Моя маленькая бабочка Хуа

Принц лежал на кровати, его руки дрожали, глаза зажмурены, а сам он почти плакал. Он лежал в своей маленькой комнатушке, обойти которую можно было в два больших шага, она находилась в каменной башне, отдалённая от самих покоев. Се Лянь почти всегда находился в ней один, за исключением тех моментов, когда Бай приходил к нему и либо бил, либо насиловал. Последнее ему хотелось испытывать меньше всего, лучше уж быть избитым, чем потом лежать никакой с отвращением к себе. Прямо как сейчас. В голове до сих пор отдавался приторно-сладкий голос Белого Бедствия, то, как он касался, что делал и говорил. В комнате было большое окно, в которое он иногда сиротливо смотрел, наблюдая за дождём, первым снегом или яркими лучами солнца. Его не выпускали на улицу, из-за чего кожа приобрела болезненный оттенок, появилась слабость и сонливость, из-за чего двигаться не хотелось. Сейчас он осторожно сел на кровати, подошёл к окну. Выражение лица было ужасно печальным, на губе легла ссадина, а на шеке красовалась царапина. Руки были совсем слабыми, но он открыл створки окна и само стекло, и посмотрел в небо. Оно затянулась тучами, поднялся ветер, слышались лишь сильные порывы. Выбраться отсюда он не имел никакой возможности из-за некого барьера, что установил Безликий, снять он его не мог из-за канг. По его щеке потекла одинокая слеза, стало совсем печально. Се Лянь всмотрелся в даль, летело что-то светящееся, маленькое, летело прямо по направлению к нему. Когда существо приблизилось, он понял, что это была бабочка. Малютка села ему на подставленный палец, тот грустно усмехнулся, прикрывая рот. –Малютка бабочка, тебе хорошо наверное, на свободе. А я тут и мне очень грустно. Хочу как ты, улететь, –он ещё раз всхлипнул, насекомое на удивление село ему на щеку, собирая слезу. –А-ха… Хорошо, не буду плакать, правда-правда! Ты такая хорошенькая, прелесть. Ты волшебная, да? –Да, –послышался тоненький голосок. И вправду, она разговаривала, прямо как из сказки. –Ого… Ты и разговаривать умеешь? Можешь поговорить со мной, пожалуйста? –Я много чего могу. –Здорово, расскажи. Как тебя зовут, бабочка? –Хуа. –Цветок? * Как мило! Тебе очень подходит! А меня зовут Се Лянь. / 花 [huā] — цветок –У тебя красивое имя. Можно называть тебя гэгэ? –Откуда ты это знаешь? –Знаю. Так что? –Конечно можно! А ты прилетишь сюда ещё? Я был бы очень рад. –Если гэгэ только пожелает. –Угу. Мне пора, –бабочка вспорхнула и улетела, Се Лянь же помахал ей рукой на прощание. С тех пор милая бабочка Хуа прилетала почти каждый день, а когда этого сделать не получалось, много извинялась. Бай тем временем не ослабевал хватку, продолжая мучить бедного принца. Он вошёл в комнатушку и принц вздрогнул. Началось. Бедствие в белом подошло к нему и село на корточки перед ним. Он огладил колени Се Ляня и склонив голову начал говорить: –Мой милый Сяньлэ, –тот упивался беззащитностью небожителя, то, как он плакал или умолял прекратить. Се Лянь попытался отвернуть голову, но его грубо схватили за подбородок и заставили посмотреть прямо в глаза. Точнее маску. –Что, теперь даже лицо моё противно? Хм, ты привыкнешь ещё, не переживай. Сам будешь просить меня, чтобы я обнял тебя или поцеловал, в ноги будешь бросаться. Уяснил? –Да, –голос был совсем тихим и слабым, почти было не разобрать. –Сука, ничего из тебя не вытащить, –он дёрнул принца за плечо и тот, потеряв равновесие, упал на каменный пол, больно ударившись бедром. –Почему ты молчишь?! Ты не хочешь разговаривать?! Когда ты вообще последний раз улыбался?! –Я… –Заткнись! –Бай переместился ближе к принцу, достав нож и опасно приблизим тому к лицу. –Давай я вырежу на твоём лице улыбку, а? Чтобы ты всегда улыбался. –Прошу, не надо, пожалуйста… –Се Ляня сватили за волосы и ударили лицом об пол. По лбу потекла кровь, он болезненно сморщился. –Умоляю, остановись! Пожалуйста! –Грязная шлюха. Твои волосы, как они меня бесят, –он отрезал их. Ножом. Се Лянь распахнул глаза с испугом смотря на свои собственные волосы, что теперь валялись по всей комнате. Он закрыл рот рукой и перевёл взгляд на Бедствие. В его глазах плескалась ярость, он отбросил принца словно тряпичную куклу и быстро вышел. Принц свернулся в позу эмбриона, обнял себя за колени и заплакал. Сквозь мокрую пелену он увидел свет, свою маленькую бабочку. Она приземлилась возле его лица. –Хуа, –сквозь плач проговорил Се Лянь.–Моя любимая бабочка прилетела… Я рад, что ты здесь. –Гэгэ… Твои волосы… –Так получилось… Он… Он просто разозлился на меня, всё в порядке, они отрастут. –Гэгэ… –бабочка села на нос принца, похлопала крылышками и бросив короткое: «Я вернусь», –улетела. Он не знает, сколько он так пролежал, на холодном каменном полу, но решил встать, а то, что он увидел, заставило застыть на месте. К нему летел целый рой белых бабочек. Они залетели к нему в комнату, мелькая перед глазами, а потом сложились в образ мужчины. –Хуа? Бабочка? –Если гэгэ угодно, я вновь стану бабочкой. –Нет-нет, мне очень нравится! Ты… Ты такой красивый… –Не красивее гэгэ. –Хуа! –принц залился краской, заставляя мужчину улыбнуться. –Гэгэ может звать меня Сань Ланом? –Конечно! А почему? –Мне так больше нравится. Се Лянь сделал нерешительный шаг к Сань Лану, но после увидев приглашающий жест, бросился тому в объятия. Щекой он не чувствовал тепло, если бы это был человек, но тепло было его душе. –Сань Лан, твоё сердце… Оно не бьётся… –Угу, гэгэ понял, что я не человек? –Да, но кто же ты тогда? –Гэгэ испугается, я не хочу ему говорить. –Сань Лан, пожалуйста! –Гэгэ, я настаиваю. –Но… Ладно, ты прав, я слишком настойчив, извини… –он виновато опустил голову и даже отстранился от мужчины. Тот, видев реакцию, мягко произнес: –Кхм, я надеюсь гэгэ не будет шарахаться от меня… Я Князь Демонов, Собиратель цветов под кровавым дождём Хуа Чен. –Ого… Как много… –И ещё кое-что… –Да? –Я один из четырёх бедствий, –Хуа Чен было думал, что сейчас его возлюбленный толкнет его, испугается и скажет больше никогда не приходит, но… –Ты? Но ты же такая милая бабочка, как же ты…–от этих слов демон покраснел, что было несвойственно. –Гэгэ смущает меня. –Но правда! –Такова реальность, гэгэ. –Ты хороший, ничего. –Хорошо, –он обнял принца сильнее, утыкаясь в макушку. *** После произошедшего Безликий Бай не появлялся несколько дней, что было странно, но никак не печалило, даже наоборот. Сань Лан стал часто заглядывать в гости, но уже в своём родном обличии. Они вдвоём смеялись, обнимались, читали книжки, которые принёс с собой демон. Он даже подарил Се Ляню заколку с той самой бабочкой, чтобы тому было удобнее с короткими волосами. Им нравилось проводить время друг с другом, дарить тепло, лечить свои обиды и раны. Маленькая бабочка, однажды прилетевшая к нему, стала для него всем: светом в окне, роем бабочек и чем-то родным. Было хорошо. Было нежно до мурашек, было счастье. Однажды, когда Хуа Чен вновь прилетел проведать Се Ляня, они разговорились: –Гэгэ. –М? –Хуа Чен лежал у принца на коленях, обнимая, пока принц перебирал его волосы. –Я освобожу тебя, обязательно, покажу свой город, помнишь, я тебе рассказывал? Покажу самые-самые красивые места. –Сань Лану не стоит так стараться. –Я… Я люблю гэгэ. –Что? –Се Лянь на миг замер, пытаясь переварить услышанное. –Сань Лан хочет сыграть свадьбу с гэгэ. –Оу… Я… Мне сложно… –Я понимаю, гэгэ не должен торопиться с ответом. –Мне кажется я тоже люблю Сань Лана. –Мне… Мне очень радостно слышать это. Так они лежали какое-то время, небо за окном постепенно окрасилось в розовый, а потом и в тёмный, Се Лянь уже начал зевать, но всё не хотел ложиться спать, желая побольше побыть с любимым. Но демон всё-таки уговорил его лечь, перед этим дав нить с кольцом и повесив тому на шею, со словами: «Я чувствую всё, что ты с ним сделаешь» — ушёл. Когда принц видел десятый сон, дверь скрипнула, а в неë ввалился Бай. Он заметил заколку в волосах Се Ляня, что блестела при лунном свете, он тот забыл снять еë перед сном. –Ах ты шлюха, –он подошёл ближе и сорвал заколку, выдрав пару волосков. Се Лянь тут же проснулся от боли, потянувшись к волосам. –Сидишь вроде здесь целые сутки, а уже кому-то свой зад подставляет, шлюха. –Нет, ты не так понял, я не…–удар пришёлся в скулу, потом в живот, спину. Бай бил его ногами и руками куда только попадетая, а после воткнул нож. Пятно красного цвета начало расползаться по всей одежде, пачкая еë. Он подошёл к Се Ляню, который казалось не дышал, убрал лишние одежды, и смотрел на глубокую рану. Бай просунул в неë два своих пальца, прокручивая. Принц изогнулся дугой, рот был широко открыт, он лишь издавал короткие писки, пока тот продолжал. Достигнув определённой точки, он подцепил что-то ногтем, видимо ткань организма, Се Лянь умер, закрыв глаза и обессиленно сжимая в руке заколку. Бедствие не мешало останавливаться и с определённым препятствием и хлюпаньем вытащил пальцы, облизав кровь. Кровь, кровь везде, перед глазами мелькают картинки из прошлого, где еë много, где много боли. Пальцы Се Ляня в крови, он тонет в ней, он уничтожил свой народ. Он так виноват, что даже не достоин быть живым, живым навечно. Он будет вечность нести это груз на своих плечах, пока просто не сломается в очередной раз. Когда что-то внутри разобьётся и станет горько. Теперь Бай решил развлечься, всё-равно ему никто теперь не помешает, не будет упираться. Хотя это даже веселит, попытки ничтожного божка отбиться. Проснулся принц уже в кровати, перед ним сидел демон, с обеспокоенным взглядом глядя тому в лицо. Он держал того за руку, большим пальцем успокаивающе поглаживая тыльную сторону ладони. Сань Лан слишком для него, он Мусорный Бог, зачем он ему? Что в нём особенного? –Гэгэ, как ты? –Пить… –ему протянули небольшую флягу с водой. –Гэгэ… Я так испугался за тебя, думал что… –Всё хорошо. Сейчас всё хорошо. –Гэгэ, он воткнул в тебя нож, он… Что он сделал ещё? –Я понимаю, но… Да, конечно, может не стоило так делать, но он просто был зол, так ведь? Тем более, я же не человек, со мной ничего не случится. И я не знаю что он сделал ещё, я… Я умер тогда. –Гэгэ…–голос Сань Лана сорвался, выдавая себя. –Я защищу тебя, обещаю, вытащу отсюда, я не могу видеть тебя таким разбитым. Гэгэ, что он с тобой делает? –Ох… Ничего, всё пройдёт, не стоит беспокоиться. –Я не достоин даже смотреть на тебя… –Сань Лан! –Прости, да, я снова. Се Ляню было обидно, безумно обидно. Почему он так говорит о себе? Он разве не видит всего того, что он делает для принца? Хуа Чен ещё раз всмотрелся в напряжённое лицо возлюбленного и серьёзно спросил: –Как давно ты был на улице? –Ох… Я-я не знаю. Это было давно. –Гэгэ, Боже, –теперь он сжал его руку, глаза заметались, смотрели то на стену, то на любимого, то на их руки. –Ты выглядишь… Прости меня тысячу раз и развей мой прах после этих слов, но ты выглядишь ужасно. Тебе плохо без солнца и воздуха. –Я почти все восемьсот лет провёл на улице, а тут… Я бы сам рад, понимаешь? –Гэгэ, я знаю, как забрать тебя отсюда и снять канги. –Что?! Сань Лан?! –Тебе не понравится… –И что же там? –М… Я должен уйти… Примерно на год, не знаю точно. –Сань Лан? –голос дрогнул, а по щеке потекла слеза. Он бросился тому на шею, крепко прижав руками. –Я вернусь. Верь мне. –Не уходи, пожалуйста… –Я должен, гэгэ, –демон начал светиться, всё редея в облике. –Я вернусь за своим гэгэ, я люблю тебя. –Сань Лан, нет, умоляю… –он рассыпался на тысячи бабочек и исчез. *** После этого всё сооружение обрушилось, Се Лянь избавился от канг и мог теперь жить свободно. Бай был заточён и вроде больше не беспокоил. Принц отправился в знакомое ему место — деревня Водяных Каштанов, там он обустроил храм и начал жить. Ну как жить, существовать. Изо дня в день он, будучи Императором Небес, молился кому-то в своей душе и голове. Молил, чтобы его Собиратель цветов наконец-то вернулся. Его волосы росли быстро и потому были уже ниже лопаток, что конечно радовало. Он продолжал собирать мусор, чтобы не голодать, помогать жителям, показывать фокусы. Так и выглядел человек (или не совсем), который не привык к роскоши. Тех денег вполне хватало на какую-нибудь маньтоу. Ему нравилось купить еë и совершенно уставшим, ходить, рассматривать. Клёны в округе были красные. Красные, как одежды Сань Лана. После освобождения из башни, Се Лянь почти не бывал дома, он гулял, пытаясь наверстать упущенное за столькие века. Восемьсот лет. Именно столько он не видел даже цветы. Те самые, белые, которые ему дарил любимый демон, ему не нужен был повод, чтобы порадовать принца. Они держались за руки тихими вечерами, целовались и смеялись, им было хорошо вдвоём, не было боли, не было смерти. Сань Лан был светом ярким, как огонь, такой же красный, который может убить, но если обращаться с ним должным образом, он будет согревать. Однажды, развешивая бельё на улице, Се Лянь вдруг увлекся закатом, он всё ещё не мог привыкнуть видеть это каждый день, не из окна в башне, а так, в живую. Он замер, пока какая-то ткань осталась в его руках. Вмиг ощутив на своих плечах руки, он сначала перепугался, сжался, а потом, услышав низкий голос, чуть не умер в который раз. –Я вернулся, гэгэ, –небожитель поджал губы, пытаясь сдержать улыбку, его сердце стучало как бешеное, а глаза на мокром месте. Обернувшись, он не знал, что и сказать. Перед ним был его Сань Лан, его прекрасный Сань Лан. –Бабочка, моя бабочка прилетела ко мне вновь. –Гэгэ, я люблю тебя. –И я тебя. Очень сильно. –Верю, мой… –Муж! –Да, муж. Се Лянь совсем скоро обнаружит красную нить у себя на пальце, а пока…