Дворец Боли

У Селлбита был план. За последние несколько дней на QSMP произошли очень странные вещи. Он и остальные члены «Theory Bros» быстро поняли это. Ему хотелось что-то делать, дабы, найти ответы. Он предложил всем план. Который на самом деле был довольно простым. Призвать Кукуручо, поймать его в ловушку и задать ему ряд вопросов. Все, что ему нужно было сделать, это нарушить правило. Правила на сервере и раньше нарушались. Это была единственная гарантия его появления. Форевер помог ему построить железную ферму, которая в настоящее время запрещена на сервере. Это определенно привлекло бы его внимание. План был идеальным. Хоть это и было опасно, Селлбит был готов сделать это ради общего блага. Все они прекрасно осознавали, на какой риск шли. Но они были подготовлены. Когда пришло время приводить план в действие, он быстро попрощался. Некоторые из них даже быстро обняли его. Это было мило, но в то же время ему хотелось, чтобы объятия не были вызваны страхом. Не то чтобы они знали, что что-то пойдет не так, было бы глупо выйти и ожидать неудачи, но это было скорее из вежливости. Если миссия затянется, он хотя бы хотел пожелать всем хорошего дня. Он передал Фореверу свой рюкзак. Его друг пообещал позаботиться о его вещах, пока он не вернется. Он не думал, что что-то потеряет. Если бы он взял вещи, они были бы незначительными. Тем не менее, он всегда должен был иметь ввиду каждый исход событий. Эту ношу, должен был нести следователь вроде него. Это был риск, все им было, так что планирование наперед было чем-то, что он должен был сделать. Когда он вышел на улицу, ветер был странно холодным. Погода должна была быть довольно хорошей, с учетом того, что в календаре начало приближаться лето, он ожидал, что воздух будет теплее. Вместо этого он почувствовал холод. Он покусывал его за руки, заставляя дрожать, пока он шел к ферме. Ему почти казалось, что небо пристально смотрит на него, наблюдая за каждым его движением, пока он шел по траве. Он огляделся по сторонам. Ничего. Тем не менее, это чувство было почти невозможно игнорировать. Было тихо, даже животное не издавало ни звука. Обычно всегда было шумно, будь то быки, или бродячий торговец, пытающийся продать свой товар, всегда было что-то. Он почти хотел вернуться обратно внутрь. С таким жутким чувством он знал, что что-то должно произойти. Но он смог выдержать это. Он должен был проявить настойчивость, что угодно, лишь бы получить ответы. Внезапно небо потемнело, и стало трудно что-либо разглядеть. Его зрение на мгновение замерцало, входя и выходя, включаясь и выключаясь, подобно разбитому фонарю. Он начал чувствовать головокружение, а его тело стало похожим на перышки. Он чувствовал себя невесомым, как будто мог начать парить в небе. Его сердце пропустило удар. Он не понимал, что, черт возьми, происходит. Когда его пальцы начали покалывать, он кое-что осознал. Его куда-то телепортировали. Куда-то против своей воли На секунду его зрение стало полностью черным. Он постоял там какое-то время, чувствуя головокружение от внезапного телепорта. Первое, что он заметил, была темнота в комнате. Было так холодно, что руки покрылись мурашками. Он вздрогнул. Как только его глаза привыкли, он начал осматриваться. Единственный свет в комнате был от факелов из красного камня. Все остальное было похоронно-серым. Он посмотрел за плечо. Там была фигура, слишком знакомого существа, стоящего совершенно неподвижно. Его белый мех отдавал красным от красных факелов. Его мех выглядел грубым, как будто шерсть могла порезать его, как лезвия. Кукуручо потянулся в сторону, не сводя с него глаз, и схватил что-то позади себя. Его лапы ухватились за ручку. Не издав ни звука, Кукуручо взял в руки бензопилу. Кровь Селлбита похолодела. Оно моргнуло. Какое-то время они оба стояли там, глядя друг на друга, как на каком-то извращенном соревновании. Глаза Селлбита горели, он был слишком напуган, чтобы моргнуть. Если бы он моргнул, он мог что-то пропустить и по мере того, как оно медленно передвигалось, он не мог рисковать ни секундой. Часть его его хотела достать фотоаппарат. Вот тогда-то он и понял, насколько облажался. Хотел бы он действительно стоять там, рисковать всей своей жизнью, только ради гребаной фотографии? Конечно, хотел. Ради «Theory Bros», ради своих друзей и ради своего сына он сделает все, что угодно. Прежде чем желание победило, звук бензопилы эхом разнесся по залу. Двигатель заревел, отдаваясь глухим звоном в ушах, когда лопасти начали вращаться. Дым начал окружать Кукуручо, отбрасывая тень красного дыма вокруг его тела. Глаза Селлбита наблюдали за его лезвием. Как в карусели, закрутились острые зубы. Когда Кукуручо сделал шаг вперед, Селлбит понял, что у него нет другого выбора, кроме как бежать. Зал казался бесконечным, погруженным в бесконечную тьму. Факелы из редстоуна не помогли. На самом деле, все, что они делали, — это заставляли его сердце биться от страха. Она окрасила стены в красный цвет, пол и потолок тоже, и это заставило его испугаться, что его кровь может придать им еще больший оттенок. Его шаги были шаткими, непостоянными. Он несколько раз споткнулся, слишком охваченный страхом, чтобы полностью осознать свои движения. Звуки бензопилы приблизились. Он чувствовал, что его глаза все еще смотрят. Оно ждало своего часа, чтобы нанести удар, ожидая, когда его шоу, наконец, начнется. Оно уже заплатило за свой билет, заперев его в этом зале. Оставалось только дождаться своей очереди. От этого Селлбиту стало плохо. Какой монст сделает это? Когда он присоединился к Theory Bros, он знал, на что подписывался. Был шанс, что он попадет в страшные ситуации. В этом и был азарт, риск и вознаграждение. Учитывая те несколько историй, которые он услышал, он подумал, что заставить его заговорить будет самой трудной частью. Он не ожидал этого. Все, что он сделал, — это нарушил правило. Он не думал, что это должно служить основанием для пыток. Никогда бы он не подумал, что доброволец может быть синонимом самопожертвования. Он почувствовал, как лезвие задело его лопатку. Он закричал. Боль была ошеломляющей, обжигающей, как лава, кровь сочилась по его спине. Его сердце пульсировало. Его легкие взвизгнули. Его ноги горели. Ему пришлось бежать. Как бы это ни было больно. Ришарлисон может быть в опасности. Каждый может быть. Ему предстояло защитить их. Он мало что смог бы сделать, будь бы он мертв Процесс возрождение был утомительным Это было мучительно и больно. Кто-то даже говорил, что это хуже смерти. Он не был готов столкнуться с такой судьбой. Бензопила ударила его вновь. В этот раз коснувшись его бока. Селлбиту не надо было смотреть, чтобы узнать эту кривую улыбку, сиявшию на лице Кукуручо. Он чувствовал это истикая кровью. Ему нравилось это. Оно наслаждалось этим. Не смотря на то, как быстро он пытался бежать, Кукуручо не останавливался. Он мог видеть конец коридора. Оноп риближалось, стоя как насмешливое напоминание о том, что у него время на исходе. Здесь должен был быть какой-то выход. Он был полон решимости найти его. Была надежда. Должна была быть. Он отказался позволить ему победить Шаги остановились. Бензопила затихла. И тогда, он по глупости повернулся назад, он заметил, что оно остановилось. Оно стояло неподвижно, бензопила все ещё жужжала в его руках, а глаза смотрели ему прямо в душу. Существо слегка наклонило свою голову, сохраняя свою жуткую улыбку, пока красный огоны светил ему в зубы. Селлбит медленно отступил назад. Он удивился, почему оно решило остановиться. Было ли скучно? Не прервалась ли его вечеринка слишком рано? Он посмотрел в пол. Кровь текла по нему, вычерчивая беговую дорожку на темном цементе. Ему было трудно поверить, что это была его собственная кровь. От этого его тошнило, кружилась голова. Или причиной тому была потеря крови. Его плечо и туловище пульсировали в агонии. Но он не позволил этому остановить себя. Ему убежал. С одним быстрым вдохом он развернулся и помчался по коридору. Хотя, возможно, ему стоило подумать. Кукуручо был умен. У него был план. Он никогда не упустит свою добычу. Как Бро-теоретик, он должен был знать лучше. Посреди пола был посажен кактус. Он был помещен в небольшую яму, из-за чего его было трудно разглядеть при темном освещении. Он попытался протолкнуться, не дать своему слабому телу упасть на шипы, но в конце концов рухнул на землю. Как бы он ни старался, этот коридор не предназначен для побега. Реальность раздавила его легкие, как кирпичи. Он попытался вздохнуть, но паника стала слишком сильной. Это сжало его сердце, потрясло мозг и обожгло кровь чувством безотлагательности. Шаги возобновились. Двигатель стал громче. Он был беспомощен, не мог пошевелиться. Идеальная жертва для злодея. Селлбит наблюдал, как белая фигура подошла ближе. Его движение было медленным. Шаг за шагом его глаза смотрели прямо ему в глаза. Он даже несколько раз взмахнул бензопилой, улыбаясь шире, когда его глаза следили за лезвием. Он был загипнотизирован страхом, парализован реальностью. В последнем отчаянном усилии Селлбит начал кричать. Он закричал, зовя своих друзей. Он знал, что они, должно быть, ищут его. При таком внезапном исчезновении он понял, что они спешат ему на помощь. В состоянии отчаяния он надеялся, что они каким-то образом узнали, где он находится. Должна была быть подсказка, очевидное место, где должен был находиться этот коридор. Должен был быть. В любой момент они будут здесь. Форевер подберет его, утащит в безопасное место и позаботится о нем. Майк и Пак тоже будут там вместе с Фелпсом. Они помогут ему. Они спасут его. Максимус спикирует вниз, наметит координаты для будущего расследования. Они получат некоторые ответы, станут на шаг ближе к тайне. Это станет историей, над которой они будут смеяться. Это будет успешная миссия, что-то, что войдет в историю. БэдБой и Фулиш найдут способ. Он знал Бэда давным-давно. Он доверил ему свою жизнь. Сейчас, как никогда, он нуждался в его помощи. У него была вера. Связь, которую они разделяли, хоть и ослабла из-за разлуки, теперь стала сильнее, чем когда-либо, с их воссоединением. И хотя он только встретил Фулиша, он знал, что Фулиш сможет подобрать нужные слова. Он мог бы сделать это лучше. Так или иначе. Все бы так. Он закричал, зовя Ричарлисона. Его сын, которого он обожал. Все, чего он хотел, — это чтобы он был в безопасности. Он никогда не думал, что примет отцовство с распростертыми объятиями. Честно говоря, он был очень напуган, но его сын был замечательным. Воспитание ребенка вместе с некоторыми из его самых близких друзей было тем, от чего он никогда не хотел отказываться. Он надеялся, что его сын где-то в безопасности. Наконец, он закричал о надежде. Хотя это чувство было гораздо менее сильным, чем дружба и любовь, он все же знал, что должен за него цепляться. Это было несправедливо. Это было несправедливо. У него заболело горло, усталость тянула его кости, постоянные уколы кактусов разрывали его испорченную кожу, но он все еще питал надежду. Кукуручо шагнул прямо к краю ямы. Оно посмотрело на него сверху вниз, наблюдая, как он устроился в его ловушке. Оно снова наклонил голову, трепетая глазами, словно изображая печаль. Даже без слов он знал, что онотиздевается над ним. Как бы сильно ему не хотелось кричать в ответ, он знал, что в этом нет смысла. Он попытался пошевелиться. Это было слишком больно. Все, что он мог делать, это наблюдать, как Кукуручо размахивает бензопилой. Оно играло с ним, проводя лезвием над его кожей, едва касаясь одежды, прежде чем снова поднять его. Оно держало лезвие у его уха, заставляя его смотреть вверх и прислушиваться к его реву. Оно поднимало его над грудью, заставляя задерживать дыхание. Оно даже опустило лезвие ниже, заставив его сердце забиться быстрее от ужаса. Как бы сильно он ни хотел, чтобы пытка прекратилась, все, что он делал, это выигрывал больше времени. Он отказывался сдаваться, даже если знал, что попал в ловушку. Зубцы лезвия внезапно впились ему в руку. Его тело содрогнулось от боли. Ужасный вопль разорвал ему горло. С широко раскрытыми и затуманенными глазами он устремил свой взор на Кукуручо. Оносмотрело в ответ. Он поклялся, что существо даже не моргнуло. Даже когда кровь брызнула ему на лицо. Он попытался сосредоточиться на дыхании, на чем угодно, лишь бы не поддаваться боли. Но на данный момент это было уже слишком. Боль была невыносимой. То, как лезвия вонзались в его кожу, как брызгала его кровь и разъедала его конечность. Было невозможно не заплакать. Его зрение стало размытым. Он почувствовал головокружение. Он умирал, это было очевидно, и все, что он мог сделать, это лежать и принимать это. Его тело онемело, лишив его способности что-либо чувствовать. Это было похоже на то, что он даже не был настоящим, просто игра, в которую могло играть это существо. Он слышал звук бензопилы, хотя ее громкое рычание, казалось, перешло в гул. Даже закрыв глаза, он видел пристальный взгляд Кукуручо. Его улыбка была выжжена на его веках. Даже на последнем издыхании он знал, что оно будет здесь навсегда. ... Те, кто говорили, что возрождение хуже сметри были правы. Это было почти невозможно объяснить. Это чувствовалось почти как осознанный сон. Но он не просыпался или спал, просто находился в странном состоянии сознания. Раны по всему телу зажали. Это было довольно неприятное ощущение. Он могу чувствовать, как его тело срастается. Все конечности, которые он потерял, были восстановлены. Словно как кукла, он могу чувствовать, как его тело все сшивается и сшивается. Это помогла ему осознать, что Кукуручо не остоновился лишь на одной руке. Оно поранили и ногу, как будто разорвать его верхнюю часть было недостаточно. Казалось, что его тело просто парит в пространстве. Он падал и нет одновременно. Это была пытка, а эта темнота напомнила ему о коридоре. Это казалось таким знакомы, жутким и злым. Все чего он хотел, это наконец проснуться. Когда он проснулся, он захотел немедленно уснуть. Процесс возрождение забрал много силы. Даже если, это залечило все раны, для этого потребовалась энергия всего тела. Его разум был похож на пудинг, а тело все ещё болело. Он предложил, что все еще будет чувствовать некоторую боль, даже если у него больше не будет кровотечения. Первое, что он заметил, это то, что он все еще был в коридоре. Но сейчас он стоял в самом конце. Комната была большой, напомившей ему пещеру, когда он осматривал местность. Он был покрыт паутиной, а в центре стоял единственный стол. Как он и предполагал, выхода не было. У него не было возможности сбежать. Он должен был надеяться, что кто-нибудь вытащит его. Он услышал какой-то звук, доносившийся из-за стен. Однако это был не кто-то из его друзей, и это не был жуткий роботизированный голос Кукуручо. Звук был похож на стук. Когда он повернулся к задней стене, он поклялся бы, что материал выглядел знакомым. Точно такой же материала из которого они построили бункер Ришарлисона. Слегка поколебавшись, он постучал в ответ. На стук ответили. Это должен был быть его сын. Он просто знал это. Это осознание заставило его сердце сжаться. Если Ричарлисон был по другую сторону стены, это означало, что он был там все это время. Это означало, что он слышал звук бензопилы, свои крики, мольбы. Ричарлисон слышал, как умер его отец, и ничего не мог с этим поделать. Селлбита стошнило. Одна из главных причин, почему он делает это, почему он рискует жизнью, была защита его сына. Вместо этого он просто подверг его одной из самых травмирующих вещей, свидетелем которых мог стать ребенок. Это ранило его сердце. Почему-то, это ранило сильней, чем любое лезвие. Может быть, дело было в чувстве вины за все это, в переполнявшем его чувстве печали, которое давило ему на грудь. Он сидел там, прислонившись к стенке. Он надеялся, что Ричарлисон так сел, прислонившись к стене. По крайней мереони могли быть ближе, и он смог бы притвориться, что все в порядке. Он услышал это прежде, чем увидел. Стул в центре комнаты сдвинулся с места, его деревянные ножки заскрежетали по бетону. Когда он поднял глаза, в кресле сидел Кукуручо. Его локти покоились на столе. Тишина. Оно наклонилось вперед, наблюдая за ним скучающим взглядом. Он тут же прижался к стене, делая все, что мог, чтобы увеличить расстояние между ними. Какого черта оно делает здесь? Взглядом оно пригласило его сесть за стол. Его тело застыло на месте. Он не мог пошевелиться, боясь, что если он это сделает, то оно снова вытащит бензопилу. Он ждал там, снова включаясь в игру этого существа. Разве ему не было достаточно? Разве оно не счастливо? Кукуручо достал книгу. Оно, что-то там написало и положило на стол. Оно моргнуло. Тогда улыбка стала шире Черт бы побрал его и его любопытство. Хотя его тело кричало на него, он встал и направился к столу. Идти было тяжело, досадно. Казалось, что он был неуравновешенным, нескоординированным, как будто одна половина была более подвижной, чем другая. Его глаза следили за ним. Он не мог не почувствовать, что над ним смеются. «Сосредоточься на книге, — сказал он себе, как только сел, — не позволяй ему злить тебя». В книге говорилось, что ему разрешено задать один вопрос. Хотя его руки дрожали, когда он писал, его сердце колотилось от ужаса, а горло сжималось, он знал, что должен делать. Это было к лучшему. Любая собранная ими информация может продвинуть их расследование. Он должен был что-то спросить, даже если из-за его немигающих глаз было невозможно дышать. Он задал вопрос, который, по его мнению, был самым важным. И, честно говоря, это было то, с чем он боролся прямо сейчас. — Этот остров настоящий? Прямо сейчас это казалось нескончаемым кошмаром. Все, чего он хотел, - это проснуться. Он хотел освободиться от этого ада, иметь возможность прожить жизнь, не сталкиваясь с такой сильной болью. Травма каким-то образом последовала за ним. Он не хотел ничего, кроме как разорвать порочный круг. Был долгая пауза. Подозрительно долгая пауза. Когда Кукуручо вернул книгу, часть его ожидала, что там будет написана какая-нибудь угроза. Ему было страшно это читать. Но ради Теори Брос он знал, что должен был это сделать. Надпись подтверждала, что остров был реальным. Селлбит не знал, что было хуже. Тот факт, что это было на самом деле реально, что да, его тело вправду было разорвано бензопилой, или что в глубине его сознания была мысль, которая действительно хотела, чтобы все это было симуляцией. Когда Кукуручо ушел, все, что он мог сделать, это сидеть здесь и думать. Думать. Такая опасная вещь. Он просто надеялся, что его друзья рядом. Он посмотрел на свои шрамы, обводя их пальцами. Они были везде. Больше всего шрамов было на верхней части тела, украшая его руки и торс с болезненными ступьями и швами. Их было много на его плечах. Скорее всего, это была рука, которую пришлось сшивать вместе. Чем больше он думал об этом, тем отвратительнее это становилось. Кроме того, на его левом бедре было несколько шрамов. Внезапно его чувство неуравновешенности приобрело больше смысла. Кукуручо поранил весь свой левый бок. Это казалось почти намеренным, как будто он знал, что шрамы все равно будут причинять ему вред в долгосрочной перспективе. Были некоторые вещи, которые система возрождения не могла исправить Оно могло бы собрать его воедино, подарить ему дальнейшую жизнь, но это были утомительные вещи, до которых ему было плевать. Он знал, что ему все еще нужно отдохнуть, чтобы расслабиться и дать своему телу восстановиться. Как бы он ни хотел, он не мог обмануть процесс заживления. Ему придется лечиться в свое время. Один, чтобы не мешать их расследованию. Он был рад, что существа больше нет. Потому что, если бы это было так, гнев, бурливший в его животе, навлек бы на него неприятности. Он прислонился спиной к стене. Может быть, близость сына могла его успокоить. Хотя было трудно даже думать, когда усталость цеплялась за его мысли. Ему хотелось еще драться, искать способ освободить сына из комнаты, но он устал. Это было жалкое оправдание, но даже стоять окозалось муторно Время прошло. Он все еще надеялся. Он услышал звуки из-за стен. Он подпрыгнул. Как бы сильно он ни хотел, чтобы это были его друзья, паранойя все еще была свежа в его памяти. Он опасался худшего. Но тогда, он услышал голоса. Их голоса Спасение. Его друзья пришли за ним. Они здесь, чтобы спасти его. С приближением своих друзей он почувствовал, что наконец-то начинает успокаиваться, хотя и не был полностью расслаблен. Он все еще был параноиком, боявшимся, что что-то пойдет не так. Он оглядел комнату. Когда ничто не привлекло его внимания, он не был уверен, следует ли ему испытывать облегчение или страх. Он обернулся к источнику шума. Он замечал каждый услышанный ему голос. Их было довольно много. Он не смог сдержаться лёгкой улыбки. Они путешествовали как група, вместе, все они рисковали своим жизнями, дабы, найти его и Ричарлисона. Это было слегка трогательно. Это его заставило чувствовать себя важным. О котором заботиться. Когда он увидел их, он почувствовал, как слезы начали колоть его глаза. Но он пытался их сдерживать. Он не может заплакать. Не сейчас. Не здесь. Они налетели на него с вопросами. Они спросили, что произошло, поинтересовавшись в порядке ли он, они даже спросили, узнал ли он что-нибудь. Он стоял здесь, спокойно отвечав на все из вопросы. Это забрало у него много энергии - больше энергии, чем у него было, но он выдерживал. Ему нужно было выдержать. Все окружили его, слушая все, что он говорит. Он подмечал каждое выражение их лиц, наблюдая, как они скривились от шока и ужаса, когда он рассказал им, что произошло. Им стало его жаль. Он мог сказать. Но времени для грусти не было. Это того не стоило. Все чего он хотел, это помощи. Даже если он отказывался просить ее. Когда они, наконец, вывели Ричалисона из комнаты, он сразу почувствовал, что его нужно защищать. Он начал искать выход, быстро призывая всех уходить. Они хотели провести расследование. Очевидно, с варпстоуном было что-то не так. Но Селлбиту сейчас не до этого. Он просто хотел вывести отсюда сына. Он почувствовал, как кто-то дёрнул за его футболку. Посмотрев вниз, он увидел Ричарлисона. Он обнимал его ногу, крепко сжимая ее. Селлбит сморщился. Это была левая нога. Та, что покрыта шрамами. Игнорируя боль, он попытался сосредоточиться на то, чтобы успокоить сына . Он поднял его, заключив в теплые объятия. Ричарлисон был в порядке. Это все, что имело значение для него. Он могу умирать вновь и вновь, все, только если это могло обезопасить сына. Он просто хотел, чтобы обстоятельства сложились по-другому. ... Дом уже не был таким же безопасным как раньше. Вернувшись домой, они все продолжали разговаривать. Они строили теории и изучали всю информацию, которую смогли заполучить. Даже если новой информации было не так много, по крайней мере они могли подтвердить одну вещь. Этот мир реален. Они не в симуляции, как они боялись. Получение этого подтверждения избавило их от некоторых неприятностей. А также несколько экзистенциальных кризисов. Все расположились в его офисе. Однако ему все еще казалось, что за ним наблюдают. Куда бы он ни повернулся, он мог поклясться, что видит его глаза. Насмешки были бесконечны. Больше никто, казалось, ничего не заметил. Они были погружены в свой собственный мир, шутили и смеялись. Хотя это была не их вина, он почувствовал, как горечь подступает к горлу. В этом плане мир был несправедлив. Они никогда не поймут. Пока все улыбались, он расхаживал взад-вперед. Он знал, что там что-то задерживается. Это было подслушивание. Прослушивание. Наблюдающий. Когда у двери внезапно появилась черная табличка с улыбкой, он точно понял, что они больше не в безопасности. Он не был в безопасности. Ему казалось, что сходит с ума. Это было слишком. Страх, боль, тревога, все это терзало его изнутри. Он не мог с этим справляться. Когти Тревоги были острыми и свирепыми. Они были похожи на лезвие, как лезвие бензопилы. В приступе ярости он сорвал вывеску со стены. Использовав ее как оружие, он ударил ею в дверь. Он закричал. Он выкрикивал проклятия, угрозы и ругательства, требуя, чтобы существо показало себя. Он визжал до тех пор, пока у него не перехватило дыхание. Его это уже слишком заебало. Почему, черт возьми, он все еще здесь? Несколько его друзей уставились на него. Ему было наплевать. Прежде чем кто-либо успел это прокомментировать, он убежал. Куда? Он понятия не имел. Все, что он знал, это то, что он обречен, куда бы он ни пошел. ... Позже той ночью, когда он был в своей комнате, в его голове кружилось множество мыслей. Он хотел больше ответов, чего-то, что потенциально могло бы освободить их от этого острова. Прямо сейчас всё, что он делал, не казалось стоящим того. Всё это? Только из-за "да" и "нет" вопроса? Даже если Теори Брос сказали ему, что это новое открытие было огромным, он не мог не усомниться в их словах. Это не они оказались в ловушке в коридоре. Они не были теми, кому металл порвал кожу. Они не понимали. Они ни хрена не поняли. Все спали. В отличие от него, они смогли закрыть глаза и обрести покой. У них не было преследующих их глаз-бусинок. У них в ушах не было эха бензопилы. Он попытался закрыть глаза, попытался лечь и сосредоточиться на своем дыхании, но никак не мог заставить себя расслабиться. Его тело болело, не давая ему расслабиться. Это лицо, он мог видеть его везде, куда бы ни посмотрел. На стенах, на потолке, даже на полу продолжала смотреть его кривая улыбка и пустоподобные глаза-бусинки. Он надеялся, что Кукуручо повеселится. Может быть, если бы оно было удовлетворено, оно остановилось бы после этого. Казалось, оно наслаждалось своей игрой. Сцена, которую оно устроило, шоу, которое оно сыграло, ему определенно понравилось то, что оно сделало. Он просто надеялся, что он не захочет снова посетить свой дворец. Он услышал тихий стук в дверь. Он вскочил с кровати, держа оружие наготове. Назовите его сумасшедшим за это, но он знал, что ему всегда нужно иметь оружие под рукой. Это место было опасным, зараженным. Он не мог рисковать. Кто-то говорил с другой стороны двери. Это было Форевер. — Я хотел отдать тебе твои вещи, — сказал он. Селлбит улыбнулся. По крайней мере, у него были друзья, которым он мог доверять. Форевер открыл дверь. В его руках был рюкзак Селлбита. Когда он схватил его, то понял, что он стал немного тяжелее, чем раньше. Смутившись, он открыл его. Внутри был пакет с закусками, а также пакет с бинтами и марлей. «Мы думали, что это поможет, — сказал Форевер, — хоть и не сильно». Селлбит ценил это. Сильно ценил. Для Форевер это может показаться не таким уж большим, но для него это значило целый мир. Черт, просто его друга, сидящего здесь, в компании, было более чем достаточно. В компании его семьи его шрамы горели чуть меньше. И впервые за эту ночь он позволил себе по-настоящему расслабиться.