Balance

— Чего ты хочешь? В голосе Люка несвойственная ему усталость. Он смотрит на девушку снизу вверх, даже не вставая с каменной скамьи. Спокойный, невозмутимый, молодой, но абсолютно отрешенный от эмоциональных страданий мира. Его молодость и бесстрастность как два антипода, встретившиеся в одном живом существе. Словно первое должно противоречить второму, но нет. Он наполнен единением с самой Силой, сбалансирован светом и тенью, живое олицетворение баланса всего в этом мире. Асока понимает, как далеко он пойдёт. Он будет способнее и сильнее неё. Если она и считала себя опытнее и мудрее, то сейчас понимала, что ошибалась в том, что эти два качества делают из неё лучшего джедая. Они снова встретились на очередной планете. Он в поисках учеников, она… Она не знала точно. В прошлую встречу она гордо зачитала ему речь о необходимости блюсти безбрачие любому джедаю. Рассказывала, что Сила искажает любые чувства и эмоции, а желание обладать приводит на тёмную сторону. Она вложила столько энергии в ту речь… Всего лишь из-за короткого поцелуя между ними. И ей казалось, что всё это не имеет смысла. Он намного младше, хотя и она стареет медленнее людей. Он сын её учителя, сгоревшего во тьме, куда его привели именно страх и чувства к женщине. Она даже думала, что всё дело в их с Энакином сходстве. Её учитель был красив… И его сын унаследовал эту мужскую привлекательность пока ещё молодого парня. Люк взрослел с каждой их встречей, наверное, через тринадцать лет, когда ему будет сорок, его лицо покроется морщинами, возможно они встретятся в своём старении на пару лет. А затем она станет выглядеть моложе. Сейчас он устало смотрит на неё, обращая на неё свои тёмные голубые глаза. Его волосы тоже потемнели. А она не понимает саму себя. Просто один взгляд уже вызывает какой-то ворох ощущений внутри. Она помнит его дыхание. Его губы на своих собственных. Это бьёт по эго. Она хочет того же контроля, каким обладает он. Люк даже не закрывается от её напора на его сознание. Его разум чист. И раздражение внутри неё поднимается новой волной. Вызывая замкнутый круг недовольства собственной несдержанностью. Чего она хочет? — Джедаям нельзя иметь отношения, они вызывают желание и возможность обладать другими, и… — Я понял, — Люк бесстрастен, и это лишь сильнее распаляет костёр в её солнечном сплетении, — я знаю. Это больше не повторится. Перед её глазами его прикрытые веки, руки на её талии, ощущение его мягких волос под её указательным пальцем, когда она на короткий миг обхватила ладонью его шею, чтобы стать ещё ближе. Ощущая тепло его тела непростительно близко. И то как умело он целовался тогда. Как приятно это было. Словно другой человек. Ведь этот, кажется, никогда уже к женщине не прикоснётся. А ведь он был по-настоящему хорош… Вот она. Ещё одна вспышка злости. Несвойственной Асоке. Все эти эмоции не должны существовать в её душе. Он знал, как именно нужно целовать девушку. А Асока знала, с кем он этому научился. И что он умеет намного больше. Она сделала глубокий вдох. — Ты не можешь учить Грогу, он привязан к мандалорцу, его привязанность приведет его на тёмную сторону. Она резко сменила тему. Брови молодого мужчины взлетели на пару долгих мгновений. В искреннем удивлении, что речь зашла о маленьком создании, прожившем уже больше половины века. — Я понимаю, но джедаев почти не осталось. Он стал целью для охотников за головами, его нужно обучить хотя бы банальной самозащите. — Он будет опасен. Ты не хуже меня понимаешь, как плохо это может закончиться. Люк переплетает свои пальцы перед собой и опускает на них своё лицо, слегка касаясь губами большого пальца руки, расположенной выше другой. Большого пальца живой руки, не протеза. Она помнит её тепло на своей коже, когда он проскользил ею от её обнаженных плеч до прикрытой одеждой спины. Асока помнит вкус его губ. И не может отделаться от мысли, что знает, кому ещё он знаком. — Я не смог найти детей, в ком Сила была бы столь велика как в нём. Я обучил лишь одного ученика, если отсеивать всех таким способом, то искусство джедаев просто исчезнет с нашей с тобой смертью. Асока прикрывает глаза. — Тебе не стоило обучать даже первого. В её голосе сквозит что-то, чего быть вообще не должно. Ведь у неё есть причины говорить это. Почему же звучит так горько? Люк оторвал голову от сцепленных рук и снова посмотрел на неё. — Моя сестра не опасна. Сестра. Почему-то Асока мысленно перекатила это слово на языке. — Она отказалась от пути джедая, — продолжил Скайуокер. Девушка сделала ещё один глубокий вдох. Она знала почти всё, что было между близнецами пока Люк обучал Лею. С губ сорвалась тихая усмешка. Она знала даже больше. Вот уж точно, у кого была непростительная связь. Несколько месяцев непрекращающихся тренировок и непозволительной близости. О, Асоке известно, чем брат с сестрой занимались по ночам и в перерывах между познанием джедайского искусства. Это нарушало все возможные нормы этики и морали. Не говоря уже о том, что шло вразрез всему, что мог позволить себе джедай. Лишь каким-то чудом они всё же прекратили то безумие. Ей даже любопытно, сколько воли у них ушло на то, чтобы остановиться? Брови мужчины шевельнулись в вопросе. Он спокойно ждёт пояснения её странной реакции. А она с прикрытыми веками ощущает повисший в воздухе вопрос. — Я сейчас наконец поняла. Асока чувствовала как контроль над своими эмоциями постепенно возвращается к ней. Принося облегчение. Люк Скайуокер для неё словно наваждение. Несколько мгновений слабости принесли слишком много головной боли. — Это ведь своего рода баланс, разве нет? Молодой мужчина не понимает, о чем она говорит. — Ты не подвластен искушению пока у тебя нет возможности владеть той, ради которой ты мог бы отказаться от света. Так просто. Отказавшись от сестры он стал тем, кем и должен быть джедай. Асока снова открывает свои глаза. Его голубые чуть ниже — источают спокойствие. Вот, что так раздражало её в нём. Его безукоризненность. У неё ушла вся воля, чтобы пресечь повторение их поцелуя, а для него её нотация — что-то, с чем он даже не собирался спорить. Люку Скайуокеру было так легко отказаться от мыслей о ней, что это задевало. Асока за всё это время собрала всё своё самообладание, чтобы обрубить чуть не зародившиеся в душе чувства к нему. А он… Ему не нужно превозмогать себя чтобы поступать правильно. Не она объект его вожделения и обожания. — Было бы не так просто, будь вместо меня она? Асока шепчет это, понимая, что больше никогда не вернется к этой теме. Она джедай. Ревность ни к чему. Да и он больше никогда… Они ведь остановились. Зная, что безумие семьи Скайуокеров имеет слишком масштабные последствия для всей галактики… Они никогда больше не пересекут черту. Люк не отвечает. Делает вид, что не понимает. Хотя ему бы даже мизинцем пошевелить не пришлось чтобы залезть к ней в голову. Он не хочет этого делать, ему это даже не нужно. А когда Асока отправляется на другую планету, продолжая свой путь, она невольно почти улыбается. Люк мог обратиться во тьму. Он был в миллиметре от неё. Но их с сестрой решение прекратить это в конце концов сбалансировало его. И в конце концов недоступность единственной, кто могла бы стать его искушением, стала главной опорой его несокрушимости. Его твердой воли следовать пути джедая, отрекаясь от страстных человеческих желаний.