Преданный

В свои двадцать один Ифань получил право голоса на всех закрытых собраниях клана. Что его выводило из себя, так это присутствие Инь Яо на большинстве из них. Ифань обладал привилегией, поскольку являлся сыном Главы и наследником, но что делал там восемнадцатилетний юнец, будь он хоть трижды сыном прославленного телохранителя? Инь Яо всегда безмолвно стоял поодаль и ни во что не вмешивался, только следил за происходящим. Ифань зорко наблюдал за приближенными к Отцу и с изумлением осознавал, что многие из них ничего не имеют против. Это было за гранью его понимания. Он понятия не имел, чем Инь Яо расположил к себе недоверчивых осторожных людей, и постоянно ломал над этим голову. В последнее время Инь Яо начал позволять себе вроде бы безобидные вольности. Сделал многочисленные проколы в ушах и поблескивал сверкающими гвоздиками, позвякивал цепочками, подогнал стандартную клановую одежду под оформившуюся фигуру и тонко улыбался уголками губ. Его движения приобрели точно дозированную развязность, и Ифань часто уличал его в лишних жестах, не присущих собранной бдительной тени, каковой тот должен был являться. Однако сделать ему замечание не мог – все оставалось в рамках. Ифань стоял по правую руку от Отца и глядел на парня своего возраста, которого удерживали на коленях точно так же, как когда-то Инь Яо. Его обвиняли в предательстве клана. Впрочем, юноша не только не отпирался, но еще и с абсолютно безумным неестественным смехом молил скорее вынести вердикт и убить. - Ты знал, какой участи заслуживают клятвопреступники, - тяжело изрек Отец. – Будь ты хоть ребенком, хоть старцем, хоть женщиной, итог один – смерть. Хорошо, что ты это осознаешь и требуешь себе справедливого наказания. Юноша на пару мгновений прекратил свои режущие слух завывания, глубоко задышал и, уставившись в пол, высказался почти нормальным тоном: - Я так больше не хочу и не могу. Мне плевать, что будет, я просто желаю избавиться от этого любым способом. Я слишком устал, мне все равно. Ифаню стало не по себе от его взрослых рассудительных интонаций, гораздо хуже, чем от неблагозвучных воплей. Темное недовольство охватило Отца, Ифань это чувствовал. - Что ж, самое время пристрелить собаку. Ифань!.. Ифань сомнабулически сделал пару шагов ближе и принял из рук Отца пистолет. Взвел курок. Бесстрастный тон юноши, словно отрекшегося от всего в мире, в том числе и от самого себя, не шел у него из головы. Так бы вел себя Инь Яо? Или молил о пощаде? Юношу из согбенной позы вздернули, открывая область сердца. Ифань медленно подошел, вставая напротив него. Грудь преступника судорожно вздымалась, а кадык дергался. Глаза парня не были спокойными и смиренными с участью. Ифань застыл. Юноша не хотел жить, но и смерти пока боялся. Ифань думал о том, как мог обмануться тоном его слов и решить, будто он полностью готов уйти в мир иной. Пауза из спокойного промедления грозила обернуться слабовольной задержкой. Каждую миллисекунду Ифань ждал, что нажмет на курок, но те так и тянулись, складываясь в полные секунды. Уши словно заложило, и он не слышал ничего, кроме стука сердца и гула собственной бегущей по венам крови. Мир замедлился до чудовищного неправильного мгновения. Внезапно Ифань почувствовал прикосновение к своей руке, и мир вернул себе привычный темп. Инь Яо уверенно вынул из его ладони пистолет, профессионально прицелился и выстрелил два раза прямо в сердце. Пораженное пулями тело дернулось и осело на пол, выпадая из рук стражников и заливая насыщенной алой кровью мраморные полы. Ифань брезгливо отошел на пару шагов назад, чтобы не замочить мыски туфель. - Мо Инь Яо! – повелительный окрик Отца послужил призывом к объяснению. Инь Яо опустился на одно колено, возвращая Ифаню пистолет. Тот машинально забрал его из раскрытых ладоней. - Я – руки Наследника. Для чего я здесь, как не для того, чтобы избавлять господина от подобной мелкой работы? Зачем Наследнику утруждаться и мараться о мелкого преступника? Прошу простить, если взял на себя излишнюю смелость. Я воспринял это как свою прямую обязанность. Инь Яо остался стоять коленопреклоненно, упирая руки в пол и смиренно склонив голову. Ифань заходился в нарастающем гневе. Он ждал подобной ярости и от Отца, который уж теперь-то должен был поставить выскочку на место, но тот оказался необъяснимо добродушен. - Похвальное стремление, - произнес Отец. – Но в следующий раз приказы, которые я отдаю Ифаню, будет выполнять Ифань. - Как скажете, - сказал Инь Яо и поднялся с колен. Отец распустил собрание, и все разошлись. Ифаню пришлось подождать, пока Инь Яо сходит за прислугой, чтобы те очистили помещение. Он подкараулил юношу в коридоре, когда тот шел в свою комнату. Ифань стоял, прислонившись к стене, и парень прошел мимо, скашивая на него глаза. Ифань дал ему отойти на пару шагов, а затем схватил и с силой припечатал щекой к стене, выворачивая руки. Инь Яо не делал попыток сопротивляться. - А не зарвался ли ты, часом? – прорычал Ифань, позволяя своей ярости вылиться лишь в сильный захват, хотя ему очень хотелось размозжить голову парня о декоративную бронзовую панель. – Зачем ты это сделал? Юноша молчал, кривился и жмурил глаза от боли. - Не советую, - с угрозой произнес Ифань. – Даже не думай. Не лезь не на свое место. Я – не Отец, я тебе не верю. Я - Наследник, и меня не убьют и не отстранят за твою смерть. Инь Яо не проронил ни звука, и Ифань оттолкнул его. - Не нарывайся, - предупредил он, глядя в затылок ссутуленному парню, и ушел, оставляя его одного. Последующие два дня Ифань избегал Инь Яо, все еще подверженный сильному гневу, а тот, видимо, чувствуя настроение молодого господина, старался не попадаться на глаза. Ифань занимался своими делами, но удача выскальзывала у него из рук, и на важных переговорах он допустил ошибку, повлекшую серьезные потери. Когда Отец вызвал его в кабинет, Ифань уже знал, что его ждет, и был морально готов. Отец отослал всех, закрыл двери и с полчаса объяснял Ифаню его ошибки и обвинял в глупости. А потом он взял свою прогулочную трость, и Ифань уже на уровне устоявшихся рефлексов упал на пол, группируясь и прижимаясь уязвимым животом к бедрам, закрывая шею сцепленными ладонями. Ифань стиснул зубы, когда на его спину обрушился первый удар. Он думал только о том, как с честью выстоять пытку и не издать ни звука. Он с тоской понимал, что, когда экзекуция окончится, никто ему не поможет, и придется самостоятельно добираться до комнаты. Это всегда было чертовски тяжело. Ифань так и не вскрикнул, но потерял сознание, когда тяжелый ботинок в очередной раз прошелся по ребрам. Очнулся Ифань вовсе не на дубовом паркете кабинета Отца, как предполагал, а в собственной комнате, но не на кровати, а на полу, лежа животом на подстеленном шерстяном одеяле. Мышцы болели, и очень трудно было шевелить руками или шеей. Однако Ифань переборол себя и поднял голову вверх, чтобы увидеть, кому принадлежат колени перед его глазами. На него сверху вниз смотрел Инь Яо. - Я же велел не лезть! – выдавил из себя Ифань и уложил голову обратно, замечая лежащие поодаль подозрительно окрашенные красным куски сложенной марли. – Это же не приказ Отца? - Нет, - спокойно ответил Инь Яо. – Я забрал вас, когда он ушел. - Всюду тебе надо сунуть нос, - прошипел Ифань, неосознанно напрягая мышцы и тут же морщась. - Он не знает. Думает, вы сами ушли. В этот раз вам досталось слишком сильно. Ифань почувствовал какое-то неясное движение по своей спине, и не сразу сообразил, что Инь Яо меняет холодные компрессы. Нужно было прогнать его. Но голова гудела, и было действительно плохо, так что Ифань не двигался и молчал, позволяя лечить себя. Тишина, сумрак и неспешные действия юноши даже умиротворяли. Ифань смутно ощутил еще одно прикосновение, на лопатке, ближе к плечу. - Дракон… - едва слышно, будто сам себе, проговорил Инь Яо, и Ифань понял, что тот имеет в виду татуировку у него на спине. – Такой же на лезвии моего ножа, и такой же был на спине отца. - Мой – пятипалый, ваш – о четырех пальцах. У наших драконов разные статусы, - не упустил возможности поставить на место Ифань. - Да-а, - соглашаясь, протянул Инь Яо. Ифань размыто ощутил точечные прикосновения, и скорее догадался, чем почувствовал и сопоставил, что Инь Яо совмещает подушечки своих пальцев с когтями дракона. - Что ты себе позволяешь? – рыкнул Ифань, и Инь Яо отдернул руку. - Ничего, господин, меняю компрессы. - Знаешь что, вали-ка ты отсюда. Я сам. - Но… Разрешите мне… - Проваливай. Голос Ифаня звучал столь весомо, что не подчиниться ему было невозможно. Инь Яо помолчал с пару мгновений, а потом ответил: - Сию минуту. Он начал было подниматься с пола, но внезапно опустился обратно, ложась сбоку от Ифаня, чтобы оказаться к нему лицом. - Я думал, вы умнее, - храбро сказал он, глядя своими блестящими обсидиановыми глазами в глаза Ифаню. – Скажите, что я должен был сделать? Еще пара мгновений, и всем стало бы ясно, что вы колеблетесь и не желаете стрелять. Один промах – и полная потеря репутации. - Я бы выстрелил, - ядовито выдохнул в лицо напротив Ифань. Инь Яо прикрыл глаза и легонько покачал головой, елозя щекой по полу. - Нет, - опроверг он. Не стоило так делать. Не стоило давать понять, что он считает Ифаня нерешительным. Ифань остро возненавидел Инь Яо. На тот момент он мечтал о пистолете и возможности упереть дуло в скрытый челкой лоб. Ифань молчал, не находя слов, чтобы ответить на вопиющую наглость. - Послушайте, никто ничего не понял, - поспешно заговорил Инь Яо, - вы никоим образом не уронили своего достоинства. Но впредь будьте осмотрительнее. С вами могут перестать считаться, и это будет конец. А мне нужен сильный лидер… Юноша осекся, понимая, что сказал лишнего. Ифань едва не задыхался от ярости. Он собрал все силы, физические и моральные, и выбросил в сторону руку, намереваясь схватить Инь Яо, но тот резво отполз на безопасное расстояние. - Тебе нужен? Тебе нужен?.. – вне себя от бешенства повторял Ифань. – Что ты задумал? Что, черт возьми, ты задумал? Как хочешь меня использовать? Кто ты такой? Откуда взялся? Отвечай, сейчас же! - Берегите силы, господин, право, вам не из-за чего так злиться, - попробовал усмирить его Инь Яо. – Я лишь пытался сказать, что хочу служить сильному лидеру, каковым вы, безусловно, являетесь. Но не все хотят видеть вас Главой, это вы должны понимать. И любое действие трактуется вашим окружением и влечет за собой последствия. Ифань не верил ни единому слову Инь Яо. Он не верил ему всему: его глазам, его участливому голосу, чутким рукам, недавно менявшим компресс. Бессильное желание немедленно уничтожить юношу палило его изнутри. - Ты можешь хоть всех тут на свою сторону перетянуть, но я тебе не поверю, - процедил Ифань. - Очень жаль, - отвечал Инь Яо. – Отдыхайте, оставляю вас одного. Уже на пороге он остановился и сухим голосом вновь заговорил. - Вы должны были сразу его убить, твердой рукой, наповал. Вы знаете, как жестоки клановые законы по отношению к отступникам. Смерть от пули – легкий выход в его случае. Если бы вы не сделали этого, его бы отдали нижестоящим, и тогда он точно получил бы сполна. И чем бы тогда обернулись ваши мягкосердечные колебания? И юноша стремительно покинул комнату, оставляя после себя звенящие в голове слова. С его уходом легче не стало. Ифань мысленно расправлялся с ним, таская за волосы и раскрашивая лицо об пол. Он всеми фибрами души ненавидел выскочку. Он бесился из-за того, что юноша оставил последнее слово за собой. Инь Яо срочно нужно было обезвредить, любым способом, но пока Ифань был бессилен. Он восстанавливался трое суток. Все это время юноша предусмотрительно не совался в его покои, а еду приносила служанка. За это время Ифань поостыл, его привычная рассудительность взяла вверх. По крайней мере, теперь он знал, что существуют ситуации, в которых Инь Яо не юлит и высказывается напрямую. Теперь хоть какую-то часть его личности можно было понять. Инь Яо избегал Ифаня еще два дня. Вроде бы он не делал этого нарочно, но каждый раз находился веский предлог, чтобы можно было исчезнуть. Теперь Ифань и Инь Яо поменялись ролями. Молодой господин ходил вслед за будущим своим телохранителем, и последнего это держало в напряжении. Инь Яо вновь пошел на контакт к ночи пятых суток нервных отношений, причем весьма необычным способом. Ифань уже засыпал в своей постели, когда дверь с балкона приотворилась. Недолго думая, действуя на рефлексах, Ифань выхватил спрятанный в изголовье нож и метнул его в сторону тревожащего звука. Нож стукнулся о стекло двери и упал на пол, а из-за этого своеобразного щита послышался знакомый голос. - Это Инь Яо, мне нужно поговорить с вами! Ифань разжал пальцы, сжимающие рукоять второго ножа, но руку от него не убрал. Инь Яо рискнул проскользнуть в комнату. - Ты идиот, чтобы так вламываться? – набросился на юношу Ифань. – Я мог тебя случайно убить. А мог и не случайно. Он сделал многозначительную паузу, давая прочувствовать значение своих слов. - Чего надо? Инь Яо бесшумно подошел к кровати и опустился на колени около нее. Ифань включил ночник. - Завтра утром будет совет, на котором большинство выскажется за то, чтобы насильно забрать в рекруты мужское население деревень, которые обеспечивают нас продовольствием. Ифань нахмурился. Звучало бредово. Никто не говорил ему об этом. - Мне ничего не сообщали, - заявил он, исследуя юношу взглядом. - Вас специально не поставили в известность. Все понимают, что вы будете против. - Но… это же… глупость. Женщин не хватит, чтобы справиться с работой, а если у нас не будет собственного продовольственного резерва, мы уязвимы. Откуда тебе это известно? Почему я ничего не знаю? И зачем ты примчался ко мне докладывать, если даже Отец не соизволил об этом упомянуть? - Я специально вам сообщаю, чтобы это не стало неожиданностью, и вы успели продумать аргументы, дабы переубедить вашего отца. Ему наплели много всего ложно логичного. Кому-то это выгодно, но для клана в целом – погибель. Я давал клятву защищать клан. Ифань сел на край кровати, опуская ноги на пол возле юноши и задумчиво вглядываясь в его лицо. - Я – ваш телохранитель, - тихо напомнил Инь Яо, - я - ваш советник и правая рука. - Н-нет, - сочным голосом опроверг Ифань, - ты мог бы быть. И отец так желает, но правая рука – это тот, кому доверяешь больше, чем себе, а… - А вы мне не доверяете, - закончил за него Инь Яо. – Я не знаю, как вам доказать… Просто позвольте помогать. Я могу стать ценным союзником, и тогда… - Тс-с, - внезапно призвал к тишине Ифань, шаря внимательным взглядом по юноше перед собой, бронзовому в свете ночника. – Ты так и не сказал мне, от кого информация и как ее добыл. - В любом случае, завтра все подтвердится, - занервничал юноша. - Мо Инь Яо-о, - вкрадчиво позвал Ифань. Инь Яо взглянул на него, как загнанный в угол зверек. - Ли Джанан слил, - выдохнул он. - Ли? - вздернул бровь Ифань. – Финансовый советник опасно играет, я смотрю. Ифань задержался взглядом на царапинах на плече Инь Яо под съехавшей лямкой майки, которые привлекли его внимание чуть ранее, и поднял взгляд выше к припухшим покрасневшим губам. Он сжал в ладони чужую челюсть и вздернул подбородок вверх, подставляя лицо свету. В маленькой трещинке на нижней губе запеклась кровь, Инь Яо машинально облизнул это место. - Ты что, насосал информацию? – даже не сердито, а скорее удивленно спросил Ифань. Инь Яо молчал, но темный, почти вызывающий взгляд говорил сам за себя. Ифаню стало противно, и он оттолкнул подборок юноши в сторону, словно выбрасывал неприятную вещь. - И какие еще сведения ты добыл подобным образом? – поинтересовался Ифань. - Брезгуете? – болезненно вопросил Инь Яо. – Не отталкивайте меня и примите. Я действительно мог бы быть вам полезен. - Как? – иронично осведомился Ифань. – Вот так? – он с намеком оттянул вниз большим пальцем губу, надавливая на ранку. – Боюсь, я этим не увлекаюсь. Но теперь мне ясно, каким образом ты расположил всех к себе. Глупцы. Кто бы мог подумать, что эти умудренные мужчины так легко поведутся. - А вы бы решились, да узнали, что же всем так нравится, - не вытерпел и съязвил Инь Яо. – У вас есть положение и могущественный отец, а у меня никого и ничего. И все же, каковы бы ни были мои методы, они работают, и я, в отличие от вас, в курсе ваших дел. Я пришел помочь вам информацией, и вас не должно волновать, как она добыта. Может, все же примете меня? Или попробуете сами насосать? Посмотрим, получится ли это у вас! Ифань пропустил его яд мимо ушей, понимая, что каков вопрос, таков и ответ. Он первый вскинулся на незначительное и получил соответствующий отклик. Его больше заинтересовал уязвленный тон юноши. Еще одна найденная слабость. Вот так понемногу можно будет собрать портрет того, кто не дает ему покоя столько времени. - За этот раз спасибо, - произнес Ифань. – Но в остальном мне твои услуги не нужны. Ступай. Инь Яо медлил, видимо, надеясь, что господин передумает. Ифань выразительно уставился на него. Юноша метнул молнии со взмахом ресниц и все же нехотя поднялся. Ифань подождал, пока он уйдет, а затем вскочил с кровати, оделся и вышел на балкон, чтобы подышать воздухом и подумать. Во-первых, о том, как вести себя с утра на совете, а во-вторых, о самой ситуации с Инь Яо. Пожалуй, факт того, что юноша беспокоился за безопасность клана и потому пришел поделиться информацией, должен был бы говорить в его пользу. «Неужели действительно преданный?», - наморщив лоб, думал Ифань. Возможно и так, но делать выводы и доверяться ему, было рано. Инь Яо, очевидно, располагал большими, чем он, сведениями, и кто поручится за то, что этот юнец не станет с помощью них манипулировать своим хозяином? При правильном обращении с информацией можно многого наворотить в свою пользу. А в чем заключался интерес Инь Яо, Ифань не представлял. А пока это не было выяснено, юноша оставался опасным. Ифань опер ладони о перила балкона и подставил лицо освежающему ночному ветру. Что за хрень творится? Этот вопрос относился ко многому: и к нечистым по замыслу советникам, и к непонятной Ифаню близорукости Отца, и к Инь Яо, как к таковому.