Минута слабости

Маргарет поежилась от ветра, который сегодня был особенно злым и колючим. Как ее настроение. С самого утра что-то не давало женщине покоя, тревожило, заставляло отвечать на чужие фразы особенно колко и едко. Досталось даже тихоне Олкотт, что уж говорить о бунтаре Твене и зануде Готорне. Единственными кого минула сия участь были Фицджеральд, которому она не рискнула бы хамить даже в самом крайнем случае, и Джон с Говардом, которые с самого утра где-то запропастились. — Вы сегодня злее обычного, миледи, с чего бы? — задорно окликнул ее Твен, когда она, снова перебросившись с ними парой колкостей, собиралась уйти — Неужели ваша семейка снова требует денег от нашей хрупкой леди? Маргарет вздрогнула. Этот рыжий уродец попал в самую точку. В комнате Маргарет ее ждали неразобранные письма, большая часть которых была от семьи… она могла бы даже не открывать их, ведь содержание каждого практически не изменялось. Сестры жаловались на жизнь, никчёмных мужей и непутёвый детей, отец так и не шел на поправку, долги росли и всем срочно требовалась крупная сумма. Чуть заметно опустив голову, она проигнорировала Твена и продолжила идти, делая вид, что не услышала его слов. Но куда больше ее ранила фраза Готорна: — Кажется, друг мой, вы задели ее за живое… Как неожиданно… Неожиданно? Он не ожидал что ее можно чем-то задеть? Горло сжалось. Неужели в их глазах она настолько бесчувственная? Почему ее так ранили эти слова она и сама не понимала… может быть оттого, что Готорн был ей интересен как соперник, или потому, что она и сама считала себя такой в глубине души. Или же это была просто последняя соломинка сломавшая спину верблюда…

***

Маргарет переживала минуты слабости в одиночестве. Всегда, сколько себя помнила. С детства ей вдалбливали в голову, что пока кто-то ее видит, она должна держать марку. Ты осталась наедине с собой? Рыдай сколько пожелаешь. Вышла в свет? Ты леди, будь добра - соответствуй. Этот же принцип прививали и ее сестрам, поэтому изливали душу они только по одиночке, либо в личных письмах, ворох которых сейчас громоздился на рабочем столе Маргарет, грозя вот-вот разлететься по всей комнате. Каждое из писем, копившихся почти пол года, было наполнено жалобами и просьбами помочь. Почти пол года Митчелл отказывалась брать их в руки. Ей не хотелось снова читать все это... в сотый раз переживать за сестер и отца, жалеть их и себя, чтобы затем отослать им почти все деньги что у нее есть, оставив себе лишь необходимый минимум. Теперь же, разобрав и прочитав все это, она сидела, словно кукла безжизненно глядя перед собой. Внутри не дрогнуло ни единой струны, как ей показалось, только оглушительная пустота. На сцепленные на коленях руки упала какая-то капля. Маргарет подняла ладонь, проводя ей по щеке и, с удивлением поняла, что все это время плакала. - Что? Слезы? С чего бы? - она торопливо вытерла их, надеясь, что сейчас все закончится... не закончилось. Капли влаги продолжали катиться по щекам, вызывая все больше вопросов. - Что это со мной?.. - голос чуть слышно дрогнул, вызывая новую волну непонимания и раздражения - Маргарет, возьми себя в руки! Мы с тобой проходили это уже не один десяток раз... - он поднялась и принялась ходить по комнате из угла в угол, как запертый зверь, пытаясь этим себя успокоить. Ни увещевания, ни ругань, ни даже клятвенное заверение собственного зареванного отражения в зеркале, что это последний раз, когда она даст им денег не дали никакого эффекта. Слезы упрямо продолжали катиться по лицу, глаза уже начали болеть, а в руках появилась отчетливая дрожь. Осознав бесполезность этих попыток успокоиться Маргарет рухнула на кровать как была и, обхватив руками подушку, смирилась с этой минутой слабости. Ей нужно было просто побыть одной... когда-нибудь ведь это прекратится?..

***

- Кто-нибудь видел Митчелл? - спросил как бы между делом Готорн. После утренней перепалки она словно растворилась в воздухе, чем изрядно действовала священнику на нервы. Он отчётливо видел, как она дрогнула, когда Твен высказал свое предположение о том, что она так злиться из-за того, что семья снова требует от нее денег. Марк попал в точку? Если бы это было так, то Маргарет вы скорее накинулась на него с гневной отповедью... или же нет? Сомнения в душе Натаниэля разрастались, как ядовитые цветы, с каждой минутой причиняя все больший дискомфорт. - Нет. - Олкотт говорила неуверенно, словно сама сомневалась в своих словах - Я... я д-думаю она в своей комнате... Оттуда был слышен какой-то шум, когда я проходила мимо и... мне показалось что она плакала... Плакала? Натаниэль замер. В его голове картина никак не хотела складываться. Маргарет Митчелл... в слезах? Это так же нелепо, как решительная Олкотт или учтивый Твен. - Бред. Эта женщина не умеет плакать... если только над могилами врагов. И то из жалости, что они так быстро померли - Твен фыркнул, тут же оказываясь на перекрестьи полных необорения взглядов Люси, Луизы и самого Натаниэля. - Отец Готорн, а вы-то чего на меня так смотрите? Сами ведь с ней цапаетесь каждый раз как видите друг друга. - Марк почему-то поежился и отступил. - Мне хотя бы хватает чести не использовать в споре слабости соперника, чтобы его сломить. Предпочитаю борьбу на равных, а не унижение. - прошипел Готорн, оставляя остальных членов гильдии и направляясь к себе. Что-то не давало ему покоя. Маргарет... ее образ крутился в голове. Сейчас, анализируя то, что он знает о ней, он понимал, что все эти ссоры, жесткость, чопорность это лишь ее способ защититься... - Держит марку... - он чуть слышно хмыкнул. - И зачем ей это?.. Его комната была соседней с ее, поэтому проходя мимо двери он позволил себе остановиться ненадолго и прислушаться. Тишина. Мертвая. Словно в комнате никого нет. Готорн стоял в ожидании хоть чего-то. И дождался. - Когда же это закончится?.. - голос женщины звучал иначе, чем всегда... какой-то безнадёжный, тихий - когда эти глупые слезы наконец закончатся? И почему они вообще начались?.. Натаниэль замер, прислушиваясь. Он мог узнать о своей вечной сопернице гораздо больше, чем даже хотел. - С чего я вообще расклеилась? - снова спросила она, тут же отвечая себе - все ведь как обычно... Любимые сестрицы хотят от меня денег... как же. Я ведь младшая, я ведь не смогу отказать им, бедным и несчастным... - ее голос задрожал - и я из-за этого разревелась, как девчонка? Боже... ну и позор. Не дай боже кто-то узнает... Дальше слушать Готорн не стал. В любом случае дальше него эта ее маленькая слабость не уйдет. Он не из тех, кто будет шантажировать оппонента или выносить на люди его слабости.

***

Готорн провел в своей комнате больше часа, и то и дело слышал из-за стены то тихий шорох, то неясные разговоры, то едва слышные всхлипы. Все это действовало на нервы, заставляя тоже невольно задаваться вопросом "Когда это уже прекратится?" Конца этому не предвиделось и Готорн решил вмешаться. Дверь в свою комнату Маргарет предусмотрительно закрыла, поэтому Натаниэль пришлось использовать Алую Букву, чтобы сломать замок и войти. Женщина лежала поперек кровати, раскинув руки и безучастно глядя в потолок... Взгляд сиреневых глаз был пуст. Сами глаза запали вглубь лица и покраснели, из-за непрерывного многочасового плача. Услышав шаги она вздрогнула, вскакивая и отворачиваясь. - Кто дал вам право ко мне вламываться? - Ваша истерика, из-за которой я не могу сосредоточиться - он говорил тихо, стараясь ее не задеть, но все равно она взвилась, словно разъярённая фурия. - То есть теперь я ещё и истеричка?! Прелесть, просто прелесть. - она заметалась по комнате, торопливо говоря что-то ещё, жестикулируя и не замечая, что поток слез становится только сильнее с каждой секундой. - это надолго... - едва слышно вздохнул Готорн, перехватывая ее, и прижимая к себе. Маргарет, которую подобный поворот событий застал врасплох, растерялась на время. Натаниэль чуть заметно усмехнулся, когда она застыла испуганным зверьком, и мысленно пожелал себе удачи, ведь спустя пару мгновений, когда ступор прошел Митчелл начала вырываться с удвоенной силой и даже наградила мужчину несколькими неслабыми ударами в грудь. - Я вас не отпущу, пока не успокоитель, можете даже не пытаться... - он все ещё держал ее, не сжимая слишком сильно, но не давая вырваться. Маргарет молчала, уткнувшись в его грудь лицом, кусая губы. Впервые кто-то видит ее такой. Жалкой, слабой. И этот кто-то - ее вечный соперник. "Боже, во что я вляпалась?.." - проскочила в голове короткая мысль, тут же утонувшая в молчании...