Балет

Не то, чтобы никто о Лу не заботился, но забота мамы — дело слишком давнее, а забота социальной группы, где все они равны — это что-то вроде групповой поруки, когда знаешь, что тебе помогут в той же мере, в какой помог ты. — Зачем вы встали, Лу? — на просторной кухне спрашивает Приор… то есть Иво. — Но. Хорошо. Я помогу. Он… помогает, устраивает на стуле, ставит перед Лу кружку с кофе и тарелку с булочками. Свежими. Кажется. Лу смотрит на булочки и чувствует себя… странно. Она привыкла к заботе как к помощи равных. Что можно дать в ответ на булочку, которая стоит как треть твоей зарплаты? — Звонил ваш друг, — говорит Иво и кладет перед Лу телефон. Лу смотрит на телефон. На При… на Иво. А у Иво волосы распущенные, и ему это идет. Лу смаргивает. — Йонас, — добавляет Иво. — Крэп! — вырывается у Лу, потому что она знает, что может сказать Йонас, не особо вдаваясь в подробности, кому он это говорит. — То есть… то есть… он… я… вы… — Я понял, — мягко обрывает Иво. — Ваши друзья любят вас и заботятся. Потому они пришли забрать вас у меня. Но вы спали крепко. Позвоните им? — Я предпочитаю ругаться на сытый желудок, — вздыхает Лу и берется за булочку. — Я учту, — чуть склоняет голову Иво. Волосы его тоже склоняются, и Лу залипает — с булочкой, недонесенной до рта, да-да. — Завтракайте, — едва заметно улыбается Иво, отвернувшись и снова качнув своими длинными волосами. — Потом мы отправимся в больницу к хилеру. — Но… — начинает Лу. — Но вы спасли Нью-Пари, — напоминает Иво, оборачиваясь через плечо. И снова волосы. Лу даже не подозревала, что ей нравятся длинноволосые. В интернате всех парней стригли. В Термитнике было всякое, но Лу больше интересовалась возможностью есть каждый день, чем чьими-то волосами. А этот… Приор просек и пользуется. — Это нечестно, — твердо постановляет Лу. — Пейте кофе, — советует Иво. И выходит из кухни. Он возвращается уже в мундире Инквизитора и с собранными волосами. Лу почти жаль. Почти.