По воле Небес

      Юй Лян не знал, сколько неподвижно простоял после того, как услышал тихий щелчок закрывшейся двери. Тишина повисла оглушительная, и юноша все никак не мог поверить в то, что все это случилось на самом деле, что Ши Гуан ушел и больше не вернется. Это казалось какой-то совершенной нелепостью, никак не желало укладываться в голове. Юноша стоял, не двигаясь, и чувствовал себя так, будто у него в сердце образовалась дыра, будто напарник забрал с собой кусок его души. Краски мира вокруг как-то разом померкли и Юй Лян постепенно начал осознавать, насколько на самом деле яркой делал Ши Гуан его жизнь своим присутствием. Он в самом деле был особенным, светом, освещающим все вокруг себя. Юноша протер глаза и судорожно глотал ртом воздух, а затем закрыл лицо руками и горько заплакал, давясь слезами. Слова Ши Гуана путались, мешались в сознании, но одно Юй Лян осознал для себя сразу — у него изначально не было шанса. Он верил словам напарника — после того, что узнал в музее от Хуэй Фэна, его рассказ о Чу Ине дополнил картинку. Ему в самом деле было больше тысячи лет… Он все время был с Ши Гуаном — Юй Лян еще годы назад знал, что они как-то связаны, но теперь… Теперь он понял, что имел в виду Чу Ин, когда они разговаривали на террасе. Юй Лян давился слезами, в тщетных попытках успокоиться — он безоговорочно проиграл. Потерпел сокрушительное поражение…       Громко всхлипнув и утерев лицо ладонью, юноша наконец обратил внимание на знакомую коробочку, которую Ши Гуан оставил на столе. Он легко провел по ней пальцами, едва касаясь, зная, что внутри лежит веер, который больше не был ему нужен. Который, на самом деле никогда и не был ему нужен. Осознание этого простого факта вызвало у него новую порцию слез и рыданий, которые будто бы вырывались из самых глубин его души. Ши Гуан ушел. Ушел к другому и больше не будет писать глупые сообщения с дурацкими смайликами, больше не будет звонить по пустякам, больше не будет поддерживать, не будет ходить вместе за покупками, не будет дурачиться и фонтанировать шутками, не будет звать на встречи с друзьями, больше никогда не обнимет, не возьмет за руку…       Неожиданно раздался тихий стук в дверь. Юй Лян слегка нахмурился, сперва подумав, что ему померещилось из-за всхлипов, но когда стук повторился, с надеждой вскинул глаза. Может, это Ши Гуан?.. Может, он вдруг понял, что ошибся, может, он вернулся, чтобы попросить прощения за свою глупую выходку, может, еще все поправимо?..       Юй Лян в два счета достался коридора, на ходу утирая глаза и лицо рукавом, пока сердце гулко трепыхалось в груди, но когда рывком открыл и увидел человека на пороге, досада и разочарование были настолько сильными, что глаза вновь предательски защипало. Глупец. Разве Ши Гуан не все предельно разъяснил? Он не вернется, и совершенно бессмысленно надеяться на обратное…       — Чего тебе? — без выражения спросил Юй Лян, не глядя на Му Цинчуня. Сейчас у юноши абсолютно не было ни сил, ни терпения на то, чтобы говорить с ним, как и выслушивать в ответ едкие комментарии. Юй Лян прекрасно представлял, как выглядит со стороны — с опухшим лицом, красными глазами, словно жалкая размазня.       — Я был на балконе и видел, как Ши Гуан ушел, поэтому решил зайти и убедиться, что ты в порядке.       — Я в порядке.       — Прости, но как-то не очень похоже.       — Какое тебе вообще до этого дело, а? Чего ты от меня хочешь? — сердито вскинулся Юй Лян, насупившись. — Мы не друзья и ничем друг другу не обязаны, поэтому прекрати вести себя так, будто тебе есть до меня какое-то дело — со своими проблемами я могу справиться без посторонней помощи, и уж точно без твоей!       Не дожидаясь ответа Му Цинчуня, Юй Лян гневно захлопнул дверь перед носом коллеги, после чего прислонился к ней спиной и медленно съехал на пол, где вновь ударился в слезы. Что он должен делать?.. Юноша совершенно не знал, как собрать себя заново, теперь, когда Ши Гуана больше не будет в его жизни. Это казалось чем-то таким нереальным — потерять его. Юй Лян всегда видел себя с ним, всегда интуитивно знал, что они будут идти по жизни вместе, словно родственные души, словно два камушка на доске. Но прекрасные видения будущего рассыпались в пыль и вот он снова один. Снова один, как годы назад, и это одиночество, от которого, как он думал, избавился навсегда, невероятно сильно страшило его.       Как теперь жить?..       Должно быть, Му Цинчунь понял намек — по крайней мере, больше он не стучал, поэтому через некоторое время Юй Лян поднялся и на негнущихся ногах поплелся в спальню, где упал на кровать в чем был. На часах наступила полночь — юноша был абсолютно вымотан и выжат как лимон, и отчасти надеялся, что это был всего лишь дурацкий кошмар. Что вот сейчас он ляжет спать, а когда проснется, то обнаружит, что весь этот разговор ему только приснился. И Ши Гуан окажется рядом, а Чу Ин будет просто странным экстравагантным мастером, а не воплотившимся из духа в человека тысячелетним наставником возлюбленного. Юй Лян продолжал всхлипывать, утыкаясь носом в подушку, с закрытыми глазами думая о том, что желал бы этого больше всего на свете. Мысленно он просил у небес, чтобы все это оказалось всего лишь очень плохим сном, и даже не заметил, как за своими отчаянными мольбами уснул.       Проснувшись следующим утром, он почти сразу осознал, что чуда не случилось. Голова была тяжелой после долгих рыданий и пережитого стресса, и Юй Лян по-прежнему отчетливо ощущал, что в нем что-то пропало с уходом Ши Гуана. Некоторое время юноша только и делал, что бесцельно слонялся по квартире, а затем зачем-то схватился за телефон.       Это была самая глупая мысль, что только приходила ему в голову хоть когда-то. Новых сообщений от напарника ожидаемо не было, что вызвало только новый приступ досады и боли такой сильной, что было просто удивительно, как он мог все еще дышать. Проверив чат, он тут же переключился на фотографии — телефон хранил множество памятных и не очень моментов, и глаза Юй Ляна вновь предательски заволокло слезами, стоило увидеть снимки. Это было абсолютно невыносимо и юноша, отбросив телефон, вновь закрыл лицо руками, давясь слезами. Он просидел так некоторое время, а затем шумно втянул носом воздух и приказал себе успокоиться. В конце концов, он не может просто сидеть и раскисать здесь только потому, что ему разбили сердце и бросили. Жизнь продолжается, повторял себе Юй Лян, на автопилоте принявшись приводить себя в порядок. Он принял душ, позавтракал, оделся и вышел из квартиры, на счастье, не встретив по дороге Му Цинчуня.       Юй Лян сразу направился в Институт — хотел обсудить с шисюном поездку в Корею. Юноша безучастным взглядом смотрел в окно и думал о том, что предложение Су Ёна могло оказаться весьма кстати. Юй Лян как никогда остро осознавал, что здесь не сможет работать спокойно, не сможет сосредоточиться на го и собрать себя в кучу. Не сможет спокойно играть с Ши Гуаном в одной комнате после всего, что между ними произошло, не сможет смотреть на него, зная о его счастье с другим. Юноша рассматривал свою поездку как лекарство, а не как бегство. Он так сильно облажался с турниром Минжэнь из-за неспособности совладать со своими чувствами, что едва ли был способен взглянуть на себя в зеркало. Нет, этому нужно положить конец сейчас.       Испытывая легкое облегчение от осознания того факта, что во время визита к шисюну не придется пересекаться с членами команды — все они успешно прошли во второй тур кубка Чжанцы и продолжали соревнования — Юй Лян вошел в холл, кивком поприветствовав Ван Сяожань, после чего поднялся на второй этаж. Добравшись до кабинета старшего, юноша минуту собирался с духом, а затем постучал. На сердце было тяжело.       — Входите, — услышал он голос шисюна, и уверенно взялся за ручку. Фан Сюй обнаружился за столом, с сосредоточенным видом просматривая какие-то бумаги. Но подняв голову и заметив визитера, сразу же отложил те в сторону, а на его лице отразилось неподдельное беспокойство. — Сяо Лян, не ожидал тебя сегодня увидеть здесь. Проходи, присаживайся. Хочешь чего-нибудь?       Юй Лян помотал головой и сразу же испытал легкий укол совести: после финала турнира юноша избегал разговоров со старшим, предпочитая отписывать сообщениями, к тому же проигнорировал несколько запланированных встреч с журналистами. Фан Сюй должен был сердиться на него и тот факт, что тот совершенно не выказывал какого-либо раздражения его поведением в последнее время, заставил юношу устыдиться.       — Нет, я… Я хотел извиниться. Прости, что мы мало говорили в последнее время. Мне нужно было кое в чем разобраться, — он присел напротив шисюна и склонил голову в знак извинения. Фан Сюй протяжно вздохнул.       — Тебе ненужно ничего объяснять. Знаю, тебе пришлось нелегко — все это давление и ожидания других, однако… — он немного помедлил, а затем снял очки и устало потер переносицу. — Сяо Лян, ты не чужой мне человек. И хоть я никогда ни о чем тебя не спрашивал и не собирался спрашивать, уважая твое пространство и право на личную жизнь, события последних недель были довольно… показательными. Я ни в коем случае не хочу задеть тебя — просто волнуюсь, пойми — и поэтому сейчас спрашиваю прямо. Что происходит между тобой и Ши Гуаном?       Юй Лян непроизвольно стиснул челюсть.       — Уже ничего, — ответил он после небольшой паузы, не глядя на старшего. Он чувствовал на себе озадаченный взгляд шисюна, но не поднимал головы. Юноша знал, что у Фан Сюя, как у директора команды и близкого человека, было право задать этот вопрос, но отвечать подробно у самого Юй Ляна еще не было ни сил, ни желания.       — «Уже ничего»? — недоуменно переспросил шисюн и громко вздохнул. — Что ж, наверное, мне должно этого хватить, да?..       — Я хочу поехать в Корею, — тут же уверенно сказал Юй Лян и сразу поднял глаза на шигэ. — Су Ён писал мне, что их клуб набирает иностранных инструкторов на зимний сезон. Я уже ездил раньше и подумал, что это пришлось бы кстати.       Брови Фан Сюя от удивления поползли на лоб.       — Ты хочешь поехать в Корею? А как же титул Тяньюань? Чень Яое несколько раз говорил мне, что очень ждет игры с тобой!       Юй Лян помотал головой.       — Я не могу сражаться за титул сейчас, я… — он осекся, вдруг почувствовав, как внутри все снова болезненно скручивалось. От мысли, что придется видеться с Ши Гуаном и Чу Ином его буквально выворачивало. — Я просто не могу, шисюн. Мне нужно проветрить голову, сменить обстановку… Уверен, поездка пойдет на пользу моему душевному равновесию. Наверняка ты и сам заметил, что в последнее время моя игра оставляла желать лучшего. Я хочу поехать в Корею, это мое окончательное решение.       Он не смотрел на Фан Сюя и часто моргал, лишь бы снова не раскиснуть и не сорваться при нем. Некоторое время в кабинете царило молчание, а затем шисюн громко вздохнул и нацепил очки обратно.       — Ты хорошо подумал? Ты потеряешь целый год.       — Я хорошо подумал, — кивнул он сипло. — Пускай Сюй Хоу или Юэ Чжи участвуют, или еще кто. Я не буду.       — Ты уже говорил с лаоши?       Юй Лян покачал головой.       — Сначала хотел услышать, что ты скажешь.       Фан Сюй невесело усмехнулся.       — Хитрец. Хочешь заручиться моей поддержкой, чтобы не так страшно было разговаривать с отцом, — Юй Лян на это замечание лишь поджал губы, зная, что крыть ему нечем. — Ладно, я… Я не буду настаивать, хотя и должен. В конце концов, я директор команды, а ты… Ты просто нахально пользуешься моим хорошим к тебе отношением.       — Спасибо тебе, шисюн, и прости, я знаю, что подвел… — проникновенно начал юноша, на что тот только раздраженно махнул рукой.       — Все, хватит. Если ты действительно считаешь, что так для тебя будет лучше — хорошо. Знаю, ты не стал бы просить об этом просто так. Я попрошу Цинь Мэй подготовить документы и командировочные. Но ты должен поговорить с лаоши и все ему объяснить сам.       — Конечно, — заверил Юй Лян и, слегка помявшись, добавил: — И если можно, я бы хотел вылететь раньше указанного времени заезда.       Фан Сюй тут же недовольно засопел.       — Насколько раньше?       — В течение нескольких дней было бы идеально.       — Нескольких дней?.. Сяо Лян, ты издеваешься? — Фан Сюй едва ли не подавился воздухом от неверия и возмущения, в то время как Юй Лян пристыжено потупил глаза в пол. Он знал, что это было сложно — договора, разрешения, проверка лицензии и документов — но от всей души надеялся, что шисюн пойдет ему навстречу. А если нет, то… Мысль о том, чтобы просто запереться дома и подождать нужной даты привлекательной нисколечко не казалось. Теперь в его квартире было слишком много воспоминаний о Ши Гуане. Он свихнется, если будет безвылазно сидеть там еще полмесяца.       — Прости, я знаю, что это хлопотно, но буду очень тебе благодарен.       — Ладно, бог с тобой, — он покачал головой. — Я постараюсь сделать, как ты просишь, но ничего не обещаю.       Юй Лян с надеждой взглянул на старшего.       — Спасибо тебе.       — Пока не за что, — раздраженно буркнул шисюн, качая головой. — Но будь на телефоне. Как я что-нибудь узнаю, то обязательно тебе сообщу.       Несмотря на его заявления, юноше сразу стало немного легче.       — Спасибо.       — Все, иди уже, — отмахнулся он и Юй Лян, не став задерживаться, вышел из кабинета директора в чуть более приподнятом настроении, чем вошел. Он почти не сомневался в том, что добьется желаемого, и искренне надеялся, что эта поездка окажет на него благотворное влияние.       Юноша только отвернулся и пошел по коридору, как вдруг услышал голоса за поворотом, которые сразу же узнал.       — … будет очень зол!       — Уверен, выход найдется. Должен найтись!       Юй Лян остолбенел. Ши Гуан и Чу Ин, судя по всему шли к Фан Сюю, и их от него отделял лишь один поворот и несколько шагов. Сердце тут же пустилось вскачь, а ладони вспотели — спрятаться здесь было некуда, так или иначе, а увидеться придется.       — … Ох, честно, я даже не представляю, как Сюй-гэ отнесется к… — Ши Гуан осекся на полуслове, как только завернул за поворот и заметил Юй Ляна. Чу Ин, появившийся рядом с ним секундой спустя, замер в проходе следом за напарником. Повисла пауза, и все участники сцены просто смотрели друг на друга какой-то момент. Юй Лян кожей ощущал возникшую неловкость, заметил, как сразу занервничал в ответ напарник, как судорожно он стиснул в пальцах свой старый веер с красным кончиком. Сердце вновь больно укололо острой иглой и, насилу удержав лицо, юноша уверенно пошел вперед, не глядя на застывших коллег.       — Юй Лян? — неуверенно позвал Ши Гуан, но юноша не удостоил его взглядом и просто прошел мимо. — Юй Лян!       Он не обернулся.       Как только юноша вышел из Института, прохладный осенний ветер тут же остудил пылающие щеки. Юй Лян глубоко вдохнул сырой от минувшего дождя воздух, пытаясь хоть немного успокоиться, но тщетно. Сердце все еще колотилось, как сумасшедшее, а картинка с Чу Ином и Ши Гуаном по-прежнему неприятно плясала перед внутренним взором.       Большую часть того дня Юй Лян просто гулял, следуя бездумным маршрутом, которым несли его ноги. Обычно у него не было времени на бесцельные прогулки, но сейчас хотелось просто немного побродить, полюбоваться видами, подумать о чем-то, что не имело бы отношения к последним дням и событиям. Юноша ощущал, будто утратил смысл существования, и словно верил в то, что мог найти его на укрытых туманом улицах Шанхая. Как глупо. В конечном итоге Юй Лян немного продрог и поехал домой, по-прежнему опустошенный и какой-то потерянный. Там пообедал и сразу же сел за го, потому что это единственное, что еще имело для него какое-то значение. Он просидел за доской до вечера, а затем позвонил отцу, когда понял, что больше оттягивать бессмысленно.       — Ты хочешь что сделать? — переспросил Юй Сяосян, будто не мог поверить в то, что услышал от сына. — Хочешь улететь в Корею сейчас? Ты хоть понимаешь, насколько это неразумно?       — Папа, я не получу титул Тяньюань, если останусь, — без обиняков ответил Юй Лян, ведь это была чистая правда. — Поездка в Корею принесет мне больше пользы, нежели… Нежели грядущие соревнования.       — Ты просто убегаешь! — в сердцах воскликнул отец, на что Юй Лян сразу поник, поджав губы. — Не взял титул Минжэнь с первого раза и думаешь, что разочаровал меня, но это не так! Сяо Лян, я знаю, что ты старался и говорю, что тебе нечего стыдиться и совершенно незачем принимать столь радикальные шаги…       — На самом деле я сильно облажался, папа, — перебил его юноша, потому что ему было невыносимо слушать его слова. — Я не справился с личными переживаниями, поэтому проиграл шисюну.       — Сяо Лян…       — Мне не нравится то, каким я стал. Мне нужно как следует все обдумать и во всем разобраться, а я не смогу этого сделать в имеющихся условиях, поэтому хочу уехать. Прости, что так получилось. Я знаю, что подвел тебя.       Он услышал, как в ответ на эти слова отец тяжко вздохнул. Некоторое время между ними царило молчание, а затем Юй Сяоян как-то устало произнес:       — Ты уже давно взрослый и сам принимаешь решения, сам строишь свою жизнь и… Наверняка я уже ничего не могу поделать, если ты все решил, да? Сяо Лян?       Юноша тихонько шмыгнул носом и утер ладонью непрошенные слезы.       — Так и есть.       — Ясно, — он немного помолчал. — Хочешь поговорить с мамой?       Юй Лян хотел.       Они говорили около часа. Точнее, юноша в основном говорил, а мать слушала. Он не упоминал имена, просто рассказал о ситуации в общем, но и этих обобщенных скудных подробностей хватило, чтобы мама вконец распереживалась. Пришлось клятвенно заверять, что он со всем справится, и что ей не нужно так волноваться. Это было тяжело — утаивать от родителей такую важную правду о себе, но Юй Лян пока не был готов раскрыться…       Едва непростой разговор с родителями закончился, как он услышал стук в дверь. На этот раз Юй Лян шел открывать спокойно, не теша себя напрасными надеждами и иллюзиями.       За дверью оказался Му Цинчунь, что его уже совершенно не удивило. Юй Лян скрестил руки на груди и вздохнул. Он и не думал, что коллега не понимал столь явных намеков.       — Мне кажется, тебе пора это прекратить.       — Ты должен мне ужин, — безмятежно откликнулся Му Цинчунь, будто и не слышал его слов. — Ты же не нарушишь обещание и не возьмешь назад свое слово? Пойдем, здесь недалеко есть одно хорошее местечко. Я угощаю.       Юй Лян какой-то момент наблюдал за ним, не зная, как поступить. Му Цинчунь непринужденно смотрел на него в ответ и был как обычно абсолютно непроницаем. С одной стороны юноша в самом деле давал слово, с другой у него совершенно не было сил на то, чтобы участвовать в новом раунде многозначительных разговоров, тему для которых коллега уже наверняка предусмотрительно заготовил. Юй Лян колебался, но затем скрепя сердце согласился — в конце концов, Му Цинчунь действительно здорово выручил его, не задавая вопросов. Да и если юноше что-то не понравится, он всегда сможет просто уйти.       — Хорошо.       Юй Лян оделся, а после они вместе спустились на первый этаж и вышли на улицу. Му Цинчунь абсолютно безмятежно рассказывал о втором туре кубка Чжанцы — Юй Лян слушал и изредка вставлял комментарии, когда требовалось. Уже минут через десять они пришли к тому самому кафе-ресторану за углом, из которого юноша часто заказывал себе еду на вынос.       — Что ты будешь? — спросил Му Цинчунь после того, как они присели за столик. У Юй Ляна по-прежнему не было аппетита, поэтому он равнодушно пожал плечами.       — На твое усмотрение.       Му Цинчунь хмыкнул, улыбнувшись краешком губ.       — Ну хорошо.       Пока он делал заказ, Юй Лян наблюдал за ним краем глаза. Казалось, товарищ совершенно не обижался на колкие выпады, которыми юноша награждал его в последнее время. От Му Цинчуня в подавляющем большинстве случаев критика отскакивала как от стенки горох, что, вероятно, было не слишком удивительно, учитывая, сколько всего он пережил в прошлом. Юй Ляну в глубине души было самую чуточку стыдно за свое поведение в последнее время, но едва ощущение пришло, как он тут же поспешил от него отмахнуться.       Заказ принесли в течение нескольких минут. Коллега заказал салаты из водорослей, крабов в соусе, тушеные овощи, большую сырную тарелку и бутылку белого вина, которую официант тут же разлил им в бокалы.       — Прошу, угощайся, — любезно сказал Му Цинчунь и Юй Лян без особого энтузиазма взялся за палочки. Это было странно — ужинать не с Ши Гуаном — и от одной этой мысли он снова ощутил, как сердце сжалось в болезненном спазме.       — Что-то не так?       — Нет, я просто не очень голоден, — юноша отложил палочки и устало откинулся на спинку стула. — Извини.       На некоторое время повисло молчание. В ресторане играла приглушенная музыка, изредка до них доносились отдельные восклицания и смех других посетителей. Когда Юй Лян смотрел на них, ему иррационально казалось, будто отдельно существовал он, а отдельно — все остальные люди. Прям как в детстве, когда он был оторван от общения со сверстниками, которые его не понимали. Только Ши Гуан мог пробиться сквозь этот пузырь, только он мог вытащить из него юношу в мир и сделать полноправной его частью…       — Ничего, я понимаю, — сказал Му Цинчунь в какой-то момент и Юй Лян перевел взгляд на него. — Тебе наверняка непросто.       Юноша поджал губы и смотрел на него какое-то время, а затем положил руки на стол и слегка подался вперед.       — Хватит, давай начистоту. Зачем тебе это?       — Что именно?       — Не прикидывайся идиотом — тебе не к лицу, — фыркнул Юй Лян и нахмурился. — Я уже спрашивал в поезде, но тогда ты не ответил, поэтому я спрошу снова, и это будет в последний раз. Не ответишь — и я уйду. Чего ты добиваешься? Чего на самом деле хочешь от меня?       Му Цинчунь смотрел на него, небрежно откинувшись на спину стула, а затем усмехнулся краешком губ.       — Может, я… Просто хотел провести с тобой время, — он пожал плечами. — В каком-нибудь укромном месте вне Института, подальше от коллег и знакомых. Разве это такое уж преступление?       Юй Лян все смотрел на него и не мог до конца поверить в то, что услышал. Хотел провести время?.. После всех этих едких, насмешливых и презрительных замечаний? С трудом верилось. Но прежде чем он успел сказать об этом в лицо Му Цинчуню, тот неожиданно тоже подался вперед и, отзеркалив его позу, слегка прищурился.       — Ты мне нравишься.       В первый момент Юй Лян подумал, что ослышался.       — Прости?..       — Ты мне нравишься, — повторил он, абсолютно не изменившись в лице. — И уже довольно давно.       Какое-то мгновение юноша только и делал, что озадачено моргал, а затем недоверчиво прыснул и рассмеялся. Этот смех был совсем невеселый, скорее истерический. И хоть приступ внезапного веселья у него продолжался совсем недолго, но все это время Му Цинчунь с каменным лицом молча наблюдал за ним.       — Это… Должен сказать, что это самое нелепое из всего, что ты только мог придумать.       — Ты мне не веришь.       — Конечно, не верю. В этом нет смысла!       — А в том, чтобы обманывать себя и бессмысленно бегать за Ши Гуаном, его было больше?       Улыбка медленно сползла с лица Юй Ляна. Му Цинчунь невесело усмехнулся краешком губ.       — Знаешь, раньше я бы не пошел на это. Как я уже говорил — я всегда знаю, что могу получить. С того дня, как Ши Гуан стал членом нашей команды я видел, как ты на него смотришь. Его присутствие делало тебя счастливым — это невооруженным глазом было заметно и… Ну, не сказать, что созерцать вас двоих было так уж приятно, но я знал, что если попробую вмешаться, то ничего не выйдет. Поэтому я продолжал молчать и ничего не делал. Это сохранило мне кучу нервов и сил, к тому же я мог сосредоточиться на го. Но после появления Чу Ина все стало иначе. Ши Гуан вне гобана как открытая книга — по его лицу видно абсолютно все, о чем он думает и чего хочет. Меня больше поразило не то, что он определенно неровно дышал к своему странному наставнику, а то, что ты сознательно закрыл на это глаза, когда все было так очевидно. Ты — такой умный, внимательный и рассудительный — и вдруг совершил такую обыденную житейскую глупость. Это не укладывалось у меня в голове, и я был так разочарован, — он покачал головой. — Я был разочарован, ведь, знаешь, ты всегда выглядел уверенным в себе, с таким ясным пронизывающим взглядом, решительный и непоколебимый и за гобаном, и вне его. Я искренне восхищался тобой, искренне старался тебя догнать. И видеть твои провалы, видеть, как сильно влияло на тебя присутствие или отсутствие Ши Гуана было невыносимо. Он тебя недостоин — я давно хотел это сказать.       — А ты, видимо, считаешь себя лучше? Считаешь себя достойным? — Юй Лян насмешливо улыбнулся, хотя на самом деле внутри все обрывалось от неуверенности и боли от того, что Му Цинчунь наступил на больную мозоль, не моргнув и глазом.       — Считаю. И не просто считаю, а знаю наверняка, — произнес он с непоколебимой уверенностью, глядя прямо в глаза. — Дай мне только шанс — и я тебе докажу.       Юй Лян покачал головой.       — Ты выжил из ума, этого никогда не будет. Я не знаю, что ты чувствуешь на самом деле, или думаешь, что чувствуешь, но я на это не поведусь. Я не игрушка в твоем эксперименте, и больше не желаю быть его частью — заруби себе на носу. Нас ничего не связывает, и никогда не будет связывать. Оставь меня в покое, — он решительно поднялся и направился прямиком к выходу из ресторана, не дожидаясь ответа. Он был смущен, рассержен, растерян и сбит с толку — что это еще за разговоры, откуда вообще все это взялось? Юй Лян ни на секунду не верил, что Му Цинчунь говорил серьезно — даже думать об этом было дико.       Холодный воздух приятно остудил лицо. Но не успел юноша сделать и пары шагов по направлению к дому, как вдруг услышал громкий возглас, брошенный в спину:       — Разве я хоть когда-нибудь тебя обманывал?       Юй Лян сбавил шаг, а затем и вовсе остановился неожиданно даже для самого себя. Мимо проезжали машины, шумно качали ветвями деревья, где-то вдалеке пиликала сигнализация и лаяла собака. Свет уличных фонарей выхватывал часть тротуара, но нужно было пройти еще шагов сто и повернуть, чтобы добраться до дома. Юноша ощущал, как учащенно бухало в груди сердце. Разве это вообще возможно, разве так бывает? Все происходящее казалось Юй Ляну чьей-то очень жестокой насмешкой, злой иронией судьбы, издевательством в самой извращенной степени. Он и Му Цинчунь? Да это же нелепо!..       Юй Лян обернулся и сразу попятился, когда неожиданно обнаружил коллегу почти сразу у себя за спиной. На миг его сковало оцепенение и даже какой-то легкий страх несмотря на то, что они находились на улице и вокруг были люди.       — Я никогда не лгал тебе прежде, капитан, и не лгу сейчас, — он сделал еще один шаг, пристально глядя в глаза, которые в неверном уличном освещении казались почти черными, в то время как сам Юй Лян только сильнее стиснул челюсть, широко распахнутыми глазами наблюдая за каждым движением Му Цинчуня. — Я знаю, что тебе больно, что ты не готов, что еще слишком рано настаивать на чем-то. Но у меня есть чувства к тебе и я хотел, чтобы ты знал о них. И это все.       Он отошел на шаг и Юй Лян сразу же выдохнул свободнее, по-прежнему глядя на коллегу с откровением неверием. Му Цинчунь, казалось, не собирался делать ничего странного, поэтому юноша осторожно начал пятиться назад, а затем, так и не сказав ни слова, развернулся и быстрым шагом направился домой. Добравшись до квартиры с бешено колотящимся сердцем, Юй Ляна вновь накрыло эмоциями и слезы беспрепятственно покатились из глаз. Ну почему все так?! Почему Му Цинчунь, а не Ши Гуан?.. Юноша устало провел ладонями по лицу и замер, когда услышал на лестничной клетке звяканье лифта. Он даже и не понял, что затаил дыхание аж до тех пор пока не услышал, как хлопнула дверь в квартире напротив — коллега пришел домой. В этой ситуации Юй Ляна успокаивало только то, что совсем скоро он покинет Шанхай, и чьи бы то ни было чувства перестанут иметь значение, перестанут его волновать.       Все последующие несколько дней Юй Лян старательно делал вид, что его не было дома, однако Му Цинчунь на удивление не выбивал ему двери, не заваливал сообщениями или звонками. Порой Юй Лян даже думал, что ему все приснилось, или что он себе все это выдумал, поскольку никак не предполагал, что после такого неожиданного откровения коллега просто оставит его в покое. Может, он был слишком занят из-за кубка Чжанцы, а может, это все была часть какой-то игры, или способ унизить его, заставить сомневаться или еще что — одним богам было известно, что творилось в непонятной голове Му Цинчуня…       Спустя почти неделю после этого, шисюн сообщил ему, что все документы были готовы и он мог лететь в Сеул. Юй Лян несказанно обрадовался этой новости, испытав ни с чем несравнимое облегчение, и, не мешкая, начал сборы. Заказал билет, позвонил Су Ёну, уведомив о своем прибытии, потом за считанные часы собрал чемодан. Перед выходом он поймал себя на том, что собирался написать Ши Гуану об отлете, но вовремя себя остановил. Незачем его уведомлять об этом — шисюн сам ему обо всем расскажет после того, как он покинет страну. Юноша пару минут постоял в коридоре, а затем обвел взглядом гостиную — столько всего здесь случилось, столько хорошего и плохого… Юй Лян покачал головой, прогоняя прочь неуместные воспоминания, после чего взялся за чемодан и вышел на лестничную клетку. Добравшись до первого этажа, он уведомил консьержа о своем отбытии, после чего вышел на улицу, где его уже ждал Фан Сюй.       — Я тебя подвезу в аэропорт, — сказал шисюн и юноша улыбнулся, ощутив прилив признательности и благодарности к старшему.       — Спасибо.       В дороге Фан Сюй рассказывал ему об успехах команды на кубке Чжанцы, а также упомянул о том, что буквально на днях отбор в команду прошел еще один игрок-любитель.       — Он выиграл восемь партий из девяти, из них три — в середине. Можешь себе представить? — шисюн хохотнул. — Конечно, у него не уровень Чу Ина, но видел бы ты его формы — это просто что-то невероятное, говорю тебе… О, прости, я, наверное, не должен был упоминать…       — Все в порядке, — отмахнулся Юй Лян, тут же ухватившись за тему с новым игроком. — И кто он? Как его зовут?       — Лун Янь, — сказал Фан Сюй, поправив очки. — Ему немного за сорок и по профессии он маляр. Я узнал, что он когда-то играл на старом сайте «WeiDa» и был в первой десятке по рейтингу. Если честно, мне очень хочется сыграть с ним. Есть большая вероятность, что он разделяет меня под орех. Снова.       Юноша взглянул на шисюна озадачено.       — Почему это звучит так, будто ты рад?       — Потому что это здорово, сяо Лян! — воскликнул Фан Сюй с неподдельным энтузиазмом. — Разве ты не понимаешь? Эти необычайные люди доказывают, что несмотря на все наши ранги и титулы, мы еще так мало умеем, и, что самое главное, нам есть куда расти. Знание этого необычайно вдохновляет меня.       Юй Лян поджал губы и вздохнул.       — Хотел бы я тоже относиться к этому так.       — Ты просто еще слишком молод, — Фан Сюй снисходительно усмехнулся. — Уверен, однажды настанет день, когда ты по достоинству оценишь соперника, который бросит вызов твоему разуму, который взбудоражит твое воображение, и заставит испытывать самое настоящее волнение.       Юноша слушал шисюна и безучастно смотрел в окно, откинувшись на спинку сиденья. Он уже встретил такого соперника и ничего хорошего из этого не вышло. Но говорить об этом старшему он не стал.       — Ты все взял? — спросил Фан Сюй, когда они приехали к аэропорту и вышли из машины. Юй Лян вытащил чемодан из багажника и кивнул.       — Угу.       — Ну хорошо. Иди сюда, — шисюн обнял его, похлопав по плечу, и Юй Лян ответил ему тем же. — Не забывай звонить и писать мне, ладно? И родителям тоже, чтобы не волновались.       Юй Лян улыбнулся.       — Разумеется. Спасибо тебе, шисюн.       — Береги себя, сяо Лян. Буду ждать тебя обратно через полгода.       Юноша помахал ему рукой на прощание, после чего пошел в здание аэропорта. Но едва он пересек автоматические двери и зашел в просторный холл, как почти сразу увидел Му Цинчуня, небрежно подпирающего спиной одну из широких колонн. Юй Лян тут же замер, и сердце его пропустило удар. Коллега заметил его почти сразу и уже через мгновение подошел, остановившись буквально в каком-то шаге.       — Неужели ты даже не попрощаешься после всего, что между нами было?.. Ты снова так разочаровал меня, капитан.       Юй Лян поджал губы. Неужели это шисюн ему рассказал об отлете?..       — Между нами ничего не было. И я по-прежнему не уверен, что мне есть, что сказать тебе, — он взглянул на табло — до начала посадки оставались считанные минуты, а еще нужно было пройти контроль, — а потом вновь перевел взгляд на коллегу. — Прости, но я должен идти.       Он попытался обогнуть Му Цинчуня, но тот неожиданно перехватил его за локоть.       — Пускай тебе нечего сказать, а вот мне есть, — продолжая удерживать юношу, он придвинулся ближе и тихо шепнул в самое ухо. — Когда будешь там, думай обо мне. Хоть иногда — для начала этого вполне хватит. А через полторы недели увидимся.       Юй Лян недоуменно нахмурился и тут же отстранился, заглядывая ему в глаза.       — Что ты имеешь в виду?       Му Цинчунь загадочно ухмыльнулся и, насмешливо помахав рукой на прощание, направился к выходу, оставив Юй Ляна озадаченно смотреть себе вслед.