не танцуешь джигу? — Малиновский сел на соседний стул и брезгливо поморщился на вопрос официантки о возможном заказе. — Ты же нашел Катю! Так в чем же дело? — А как ты думаешь, Малиновский? — Андрей усмехнулся. — Она улетела? В этом все дело? Или на горизонте появился некто, кто может быть… — Она была с коллегой. Красавчик такой. Знаешь, женщинам такие нравятся — аристократическая внешность, высокий, наглый… — Наглый? — Да не в нем дело! — Он Катькин начальник? — Да, а что? — Нет, ничего, — Рома сделал невинные глаза, а Андрей помрачнел еще больше. — Я верю Кате. Мне слишком дорого обошлись мои сомнения в прошлый раз. — А я разве что-то сказал? Значит, ты не ревнуешь, а просто страдаешь, что твоя красавица выбрала карьерный рост? — Ромка, лучше помолчи. И вообще, поехали, мне надо машину забрать, если ее еще не уволокли на штраф-стоянку. В машине Рома старательно избегал темы Кати, рассказывая о том, что было на показе, когда Андрей так мистически исчез. — Кстати, Мишель была вся в слезах. Она, конечно, держалась и делала вид, что все просто замечательно, но глаза у нее были на мокром месте. Ты ей что, душу изливал? — Я? Нет. Я просто сбежал… — Мо-ло-дец. — Рома, я чуть с ума не сошел от радости, что Катя нашлась. И как только представлял себе, что не успею, у меня внутри все холодело. Я бегом бежал! Не поверишь — в метро ехал! И про Мишку, олух, забыл. Я ей позвоню, приглашу на ужин… — Давай, давай… — Рома ухмыльнулся. — Я так понимаю, Мишка без Кати тебе скучать не даст.        — Екатерина Валерьевна! — Все, все. Я уже не плачу. — Я вижу! — Ткачев пытался сохранить суровое выражение лица, что удавалось плохо. Он терпеть не мог женские слезы, чувствуя себя в таких обстоятельствах совершенно беспомощным. И вот — рядом сидит то и дело всхлипывающая Катерина, и он прекрасно понимает, что отчасти в ее слезах есть и его вина. — Катя, вы хоть поговорили? — Угу. — Тогда в чем же дело? — А ты как думаешь? Я уехала, а он остался… — Ты хочешь уволиться? — Нет. Да. Не знаю. — Понятно, — Женя отвернулся к иллюминатору. — Хотеть это одно, а сделать — другое. Я понимаю, что так нельзя, и я не уволюсь. Я не знаю пока, как мы с Андреем справимся, но… — Катя опять всхлипнула, полезла в сумку за платком и наткнулась на листок, выданный совсем недавно Зорькиным. — Вот, кстати, название и счет фирмы, с которой пришли мне деньги. Как думаешь, позвонить туда? — Катя вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Можно? — Евгений забрал у Кати листочки, усмехнулся, просмотрев: — Катя, это фирма Воропаева. У меня память на названия отменная. Приедем — проверим. Мы в прошлом году заключали контракт, и он нам деньги переводил именно со счета этой фирмы! Да и свежий контракт на дочернюю фирму этой заключен. — Точно! — Катя массировала похолодевшими пальцами висок. — Точно! А я все думала — знакомое название или похожее. Неужели… неужели за всем этим стоял Сашка? — она подняла удивленные глаза на Женю. — Все-таки зря мы с ним контракт заключили, — покачал тот головой. — Эх, зря.        Катя долго размышляла, надо ли говорить Андрею о том, что удалось узнать благодаря странной случайности, но потом твердо решила — надо. Нет ничего хуже недоговоренностей. — Андрей, привет, вот, звоню сказать, что мы нормально долетели и что я тебя люблю. — Я тоже люблю тебя. И уже скучаю. — Угу, — ее голос предательски дрогнул. — Ты плачешь? — Нет, нет, Андрей! — Катя набрала воздуха и выпалила на одном дыхании: — Андрей, мне удалось узнать, что деньги на мой счет, якобы от «Фонтаны», перевел Сашка… — она замолчала, вслушиваясь в тишину. — Воропаев? Понятно. — Ты… ты только ничего не делай с ним, пожалуйста! — Не бойся. Жить он точно будет, — Андрей явно был разозлен. — Я перезвоню тебе попозже, целую.        В «Зималетто» было тихо — воскресенье. Только в президентском кабинете горел свет, разгоняя синие сумерки. Андрей с силой саданул телефоном по столу. — Катя? — Малиновский поднял голову от бумаг. — Да, — Андрей сосредоточенно о чем-то думал. — Рома, на сегодня все, по домам. — Что на этот раз? — На этот раз Воропаев. Ты только подумай. Он не пожалел пятиста тысяч зелени, чтобы очернить Катю и вернуть ее. Как ты думаешь, это что? Извращенная любовь? Рома присвистнул. — Да, чтобы Воропаев и так раскошелился… А сведения откуда? — Катя выяснила. Она хотела оправдаться. Вот выяснила… — Андрюха, а это серьезно. Вот сейчас мне стало не по себе. Выходит, он и Киру втянул. Конечно! Только он мог придумать такой дьявольски простой план. Вот Мефистофель хренов! А уж известие о твоей безвременной кончине… На что он рассчитывал? — На что? На то, что выпьет из нее душу и выбросит. И что никому она не будет нужна, и никто разбираться не будет. Поздно будет. — Мороз по коже, — Ромка сдвинул брови. — Ты собираешься к нему? — Да. — Может, я с тобой? — Нет, не надо. Я хочу сам, один на один. — Ты только держи себя в руках. Не очень хочется носить тебе передачи в тюрьму, лады? — Я попытаюсь, — Андрей решительно встал.        Окна квартиры Воропаева светились неярким светом. Дома. Замечательно. Андрей быстро миновал консьержа, который, узнав в визитере того самого молодого человека с изуродованным лицом, так славно подравшегося с Воропаевым из 27 квартиры, предпочел углубиться в чтение газеты. — Ты? — Александр стоял в двери, поджидая Андрея. — Проходи, коль пришел. Он отступил в коридор, прислонился к стенке и закашлял: — Зачем пришел? Полагаю, не для того, чтобы навестить болеющего? Что-то и дежурных апельсинов не видно. — Нет, не за этим. — Ну пошли, — Александр повернулся и пошел на кухню, Андрей, не снимая ни пальто, ни ботинок, последовал за ним. — Итак, чем обязан? — Александр достал два стакана и бутылку коньяка, закашлялся, тяжело уперся руками в стол. Выглядел он неважно: осунувшийся, с лихорадочно горящими глазами, в растянутом свитере с высоким горлом, какой-то весь несвежий. Таким вечно подтянутого и стерильно чистого Сашку Андрей еще не видел. Он-то думал, что даже лежа посреди лужи в пьяном виде, Воропаев сумеет сохранить элегантный респектабельный вид. Поди ж ты… — Чего молчишь? — Александр тяжело сел в кресло, отер рукавом испарину со лба. — Судя по твоему виду, ты пришел бить мне морду? Это становится традицией. Ну давай, бей и проваливай к чертям, — спокойно просипел Воропаев. — Я подожду, когда ты будешь нормально себя чувствовать. — Ах, я и забыл! Ты же у нас воплощенное благородство! — Сашка засмеялся, но смех быстро перешел в кашель. — Больных не трогаешь… — он откинулся на спинку стула. — А сам теперь опять здоровый, сильный, красивый, и бабы опять гроздьями вешаются? — Сашка, тебе самому с собой не мерзко? — брезгливо поморщился Андрей. — Если ты собрался читать мне проповедь, то вали отсюда. Если решил меня прибить, то ради бога! Мне сейчас так погано, что хуже всяко не будет. — Я уйду, только помни, посмеешь подойти к Кате — и ты труп! — Тогда мне пора начинать опасаться снайперов на крыше. Или ты решил своими руками? Видишь ли, я буду к ней приближаться. И я буду ее добиваться… — Ты ее любишь? Александр дернулся и побледнел еще больше. Андрей подумал, что нанес отличный удар, только эта меткость совсем не порадовала. — Люблю, и что? — с вызовом спросил Алекс. — Тогда откажись от нее. С тобой она счастлива не будет. — А с тобой будет? Уж лучше с кем угодно, но не с тобой. Между вами — смерть! — Нет, это между вами смерть, моя выдуманная смерть. И еще горы лжи, которые ты самолично возвел. Ты даже не пожалел денег, не пожалел сестру. Сашка, ты же одержим! — Одержим? Пусть. Мне снесло крышу. Я сошел с ума. Пусть. Так что ты хочешь от сумасшедшего? — Александр смотрел на Андрея, и впервые Жданов не увидел в его взгляде ни тени привычного сарказма. — Я тебя предупредил, — спокойно сказал Андрей. — Не смеши меня, Жданов! Ты ничего мне не сделаешь. Мы оба это знаем. А теперь убирайся. Как поправлюсь, позвоню: разомнемся на природе. Хочешь, найду дуэльные пистолеты? — Алекс снова засмеялся. Андрей молча развернулся и вышел из кухни. Не было смысла тешить себя иллюзиями, что Воропаев это прошлое. Было до холодного озноба очевидно, что, как злой рок, он будет их преследовать, пока сам не решит отступить.