Привет, привет, привет, что же тогда здесь происходит?

Азирафаэль привык к визитам сотрудников полиции. По крайней мере, когда-то это было так. он был таким, когда-то. В предрассветные часы многих лондонских ночей дверь книжного магазина была не в новинку для отрывистого стука офицерской дубинки, и Азирафаэль, чопорный, корректный, с хорошей речью член Ассоциации торговцев Сохо заверял различных представителей лучших магазинов Лондона, что нет, никто не пытался проникнуть в его помещение, и да, он уверен, что запер свой магазин должным образом, и абсолютно, офицер, разве в эти дни не было много забавных людей, прежде чем вежливо пожелать им спокойной ночи. Тем временем, в безопасности его магазина - в крошечном туалете в задней части или в маленькой отдельной ванной наверху (обе части обычно не использовались из-за того, что время от времени можно понежиться в ванне с ароматом роз наверху), геи и квир-люди всех ориентаций нашли убежище, сняв выдающую одежду и косметику, прячась от преследующих их офицеров. Ангел угощал их чаем (и тортом, бутербродами, если требовалось), слущающим ухом и, иногда, принимающим плечом, на котором можно было поплакать (образно говоря, по крайней мере, большую часть времени), пока не наступало утро и они не могли безопасно вернуться к своей часто беспокойной жизни. Однако это было в более мрачные времена. С тех пор, как закон смягчил преследование тех, чей выбор в любви и сексе ранее был запрещен, жизнь геев и квир-людей стала несколько легче, по крайней мере, в Великобритании, и Азирафаэль, который всегда питал слабость к маргиналам, был очень рад этому. И визиты местной публики в значительной степени сократились, что тоже было хорошо. Однако в этом случае появление человека в странно выцветшей версии знакомой униформы, от ее блестящих белых практичных туфель до шлема на голове, было совершенно неожиданным и, по мнению Азирафаэля, представляло угрозу совсем другого толка. Инспектор Констебль, как она поспешно назвала себя, была очень далека от твердолобого типа полицейского, к которому привык Азирафаэль. С приятным голосом, немного неуверенная, она отличалась от других сотрудников Полиции тем, что была неуклюжей, робко вежливой и, самое главное (и очевидно) из всех, ангелом, как и он сам. Разговаривая с ней, Азирафаэль, временами усталый, но вечно полный надежд небесный ветеран земной жизни, почувствовал, как его охватывает сильное желание защитить. Мир мог быть суровым и бессердечным местом и он обнаружил, что не хочет, чтобы этот относительный ребенок, с точки зрения опыта, нес на себе основную тяжесть того, что могли бы сделать или сказать ей неосторожные представители человеческой расы, в Лондоне, из всех мест. Азирафаэль, получив от нее представление о ее предназначении в проявлении на Земле, был полностью осведомлен о давлении, под которым она, вероятно, находилась, и с самого начала позаботился о том, чтобы не показать, что ему известно о ее истинной личности. Он подумал, что лучше всего познакомить ее с человеческими обычаями с помощью сочетания мягких словесных подталкиваний и демонстрации, а не явных инструкций. Он чувствовал, что все идет довольно великолепно, затем вошел Кроули и уселся на подлокотник кресла Азирафаэля, разглядывая новоприбывшего с любопытным выражением на лице. Не то чтобы Азирафаэль был недоволен, увидев своего друга-демона. Кроули знал, что двери книжного магазина всегда были открыты для него в эти дни и Азирафаэль был просто вне себя от радости, увидев своего самого дорогого товарища. Отношения между ними были превосходными с тех пор, как в столице закончился карантин. Азирафаэль никогда не хотел, чтобы его любимый Кроули чувствовал себя не совсем желанным гостем в его доме. Однако он был обеспокоен тем, что присутствие демона создало своего рода осложнения. Выражение лица Кроули, когда он увидел посетительницу Азирафаэля, сидящую там с чашкой и блюдцем в руке, вызвало у ангела небольшую внутреннюю боль. Эта смесь смятения и полуулыбки, которая, как он знал, указывала на склонность к озорству, завладела его сердцем. Это было так типично для Кроули, как и вопрос, был ли этот визит маленького ангела первым на Земле, явно (по крайней мере, для Азирафаэля) отчасти искренней заботой, отчасти очевидным желанием приманить. Азирафаэль хотел объяснить, но ситуация была такой деликатной. У него не было никакого желания привлекать внимание другого ангела к тому факту, что Кроули, демон, был постоянным посетителем книжного магазина, не потому, что он стыдился этой связи, абсолютно нет, больше для того, чтобы предотвратить причинение неприятностей другому существу, когда она доложит, что неизбежно должно, тому, кто был назначен над ней надзирателем (Секретариат Гавриила, Азирафаэль поставил бы на это деньги, будь он сотрудником ангельского пари, которым он совершенно определенно не был). Он почувствовал облегчение, когда Кроули попросил поговорить с ним наедине, довольный тем, что на данный момент предоставил другому небесному существу спокойно рассматривать дымящийся напиток в чашке из его лучшего чайного сервиза мейсенского фарфора, на ее милом лице появилось почти комично серьезное выражение. Он скрестил пальцы за спиной, пообещав позже посвятить ее в подробности их разговора. То, чего она не знала, определенно не повредило бы ей в этом случае.