Потеряшка

Проснуться часов в десять утра на полу было вполне повседневным явлением. Сегодня тоже. Кто знает, они бы могли проспать и подольше, но подвёл телефон Димы, заигравший звонком с именем Шастуна. Арсений поднялся, размялся и повалился на кровать, занимая всë пространство. Поз шикнул на него, чтобы тот освежился утренним душем и чисткой зубов. Арс по-мальчишески заныл, но отправился исполнять сказанное. Теперь можно и на звонок ответить. – Да, Шаст? – Всë в силе? – Блин, нет, Шаст, мне внезапно работы подсунули. – Площадка? – Дети. – А, ну развлекайся. Благотворительность — дело большое. – Угу. – Да всë прекрасно, Поз. Тебя вся ребятня любит. Даже несмотря на то, что дети безумны. – Дети в теле взрослых безумнее, – Дима отвлёкся от последующих слов и остановился взглядом на собственном ребёнке, который всë ещё разгуливал по комнате в поисках полотенца, ибо в ванной не нашёл. Взрослого, безумного и любимого. – ...тогда давай. Потом спишемся, когда увидимся. – М? Да. Конечно, предлагай варианты. Бывай. Дима проследил, чтобы телефонный разговор стопроцентно окончился и только потом обратился с усмешкой к беспомощному мальчику, который заблудился в четырёх стенах. – Ты в душ идëшь? Чудо потерянное, – Позов в две секунды достал нужную шершавую ткань и протянул Арсу. Последний же воспользовался возможностью коснуться друг друга во время передачи. Молча. Возможно, так ему доставляло больше удовольствия. На здоровье. Сегодня новый день. Пока без грехов, и интеллектуальных игр не нужно. Арсений кивнул и ушёл. Минут семь спустя в спальню влетел оторванный смеситель. Дима, в это время прибиравший постель посмотрел на кусок керамики и поднял брови. Следом в комнату неловко зашёл Арс и потирал мокрый затылок. – У меня немного не получилось умыться. – Душ в норме? – Душ да. – Успокоился? – Немного. – Хорошо. Есть будешь? – Я кофе нам сделаю. – В спальню полетит чайник? – Нет. Позов усмехнулся и, подхватив смеситель, с видом лучшего сантехника года направился в ванную комнату. На кухне Арс шебуршал пакетиками, вполне спокойно послышался щелчок электрочайника. Дмитрий сначала отмучился с краном, только потом смог помыться. На кухне царил, на удивление, полный порядок. Попов сëрпал из чашки, по-графски рассиживаясь на самом обычном стуле, который только можно найти в любой русской квартире. Рядом в небольшую кружку заботливо была залита кипятком ещё одна упаковка тëмного дешёвого кофе. Честно, деньги имелись, можно было купить и кофеварку, но сколько бы она прожила? Лучше перебиваться так. Тем более, зерновой недавно закончился. Поз не постеснялся плотно поесть самостоятельно, конечно же, перед этим уточнив, будет ли в этом доме есть кто-то ещё. В ответ получил отрицательные движения головой и дальнейшее наглое сëрпание. После еды посудой, опять же, занялся Дима. Куда уж доверять в этом импульсивному психу. Разобьёт ещё.

***

Ближе к обеду они, наконец, собрались и поехали на бонусный сеанс. Теперь уже точно семейный. Дмитрию всë ещё не нравилась эта идея, но с грустными синими глазами спорить опасно. В любом случае, надо пробовать всë, чтобы прорубить путь к лечению. Если таковое вообще имеется. Надо бы спросить. Арсений сегодня решил сесть рядом, спереди. Сзади мозолила глаза порванная кожа салона, походу обоим. Насколько мог наблюдать краем глаза Дима, Попову даже удалось вздремнуть. Хорошо бы, не снилось ничего. Но как знать. По приезде Позу хватило один раз коснуться пальцами чужого плеча, чтобы Арс мгновенно очнулся и его лицо расплылось в улыбке. Наверное, это тоже «Спасибо». Никогда не узнаешь, что у него в голове. Они разговаривали. О чём-то. Дима вообще не обращал внимания на темы, главное говорить, главное не давать повода ему психовать. Хотя иногда он не нужен. Нельзя в этом винить Арсения. Нельзя. Милая девушка, годы которой определить тяжело, открыла дверь и пропустила двоих мужчин внутрь. Как заметил Позов, заранее были подготовлены три кресла. Два обычных и одно обшарпанное, местами порванное, виднелись несколько пружин. Куда, естественно, посадили Арса. Конечно, они тут сколько вместе общаются, даже она не обезопасила себя от его срывов. Интересно. Как же она его лечит тогда, если всë, чем они занимаются — это болтают и портят мебель. – Дмитрий, верно? Садитесь спокойно, – девушка дождалась, пока Дима это сделает и только потом села сама, – как я поняла, Арсюша ознакомил Вас с информацией, что я бы хотела поговорить и с Вами, так как каждый раз с ним вижу только Вас. Поэтому диалог втроём нам всем не помешает. Перед тем как ответить, Позов глянул на Арса. Тот смотрел в потолок, что-то рисуя там бегающими глазами. Арсюша? Такие тут терапии проходят? Нет, вообще не время для ревности. Дима был уверен на сто процентов, что никто больше... как бы эгоистично это не звучало. Никто. Никто больше Арсения не интересует. Как и наоборот. С чувством собственности Дмитрий коснулся коленки Попова и головой указал на психиатра, которую бы лучше послушать. Арс чуть дëрнулся телом в сторону Позова и не поленился придвинуть кресло поближе к своей любви. Но намёк понял и обратил внимание на своего врача. Девушка открыла рот, но ничего не сказала. Ей так было всë понятно. Как и Дмитрию. Он и начал. – Давайте ближе к делу. Я не понимаю, что можно тут обсуждать. Но, признаюсь, мне интересно, что вы тут вообще делаете. – Не переживайте, – рассмеялась психиатр. Стало немного комфортнее, – я не расскажу. Это конфиденциальная информация. Но здесь я хочу, чтобы говорили только вы вдвоём. Насколько мне рассказывал Арсений Сергеевич, может так Вам будет приятнее слышать, вы и так много разговариваете. Но всегда слышу столько чепухи. Вы хоть раз обсуждали друг друга, хоть раз копались в своих чувствах? Она не повышала голос, она улыбалась и переводила взгляд с одного на другого. Арсений смотрел, как его и попросили, на неë и постукивал ногтями по временно целому подлокотнику. Дима задумался. И правда. За столько лет они только вскользь разобрались в уровне своих отношений. Чувства есть. Секс есть. Болезнь вместе преодолевается. Обсуждений не было. Но Позова скорее интересовало другое. – Как это поможет Арсению? – Оу, так он Вам не говорил... Арс не выдержал, вскочил и долбанул ногой в еë кресло. Оно лишь двинулось. Девушка, сидящая в нём, не дёрнулась и продолжала улыбаться. Так значит, ей не привыкать. Попов ударил ещё раз. Кресло ещё раз со скрипом чуть двинулось в сторону. Ему хотелось перевернуть эту мерзкую мебель, чтоб она потом осталась под нею и задохнулась. Так это видел Дима в горящем синем взгляде. Почему? – Закройся! Закройся, сука! Веди свои любовнические беседы! Отличная идея, продолжай вести эту романтичную линию, уродка! Какая разница, что и как мне поможет?! – Арсений задышал тяжелее и продолжал пинать кресло, но уже с меньшей силой. Внешне Дима не понимал. В глубине души догадался сразу. Осталось услышать эти страшные слова из прелестных уст прелестного врача. Ей не нужно было останавливать Арсения, ей не нужно было его касаться, хотя бы потому что это не поможет. Она знала, что сейчас это сделают за неë. Так и случилось. Дмитрию хватило взгляда, чтобы Арс сжал кулаки и с грохотом вернулся в своё кресло, продолжая монолог одними губами. Позов не прочитал. Не мог, никогда не сможет. Как неприятно не иметь такой возможности. Но прямо сейчас нужно выслушать то, что вскроет ножом заживо грудь и исполосует все органы. – Он неизлечим. – Я так и понял. И мне не говорили, чтобы я теплил надежду, верно? – Дима пытался сдерживать эмоции. – Именно. Как Арсений не рассказывает о себе своему лучшему другу, так он и не рассказывает Вам о своей безысходности. Арсений, – она повернулась к мужчине, который снова сверлил потолок, – Вы боялись после этого потерять Дмитрия? Вы боялись, что он с Вами из жалости и надежды, что Вы скоро поправитесь? Арсению не нужно было говорить, чтобы все в помещении чётко услышали «Да». Дима закрыл глаза. Бедный ребёнок. Вот, во что вылилось то, что они ничего не обсуждали. Сейчас совершенно не время обсуждать чью-то болезнь. Эта удивительная женщина прекрасно знала, что и как поставить на первое место. Она незаметно повернулась обратно к Позову, а еë слабый наклон головы давал полное понимание, что это его звёздный час. – Арс. Сейчас тактильное взаимодействие не требовалось. Он и так отозвался, опустив печальные голубые глаза, которые потемнели сразу после того, как тайное стало явным. Прочитать его сейчас было проще всего. Дима с разочарованием вздохнул. С разочарованием в самом себе. Как можно было так долго не разговаривать друг о друге. О чëм угодно, но не о друг друге. И это же в первую очередь вина Позова, что Арс так сильно закопался и не посмел рассказать такую важную вещь, как невозможность излечить собственную голову. Закапывался ли он вообще? В любом, случае нужно говорить, взрослый мальчик не спускал с него взгляда, в надежде на тёплые слова. Ни в одном мире Дима бы не смог предоставить других. – Жалость к тебе всегда отходила на дальний план. Это нормально испытывать жалость к больному человеку. Но я никогда не считал, что должен быть прицеплен к тебе исключительно из жалости. Если бы я захотел, то найти тебе сиделку или закинуть в психушку почти не составило бы проблем. Остаётся вопрос, вот я услышал, что ты безнадёжен и теперь при первой возможности сбегу? Так ты размышляешь? Мне даже стало грустно, что у тебя такое мнение сформировалось. Знаешь, нет. Ни за что. Я не хочу, чтобы ты и мысли допускал о том, что я тебя когда-нибудь брошу. Я вот не смогу без тебя. Может, я тоже больной, раз хочу быть с таким как ты. И честно скажу, где-то в глубине души я обрадовался, что ты никогда не изменишься, что ты останешься таким же. Мы же теперь связаны, навсегда. Что без меня будешь делать ты? Как ты без меня? Что, если я уйду? Тогда твоя мечта заполучить ещё хоть одно касание от меня рассыплется в прах. Ты будешь сидеть в углу и терзать себя, доводить себя до крайней точки кипения и страдания, а по итогу покончишь с собой? Кто-нибудь этого хочет? Нет. У нас нет выбора: быть вместе или нет. Мы будем вместе. Потому что тебе это нужно. Потому что я этого хочу. Дмитрий выдохнул. Как много слов, которые нужно было выложить ещё несколько лет назад. О чëм сейчас думают эти прищуренные глаза. Вот бы о чём-то хорошем. Уголки рта у Арсения чуть приподнялись. Может, Диме кажется, но Попов легко задрожал от смеха. Какое же это облегчение. Для обоих. Огромная стена между ними только что рухнула. Позов расслабился в кресле. Впервые за сеанс. В таком состоянии они бы просидели ещё долго, но женский голос попытался вытащить информацию и из своего пациента, нарушив идиллию. – Замечательно. Теперь Вы. Видите, как Вам открылись, как сломался Ваш пессимистичный настрой. Попробуйте дать взаимный ответ. Арс скукожился. Нет, физически он всего лишь помрачнел и съехал с кресла пониже в попытке спрятаться. Но Диме виделось именно то, что он сильно скукожился. Но как же. Как же. Разговорчивый больной Арсений Попов не в силах выдавить из себя слова. Надеялся, что пронесёт? Дмитрий уставился в упор на далеко не здорового человека, давая полное понимание, что никуда ему не спрятаться, ему нужно высказать свои чувства, иначе они тут просидят долго. В конце концов, проблемы с головой не всегда лишают речи. – Я... Арс поджал губы и замялся. Он умеет разговаривать, в нём нет сейчас ни капли агрессии, но что говорить? Дима видел это и не мог просто смотреть. Хотелось подойти, утешить, подбодрить, дотронуться, сказать, что он сможет. Непонятные миру чувства способны выразиться у любого человека. Тем более у такого умного. Тем более, когда в их жизни столько странной любви друг к другу. Да и почему странная? Это их собственная любовь. Никому не дарованная. Мысленно Поз пытался подать всë это в чужую голову. На секунду показалось, что получилось, потому что Арсений заговорил. – Я искренне благодарен тебе. Знаешь, буквально через секунду я найду причину перевернуть весь кабинет, что я уже делал, спасибо за терпение моему врачу. Когда и что произойдёт, я не знаю. Но я правда испытываю некую зависимость. Если это называется любовью, тогда мне не сложно сказать, что я люблю тебя. Тогда я правда люблю тебя. Я получил такой прилив счастья, когда услышал, что моё лечение не обязательно для тебя. Я же не полный псих, который не останавливается, иначе даже я сдал бы себя в психушку. Я не перестану с этим бороться. Ради себя или ради тебя — неважно. У меня было чувство, что я впервые засмеялся за всю свою жизнь. Спасибо. Это, я наверное, тоже в первый раз говорю..? Нервно усмехнувшись, Попов снова утонул в себе. Дима улыбнулся. Не зря они здесь, правда не зря. Ему бы тоже сказать спасибо за взаимность. Но это ощущалось как должное. Дмитрию нравилась эта чужая зависимость от него и предоставлять себя необычному наркоману казалось прекрасным. Лишь одни, самые элементарные слова вылетели и разнеслись по всей комнате. – Я тоже люблю тебя. Повисла пауза. Так тихо. Так тепло. – Кто-нибудь ещё что-нибудь добавит или мы закончим? – вскоре произнесла девушка, вновь вытаскивая обоих мужчин из их собственной реальности. – Для чего Вы устроили эти душевные переговоры? Перед тем, как это спросить Дима ненадолго задумался, это всë хорошо, но зачем это незнакомому психотерапевту, которая, по сути, бесполезно тратит время на Арсения. Она долго улыбалась и молчала. У неë явно было несколько ответов и она никак не могла выбрать между ними, который бы устроил всех. В итоге, она поступила очень хитро и задала вопрос в ответ. – А Вам это помогло? – Где-то внутри, думаю, да. – Сильно! – вбросил внезапно Арс. – Тогда, Арсений, до следующей недели. Она встала и дождалась, пока встанут мужчины, один из которых ей кивнул. Дима ухмыльнулся, вот коза, конечно. Ох уж эти психотерапевты. По машине блуждала приятная атмосфера. По пути домой Поз не заметил, как вëл одной рукой и ему никто и слова не ляпнул. Арсений снова решил лечь на заднем, чуть порванном, сидении и улыбался. Слишком искренне. Диме даже показалось, что они в раю. Неужели всего лишь скромная беседа у психотерапевта могла решить их многолетние проблемы. Там что-то произошло, что-то пронеслось, что-то неуловимое, что-то настоящее. Если бы бонусом произошло чудо и Арс излечился... Нет. Было бы ли это хорошо? Определённо да. Но что-то мешало полноценно этому радоваться. И всë же Дмитрий не сомневался, что сегодня срывов не будет, несмотря на то, что чужой мозг слишком непредсказуем. Хотя кто знает. И всë же кое-что... Домой влетели на парах всевозможных подростковых гормонов. Обувь, они, вроде, всë-таки сняли, перед тем как Дима толкнул Арсения в коридорную стену, правда, слегка, чтобы не сильно впечатался спиной. Тот ещё и наигранно ëкнул, пока на голове волосы чуть ли не шевелились от наслаждения. Разница в росте совсем не мешала. Попов податливо наклонился, как всегда наклонялся. Он всегда просил, всегда требовал. Поэтому Дмитрию ничего не оставалось, как дать желаемое. Пока ему расстëгивали кофту, а после еë же стаскивали на пол, спасибо, что без агрессии, он ещё ближе подтащил к себе голову Арса, обхватив рукой шею. Поцелуй не заставил себя ждать. Попов жадно впивался пальцами в чужие руки, продолжая требовать прикосновения. Дима не без удовольствия трогал каждый оголённый кусочек тела. Со временем их становилось всë больше и больше. У обоих. Конечно, поднять Арса даже если и было физически возможно, то тратить силы на это в данной ситуации было уж точно бессмысленно. Дмитрий ограничился лишь актëрской ногой, пальцы которой удовлетворëнно дëрнулись, сразу после того, как чужая рука начала ощупывать бедро для более удобного подъëма. Обращать внимание на вполне привычные действия с минимальной подготовкой хотелось не так, как на лицо, с бегающими по всем точкам — стенам потолку, обуви — небесными глазами. Непорядок. Дима свободной рукой коснулся щеки любимого, который болел... или больного, которого любил, попытавшись вернуть концентрацию на себя. Арсений вздохнул сильнее, чем от любых других, одновременных с этим, действий и сосредоточил взгляд сначала на руке, а потом и на лице напротив него, которое смотрело с теплом, грело каждую клетку, каждую волосинку. Зрачки расширились, чуть прикрыв голубой ободок. Пальцы, потерянные на столько же, на сколько и их владелец слегка цепляли чужую спину, исцарапанную прошлой ночью сквозь плотную ткань. – Всë хорошо..? – Дима не определился, спрашивать или утверждать. Его спина чуть съëжилась. Больновато. – Да... просто... тебе не кажется... что это первый раз? – Нет, мы же... Позов заткнулся. Он не сразу понял. Не самый лучший момент, чтобы задумываться и разговаривать о чём-то в конце концов. Но Арсений был прав. Полностью. Сколько бы раз они не спали. Они же оба сейчас испытывали что-то абсолютно новое. Что-то раннее невообразимое, что-то раннее недоступное. Это по-настоящему нечто удивительное. Не останавливаясь ни на миг, Дима улыбнулся и опустил голову, всë ещё поглаживая большим пальцем щёку человека с невероятным мозгом, которые в обществе принято называть нездоровым.

***

– Можно я теперь поем? – Ты издеваешься? Собирая после душа и переодевания по всему коридору одежду, Поз замер и обернулся в сторону явно смущëнного Арсения. – Я извиняюсь, ты всë это время не хавал ради того, чтобы особо не запариваться над своим организмом сегодня? – Не извиняйся. Я просто предполагал, что так будет. – Со вчера? – Со вчера. Дима вздохнул и похлопал Арса по спине. Попов чуть дёрнулся и расслабленно улыбнулся. Значит, обиды Поз не держал. А Поз и не держал. Его просто иногда поражали шестерёнки в голове этого отстранённого от мира человека. – Тогда прибери в коридоре обувь, я пока сварганю чего-нибудь, обоим к слову. – А кофе? – И кофе. Арсений расплылся ещё больше. Казалось, только что случилось излечение. Раз и навсегда. Но иллюзия рассеялась, как только Дима выглянул из кухни с лопаткой в руке на сильный стук, который шёл от никак не закрывающейся обувной полки, а рядом Попов, нахмурив брови долбил еë, словно, чем сильнее ударишь, тем удачнее закроется. – Так, стоп! – воскликнул Дмитрий, но не успел. Дверка отлетела, оказавшись в руках у Арса. Тот наклонил голову, потом глянул виноватыми щенячьими глазами на Поза и аккуратно поставил дверцу рядом, сделав вид, что починил. Дима вздохнул и отправил мальчишку в комнату. Пока не позвал на трапезу. Обсуждения за столом были спокойные. Взрыв закончился ещё там, рядом с ботинками и кроссовками. Сейчас Арсений снова улыбался, хотя бы потому что Позов водил пальцами по тыльной стороне актёрской ладони. – Ты как? – спросил Дима после еды, соблюдая зрительный контакт. От синих глаз невозможно оторваться. – Дверку сломал. – Это я видел. А по состоянию? – Хочу хороший сон. – Это невозможно. – Даже после всего, что сегодня было? – Я не могу утверждать. Я всегда надеюсь на лучшее, Арс. Если бы тебе это помогло, я готов говорить, как люблю тебя каждый день, каждое утро. – Тогда говори всю жизнь. Каждую секунду. – Не борзеешь ли? – Нет, просто тоже люблю. Поз рассмеялся и убрал руку с этого наглеца. Арс наигранно надул губы и откинулся на стуле. Повисла бесконечная пауза, в которой мужчины не могли ничего, кроме как смотреть друг на друга с чувствами, присущие абсолютно не всем, даже в здоровых отношениях. О, нет. У них гораздо больше. Гораздо лучше. Из звуков слышно только дыхание и тихое кофепитие. Ночью случился лишь один срыв. Резкий, громкий, но быстро перелившийся в тишину и объятия. Сегодня не страх, не физический вред. Сегодня драма, болезненные крики и слëзы. Арсений никогда не плакал, нельзя назвать это рыданиями, всхлипами. Это тихая истерика с дрожью как снаружи, так и внутри. Так Дима это себе представлял. Так он чувствовал. Словно их ощущения одни на двоих. Раз и навсегда. Прижимая к себе прямо сейчас и до конца дней. Зачем нужно излечение, если просто хватило слов. – Я люблю тебя, Арс. Только такого.