Разбитые небеса

ВНИМАНИЕ!!! Смерть героев!!! Отсутствие намека на хэппи энд!!! — Постойте, — Катя тронула водителя за плечо. — Отвезите меня обратно. — Как скажете, — водитель пожал плечами. «Что же я скажу Андрею?» — Катя сцепила руки в замок, прикрыла глаза. Так и ехала — в напряженном молчании. — Приехали. Вот только до аэропорта было бы дороже… — многозначительно сказал шофер. — Возьмите, — Катя сунула водителю деньги, тот, пересчитав купюры, радостно хмыкнул: — Вещи поднять в квартиру? — Вещи? — Катя задумалась. — Подождите… — она набрала телефон Андрея. — Андрюша, это я… Я тут, внизу. — Катя? — Андрей явно был удивлен, не ожидал, что она вернется. — Подожди, я сейчас. Он спустился вниз. Катя сидела на сумке, рядом стоял чемодан. — Ты такая смешная! — Сейчас или вообще? — Сейчас. А вообще — любимая. Я рад, что ты вернулась. — Поднимемся? — Конечно. В лифте они ехали молча, молча разделись. — Что будем делать? — Андрей решил сделать вид, что ничего не произошло. — Говорить. Только… ты меня не перебивай. Ты меня обними, вот так, — Катерина усадила Андрея на диван, сама села рядом, обняла его за плечи. Андрей целовал ее волосы, а Катя молчала. — Катюш… — Подожди, я собираюсь с духом. Ты думаешь, я так держусь за работу, потому что разлюбила тебя? Нет, я люблю тебя так сильно, как твоей Мишель и не снилось. Я люблю тебя больше всего на свете. Так нельзя любить. Это неправильно. Я без тебя умираю. Каждый день, когда просыпаюсь без тебя, я умираю. Каждую ночь, когда засыпаю без тебя, я умираю. — Тогда почему… — Послушай. Я ехала в такси и думала, что, может быть, с Мишель тебе было бы лучше. Она любит тебя… правильно. Она не прошла через все, через что пришлось пройти мне, нам. Моя любовь — вымученная, выстраданная, болезненная какая-то. А ее спокойная, нормальная. — Катя, при чем тут Мишель? Я тебя люблю. — Я знаю, — Катя щекой потерлась о его грудь. — Я знаю, Андрей. Ты меня любишь. Это такое счастье. И этого-то я и боюсь. Мы с тобой так любим, что это не может длиться долго. Слишком сильно, слишком. — Дурочка. — Нет. Ты пойми, я не бегу от тебя, я пытаюсь заговорить несчастье. Знаешь, сделать вид, что не очень-то и хотелось, что мне, вроде как, и не надо быть с тобой. — И тогда несчастья стороной обойдут, да? — Угу. Я хочу обмануть беды и горести. Поэтому и держусь за работу в Астане. Мне кажется, если я останусь здесь, если я позволю себе быть счастливой, все сразу кончится почему-то. — Так нельзя. — Нельзя. И я подумала — пусть будет, что будет. А то так до старости от призраков бегать буду, а не жить. Сколько отпущено — столько отпущено. — Катя, что ты такое говоришь? Мы еще внуков нянчить будем, — Андрей приподнял ее лицо за подбородок, нежно поцеловал губы, щеки. — Глупенькая ты моя! Надо же, бегать от своего счастья. Все у тебя, Катька, не как у людей. Она улыбнулась грустно: — Только не проси меня прямо сейчас бросить работу, ладно? Она мне жизнь спасла. — Не буду, — улыбнулся Андрей. — Может, действительно открыть в Астане филиал? Как думаешь? — Я думаю, что из Турции тоже летают самолеты. Давай на следующие выходные я сбегу, и ты прилетай в Астану? Посмотришь, как я живу, с родителями познакомишься. — Конечно, — он обнял ее. — Как ты хочешь. — А через выходные, в субботу, я буду в Петербурге, а на вечернем поезде приеду в Москву. И в воскресенье к твоим родителям поедем, — Катя глубоко вздохнула. — И что ты там говорил о свадьбе? — Я говорил? Когда? — Андрей сделал изумленное лицо. — Так я и знала! — улыбнулась Катя. — Стоило согласиться, как ты сразу пошел на попятный! Ну и ладно! Вот запрет меня папа на замок! — Придется тебя красть! Романтично! — Андрей закатил глаза. — Очень! — рассмеялась Катерина. — Так ты решила… — Я попробую что-нибудь придумать с работой. Я поговорю с… с начальником. Если ты не против, давай поженимся летом. Люблю, когда тепло. Как ты думаешь? — Я бы предпочел пожениться завтра, — честно ответил Андрей. — И никуда тебя не отпускать. И каждый день доказывать, что не надо больше заговаривать несчастья. Я хочу, чтобы ты была рядом — всегда: и дома, и на работе. — Я же тебе надоем! — Мне же не надоедает дышать! — он уткнулся носом в ее волосы. — Я люблю тебя, Кать. И понимаю. Только у меня все наоборот — привык жить дальними перспективами. Когда-то думал: «Вот стану президентом «Зималетто» и тогда…» Потом: «Вот сделаю операцию, и тогда…» Потом думал, как бы найти тебя, теперь — как бы вернуть. Так что, Катька, мы с тобой два сапога пара. — Я и подумать не могла, что и ты… — Катя замотала головой, словно отгоняя печальные мысли. — Я все о себе думала, а надо было о тебе. — Нет, Катя. Надо думать о нас. Может, так правильнее будет? Как считаешь? — Попробуем, — Катерина закусила губу и робко улыбнулась. — Только я не хочу слышать о том, что тебя кто-то любит, кроме меня. Я ревную! — Я тоже, — Андрей шутливо щелкнул Катю по носику. — Что будем делать? — Не знаю, — Катя пожала плечами. — Ладно, — Андрей достал свой телефон. — Мишель? Привет еще раз, ты прости, но на твой праздник я прийти не смогу, я уезжаю знакомиться со своими будущими тестем и тещей. Да, свадьба, скоро. Пока не знаю, когда точно, но, думаю, в ближайшее время. Прости и… пока. Андрей убрал трубку и с улыбкой посмотрел на Катю. — Не смотри на меня так! — Катя строго сдвинула брови, а потом рассмеялась. — Женька меня точно не любит и в гости не приглашает! Более того, у него очень красивая девушка и я с ней знакома! — Значит, с ревностью разобрались. Что еще на повестке дня? — Любовь? — Любовь!        Перед встречей с родителями Кати Андрей понял, что волнуется больше, чем перед ответственными переговорами. — Это из-за отсутствия практики, — сделал вывод Малиновский. — Ромка, ничего ты не понимаешь! Переговоры — ерунда. Ну сорвется контракт, да и фиг с ним, а если я не понравлюсь ее родителям? — Так ты же не на них женишься, а на Кате… — Ты бесчувственное бревно! Это же родственники! Это люди, которых Катя любит и ценит! Для нее важно их мнение. — Хорошо-хорошо, я бревно и ничего не понимаю в знакомстве с родителями. Только не нервничай. Хочешь, я полечу с тобой? — Друзья стояли перед входом в аэропорт. — О, нет, тогда знакомство точно сорвется! — Почему? — обиженно спросил Малиновский. — По-моему, я очень обаятельный. Но не хочешь — не надо. Иди уж. Или ты решил не лететь? Самолет прибыл по расписанию. Андрей высматривал в ораве встречающих Катю. Увидел, радостно замахал рукой, ринулся к ней, как ледокол, прорезая толпу, пробился, хотел схватить в объятия, но Катя сделала испуганные глаза и, схватив Андрея за руку, потащила за собой. — Знакомьтесь, это Андрей Павлович… Андрей… А это мой папа — Валерий Сергеевич, и мама — Елена Александровна. Андрей мысленно чертыхнулся. Кто бы мог подумать, что ее родители приедут его встречать. — День добрый! — Андрей улыбнулся, пожал руку Пушкарева, поцеловал ручку Елены. — Для покойника ты неплохо выглядишь, — хмыкнул Валерий Сергеевич. — Валера! Папа! — В один голос сказали мать и дочь. — А что? Сначала мы узнаем, что Катюхин начальник умер, потом — что мало того, что он жив, так еще у нашей тихони с ним роман! — Валерий распевно потянул «О». «Все, это провал», — печально подумал Андрей. Но Катя пожала его ладонь, и он улыбнулся: «Но просто так, без боя, я не сдамся!» — Нет, Валерий Сергеевич, это не роман. Это любовь. Я очень люблю вашу дочь и очень хочу сделать ее счастливой. — А чего тогда от родителей скрывать? Что мы, нелюди что ли? — Валерий сдвинул брови. Елена, оценив диспозицию, затараторила: — Что же мы тут стоим? Поедем же. Я уже и пирогов напекла, и соляночку сделала. Андрей… можно на «ты»? Да? Вот и Андрей с дороги, голодный. А за столом и беседа веселее. В такси Валерий Сергеевич занял переднее сидение, а остальные с трудом уместились на заднем. Катя пыталась разрядить обстановку, рассказывая всю дорогу обо всем на свете. — Ты волнуешься? — спросил Андрей. — Ужасно! — сдавленно прошептала Катя и сжала его руку. — Ничего, справимся. И действительно — справились. Чем меньше становилось горячительной жидкости в бутылках, тем лояльнее становился Валерий. Андрей, державшийся в вертикальном положении уже с трудом, с умилением слушал про детские годы Екатерины Валерьевны Пушкаревой, и все-таки Андрей пал первым, тяжело уронив голову на скрещенные на столе руки. — Мировой мужик! — вынес вердикт Валерий. Катя с облегчением вздохнула.        — Вот и все! — Катя радостно вдохнула теплый воздух. Последний день командировки к питерским партнерам подходил к концу. Времени до поезда было достаточно, и Катя решила прогуляться по набережной. Тем более, и погода наладилась. Вчера Петербург встретил ненастной погодой, порывистым ветром, внезапно налетающим, проникающим до самого сердца и так же внезапно стихающим. А сегодня, в субботу, уже вовсю светило солнце, и было тепло почти как летом. Катя позвонила Андрею, подтвердила, что в Москве будет около одиннадцати вечера, захлопнула крышку телефона и заулыбалась своим мыслям и яркому солнцу. — Андрей, люблю тебя! — повторила она свою последнюю фразу, внимательно вслушиваясь в ее звучание. Муж, с ума сойти. Скоро они будут мужем и женой. И дети появятся. Обязательно. И все станет на свои места. Катя шла по набережной, от Литейного моста к Дворцовому, смотрела на реку, щурилась от бликов солнца, играющих на несущихся мимо льдинах. На душе было удивительно, сказочно легко. Развязались все узелки. На работе удалось договориться о том, что Катя половину каждого месяца будет проводить в Москве, готовиться к открытию филиала. Ей не терпелось рассказать это Андрею, но по телефону она делиться новостью не стала — вот приедет она в Москву, обнимет Андрея крепко-крепко и прошепчет на ухо все новости, все тайные мысли. Катя еле сдержалась, чтобы не запрыгать на одной ножке, как в детстве. Они решили пожениться в первых числах июня. Сообщили об этом Катиным родителям на следующий день после так удачно состоявшегося знакомства. Пушкаревы-старшие приняли известие с радостью, правда, Валерий поворчал, но и Катя, и Андрей так откровенно светились от переполнявшего их счастья, что Пушкарев махнул рукой, налил по стопке, от которой Андрей благоразумно отказался, вспоминая то, что было накануне. — Катя! Катерина вздрогнула и ускорила шаг, не оборачиваясь. Неужели? Что за наваждение? Нет… Нет. Нет! Не может быть! Здесь, рядом… — Катя! Подожди! — ее стремительно нагонял Воропаев. Он схватил ее за руку, вынуждая остановиться. — Я не хочу с тобой говорить! — Катя вырвала руку, но он поймал ее снова. Ну почему он все время появляется на ее пути? Как наказание, как тень, следует по пятам. — Да, я понимаю, но все-таки послушай! Это же судьба! Она всегда нас сводит. Помнишь, у «Зималетто», самый первый раз, потом в лифте, потом… — Не хочу помнить! — Катя посмотрела на Александра, сурово сдвинув брови. — Саша! Оставь! Меня! В покое! Неужели ты не видишь? Ты мне неприятен! Неприятен. Неправильное слово. Страшно рядом с ним. От него веет холодом, как из склепа… — Удивительно, — он будто и не слышал ее. — А раньше ты на многое готова была, только бы я был рядом. Удивительно, — он преградил ей дорогу. — Ты постарался сделать так, чтобы у меня это прошло, — бросила Катя, пытаясь обойти Воропаева. — Знаешь, а я старался вытравить тебя из своего сердца. Ты себе представить не можешь, как я старался, но не получается. Почему ты меня забыла, а я тебя не могу? — он схватил ее за плечи. — Научи меня. Научи, как разлюбить? — Полюбить другого по-настоящему. Глаза. Господи, какие страшные у него глаза. Как у безумного…. — А я уже люблю. По-настоящему. Тебя. — он смотрел на нее спокойно. Улыбнулся. — Катя, я люблю тебя. — Отпусти, Саша, ничего не изменишь. — Да, — согласился он, но рук не разжал. — Саша, я замуж выхожу. Всё. — Всё? — он посмотрел на нее внимательно, будто хотел запомнить каждую черточку. — Да, ты права — всё. Они стояли около лестницы, ведущей к воде. По Неве шел лед, серые льдины, на которых, как на плотах, сидели огромные, неприлично толстые чайки, с шумом наскакивали друг на друга, ломались и неслись дальше. — Красиво, правда? — Александр взял Катю за руку так крепко, что девушка поморщилась от боли. — Очень красиво. Люблю я все же Питер. Вот и сейчас, дела сделал, дай, думаю, прогуляюсь, полюбуюсь градом Петровым. А помнишь, как мы смотрели с крыши на него? — он стал спускаться вниз, потянул Катю, она упиралась, но сапожки на тонкой шпильке скользили на обледенелых ступеньках, и не было никакой возможность зацепиться за что-то. — Иду, значит, любуюсь, и вдруг — ты. Я даже и глазам-то не поверил. Бывают же совпадения? Это судьба, Катенька. — Саша, отпусти! Я не хочу! — закричала Катя и посмотрела наверх — на набережную. Неслись с грохотом машины, и ни одного прохожего, как назло. — Я люблю этот город. И тебя люблю. Вот как все сошлось. — Саша, я ноги промочу! Да и ты — уже! — Катя остервенело пыталась вырывать руку, но Александр словно ничего не чувствовал, ни на секунду не ослабляя хватку. Он сделал последний шаг со ступеней и оказался по щиколотку в ледяной воде, но, похоже, этого не заметил. — Для чего же нас судьба все время сводит, Кать? Как знать, в чем смысл всего этого? — он сделал еще шаг назад и потянул Катю. Ужас накрыл Катю с головой, перехватывая горло. Она молча пыталась вырвать руку, но Сашка дернул ее на себя и они заскользили по льду, скрытому толщей воды, Александр покачнулся, сделал последний шаг и прижал Катю к себе, пытаясь дотянуться до ее губ. Катя запрокинула голову и почувствовала, как все тело охватывает судорога боли. Они стремительно погружались под воду, Катерина пыталась вырваться, царапая его лицо, колотя руками по плечам и понимая, что все напрасно. Он смотрел на нее счастливыми глазами человека, наконец-то добившегося своего. Последнее, что видела Катя, была серая льдина, медленно закрывающая собой солнце…