Границы

В начале второго учебного года пришли новые люди и появились проблемы, которые приходилось решать как можно скорее. Команду словно собирали заново, складывая разрозненные винты и шестеренки в четко работающий механизм. Нил и сам знал, что будет непросто; в любом случае, они не могли и дальше играть минимальным составом. Но тренировки и общение с новичками вне поля выматывали, и Нил злился, спорил и, похоже, не всегда был прав. Дэн говорила, что он неплохо справляется, но верилось в ее слова с трудом. И все-таки Нил был счастлив: у него наконец была настоящая жизнь, команда. И Эндрю. А остальное казалось лишь временным неудобством. Эндрю сидел на подоконнике, курил и стряхивал пепел за окно, из которого вытащил москитную сетку так же, как из того, что в гостиной. В Эндрю чувствовалась сила — надежная, незыблемая. Нил знал, что может на него положиться — и чем дальше, тем больше привыкал к этому ощущению. То, что поначалу казалось временным, только на те несколько месяцев, пока Нил не исчезнет из жизни Лис, превращалось во все более постоянное. А стоило окончательно поверить, что это возможно, и сдерживаемое чувство пустило глубокие корни, разрослось еще сильнее. У Эндрю были острые локти, острый подбородок, и весь он казался каким-то острым. И все-таки его присутствие рядом удивительным образом успокаивало. Вечернее солнце делало черты лица мягче, взгляд задумчивее, золотило волосы. Нил все чаще ловил себя на том, что разглядывает его иначе, более внимательно и жадно. Наверняка это было заметно и окружающим, но какая разница. — Ты опять на меня смотришь. Нил только пожал плечами. — Ничего не могу с собой поделать. Эндрю неторопливо докурил сигарету, выкинул окурок на улицу. Нил опрокинулся на спину, уставился в потолок, скорее угадывая, чем слыша бесшумные шаги, щелчок дверного замка. Он почувствовал, как край матраса прогнулся под чужим весом, и улыбнулся, увидев над собой лицо Эндрю. Его дыхание пахло дымом. Теперь уже можно было не спрашивать, прежде чем поцеловать, коснуться руки — существенный шаг вперед в их непростых отношениях. Вдоль внутренней стороны бедра скользнуло колено, Эндрю придвинулся ближе. Целовал он всегда так, словно до сих пор не мог поверить, что Нил не растает, не исчезнет в самый неподходящий момент. И это тоже было привычно и хорошо. Хотелось, чтобы он лег сверху, почувствовать на себе живой горячий вес, но в моменты близости Эндрю продолжал держать дистанцию: ладонь упиралась в грудь, не подпуская ближе. Колено продвинулось чуть дальше, вжалось в пах, и Нил судорожно выдохнул. Тело реагировало, хотелось продолжить — и дойти до конца. Вряд ли теперь, и вряд ли в общежитии — это было бы слишком просто, а в его жизни ничто и никогда не происходило просто. Как будто где-то далеко дернулась ручка предусмотрительно запертой двери, и почти сразу раздался стук. Кевин, конечно, Ники бы понял намек. Нил разочарованно заворчал, и жесткие пальцы тут же потянули его за волосы, зубы прихватили нижнюю губу, требуя не отвлекаться — Эндрю не желал делиться ни каплей его внимания. Свободной рукой он уже расстегнул на нем джинсы, и Нил решил: к черту Кевина. Он смотрел в потемневшие глаза Эндрю, на его припухшие губы, закрывая глаза, только когда тот наклонялся поцеловать и оказывался слишком близко, чтобы что-то увидеть. Возможно, именно поэтому Эндрю целовал его почти не прекращая, все время, пока дрочил ему. Неласковые, но такие приятные прикосновения помогали забыть и о плохом дне, и о стоявшем под дверью Кевине. Обо всем. Нил медленно подавался бедрами вверх, будто покачиваясь на волнах, но коснуться Эндрю не пытался, пусть делает, что хочет и как хочет. Нил понимал, что такое границы, и умел держаться в их пределах. Тем более что понемногу они сдвигались все дальше, размывались — и внутри них становилось все просторнее и приятнее находиться. В последний момент он все-таки толкнулся сильнее, вжимаясь членом в кулак Эндрю, выдохнул в поцелуй его имя. Тело казалось слишком легким, слегка кружилась голова, как при взлете самолета, уносящего куда-то далеко. Эндрю вытер ладонь о его футболку, натянул на него белье и застегнул джинсы. И, не дожидаясь, пока Нил придет в себя, встал с кровати. — Все еще смотришь, — сообщил он, не оборачиваясь. — Конечно. Нил следил за ним взглядом, пока он, распахнув дверь и молча обойдя стоявшего на пороге Кевина, не скрылся в ванной. *** Игра была что надо, именно такая, как ему нравилось: когда выматываешься, вырывая очки почти с боем, и до конца не знаешь, как все закончится. Кажется, даже Эндрю было весело. Нил замечал, иногда бросая взгляд в его сторону, и собственное удовольствие от игры становилось еще ярче. На этот раз «Шакалы» вели себя на поле на удивление достойно. Сразу после финального свистка он думал, что и пошевелиться лишний раз не сможет, но по дороге до общежития открылось второе дыхание. Видимо, у всех: на цокольном этаже вовсю шла спонтанно собравшаяся вечеринка, и казалось, что, несмотря на разделявшие их этажи, от доносившихся оттуда басов подрагивала кровать, и чуть дребезжали окна. Скорее всего, просто мерещилось: Эндрю лежал на нем, вжимая в матрас, и от этого все ощущалось слишком остро. Они целовались, и тонкая ткань футболки не мешала чувствовать тепло, чуть учащенный стук сердца. А упиравшийся в бедро член не могла скрыть даже гораздо более плотная джинса. — Да или нет? — спросил Нил, едва смог прерваться на пару секунд, — уже скорее просто по привычке. Он поднял руки, показывая, что хочет обнять, и, дождавшись короткого «да», положил их на лопатки Эндрю, прижал его еще ближе к себе. Без одежды Нил его так ни разу не видел. Сначала даже не обращал внимания, считая, что дело в том, что между ними все происходит слишком торопливо: пока никого из соседей нет в комнате; когда все ушли из раздевалки, но все еще могут вернуться. Но потом они стали проводить вместе больше времени, а ничего не изменилось. Иногда Эндрю брал его руку, засовывал под свою футболку, прижимая ладонью к животу, как когда-то сделал он сам, и, трогая горячую кожу, Нил чувствовал под пальцами не только гладкую кожу, но и редкие уплотнения шрамов: нож, скорее всего, вряд ли в него стреляли, а следы ожогов не были бы настолько ровными, напоминали бы скорее кляксы, чем длинные росчерки. А в остальном приходилось строить догадки и додумывать. Нил не знал, есть ли у Эндрю на плечах бледные веснушки, вроде тех, что от летнего солнца появлялись у него на носу, много ли волос на теле и какой у него член. Не то чтобы это что-то меняло, просто ему хотелось все больше — близости и откровенности. Но, помня, сколько ему самому потребовалось времени, чтобы довериться, Нил не торопил. А пока изучал то, что позволял ему Эндрю, добавляя каждую новую подробность, будто деталь в пазл: мягкие волосы, шрамы на предплечьях, узкие, но неожиданно длинные для невысокого роста ступни. Порой вспоминалось и другое, увиденное случайно: светлая кожа, на которой синяки и кровоподтеки были особенно заметны, голые ноги и напряженная поясница под задравшейся футболкой — и нависавший над ним Дрейк. Но то воспоминание Нил старался забыть, вряд ли Эндрю хотел, чтобы он это видел. Нил ждал, когда сможет достроить и эту часть пазла при других обстоятельствах, без тяжелых для них обоих мыслей. После очередного жадного поцелуя руки все-таки пришлось убрать: Эндрю отстранился, сидя на нем, чуть сжал коленями бедра. Нил не помнил, кто из них дотянулся до выключателя, пока они добирались до постели, но даже яркий свет не помогал понять выражение глаз Эндрю. — Ты был великолепен, — произнес он первое пришедшее в голову, и Эндрю поморщился, как от чего-то неприятного. — Не говори так. И только тогда Нил запоздало сообразил, что не так с его словами: то же самое он сказал Эндрю, уходя с Лолой и Ромеро, не сомневаясь, что больше его не увидит. — Извини. Я про сегодняшнюю игру. — Тем более. Не говори про ебучий экси в постели. — Не могу забыть, слишком хорошо все было. — А ты попробуй. Эндрю встал с постели, и Нил успел подумать, что испортил так хорошо начавшийся вечер. Но далеко от кровати тот не ушел: стащил через голову футболку, снял джинсы. — Дыши, — напомнил Эндрю, оглянувшись, и Нил сделал вдох, кажется, впервые за пару минут. И снова невольно задержал дыхание, когда Эндрю, подцепив пальцами резинку трусов, стянул и их. Нил был уверен, что до этого они дойдут гораздо позже, постепенно. Но теперь Эндрю просто раздевался с таким видом, будто не происходило ничего особенного, и от этого сносило крышу. Последними он смотал с предплечий черные ленты с ножнами, положил их на тумбочку. Нил смотрел на него, разглядывал и запоминал жилистое сильное тело, крепкие мышцы под светлой кожей. Пазл наконец сложился. Похоже, Эндрю надоело ждать, пока он сделает хоть что-нибудь, и он вернулся на кровать, сам потянул с него футболку. Подчиняясь его рукам, Нил сел, приподнялся, когда он добрался до джинсов. Эндрю был совсем близко. Он не казался более открытым, чем обычно, или менее уверенным в том, что делает, но без одежды его присутствие ощущалось иначе, и целовать его Нил начал осторожно, не дотрагиваясь, не придвигаясь. Казалось, иначе и для него самого ощущений станет слишком много. Только казалось: то, что он сам себя обманывал, Нил понял, заметив, как вцепился в собственные бедра, чтобы случайно не дать воли рукам. На самом деле прикоснуться хотелось даже чересчур сильно. — Да, — сказал Эндрю на так и не прозвучавший вопрос, и Нил наконец осторожно потянулся к нему. Это было сложно: слишком много неисследованной территории, не угадать, в какой момент «да» может превратиться в «нет». Мышцы пресса коротко напряглись под ладонью, когда Нил прижал ее к животу, теперь не только чувствуя, но и видя знакомые раньше только на ощупь шрамы — аккуратные и по-своему даже красивые. Нож, как он и думал. Член тоже был красивым: ровный, некрупный, в самый раз. Захотелось взять в рот, как иногда делал Эндрю, доставить ему такое же удовольствие. Но Нил сильно сомневался, что у него получится настолько же хорошо. Он коснулся головки пальцами, провел ниже, обхватывая ладонью — и все время не переставал наблюдать за реакцией Эндрю. Не было похоже, чтобы он сомневался в том, что хочет продолжать, и напряжение, не отпускавшее с тех пор, как он начал раздеваться, понемногу утихло, сменилось еще более острым желанием. Повторяя движение Нила, Эндрю положил ладонь на его член, чуть сжал. Он дрочил так же медленно и непривычно осторожно, как Нил ему, а когда ускорился, уже Нил подхватил его ритм. В какой-то момент он потянулся за поцелуем, и Эндрю ответил — и больше Нил не думал о том, что и как делать, все получалось само: легко и хорошо, будто всегда этим занимались. Хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше, Нил старался сдерживаться, не торопиться, но все равно не выдержал первым: кончил в крепкую ладонь Эндрю, замер, ненадолго прижавшись. А потом, не прекращая дрочить ему, наклонил голову, касаясь губами солоноватой от пота кожи, горячо выдохнул и почувствовал, как вздрогнул Эндрю. Промелькнула тревожная мысль, что он сделал что-то неправильно, и тут же исчезла: сперма горячо потекла по пальцам, Эндрю вздрогнул снова. Он молчал, но Нил отчетливо слышал его неровное дыхание и чувствовал быстрый стук сердца. Все было правильно. Вдруг пришло в голову, что все это время он и правда не вспоминал ни про матч, ни про будущие игры; словно забыл о существовании команды, прямо сейчас отмечавшей их общую победу несколькими этажами ниже. И, что удивительно, ему по-прежнему не хотелось об этом думать. Эндрю всегда уходил, стоило им обоим кончить. Нил настолько привык, что не сразу поверил, когда к его рту снова прижались губы. Поцелуи более неторопливые, чем обычно, будто Эндрю тоже пытался понять, что только что произошло. Нил отвечал и не отвлекал его от размышлений. Но даже перестав целоваться, они продолжили молча лежать рядом, и это Нилу тоже нравилось. Наверное, он бы так и заснул, но звук открывающегося замка от двери блока вывел из задумчивости. Вернувшийся не пытался войти в комнату, но ходил по гостиной достаточно шумно, предупреждая о своем присутствии и намерении остаться. Сколько прошло времени, Нил даже не представлял — возможно, скоро появятся и остальные. Значит, уже пора. Эндрю встал и пошел за своей одеждой, и Нил тоже потянулся за лежащими на краю постели джинсами. Одеваясь, он не мог удержаться, то и дело бросал взгляды на Эндрю, и казалось, что светлая кожа, длинные ноги и крепкий пресс скрывались под плотной тканью слишком быстро. Последними на предплечья вернулись ленты с ножнами, и уже ничто в Эндрю не напоминало о произошедшем совсем недавно. Он забрал с подоконника сигареты, значит, собрался на крышу. Нила он с собой не звал, но, когда тот пошел следом, не возразил, и это вполне можно было считать приглашением. Кто бы ни вернулся, прервав их, он успел закрыться в ванной, но они все равно вышли на лестницу, поднялись выше. Темное небо было чистым, воздух на удивление теплым для конца осени. Не спрашивая, Эндрю закурил две сигареты, протянул одну ему. Нил взял. Но даже глядя на темные силуэты деревьев на холме и далекие огни кампуса, он продолжал вспоминать гладкость горячей кожи под руками, короткие толчки навстречу в самом конце; о том, как Эндрю жмурился, кончая. Хотелось повторить. — Тебе понравилось? Глупо было спрашивать, Нил почти не ждал ответа. — Я пока не определился. — Здесь, на крыше, Эндрю снова выглядел привычно равнодушным. Нил невольно почувствовал беспокойство, хотя до этого был уверен, что все прошло хорошо. — После следующего раза скажу точнее. Нил почувствовал, как губы растягивает улыбка, поднес ко рту почти дотлевшую до фильтра сигарету, чтобы это было не так заметно, и с удовольствием вдохнул дым. *** Дверь дома в Колумбии Нил открыл своим ключом, пока Эндрю загонял машину в гараж. Днем и без обычной компании дом казался непривычно пустым и просторным. На этот раз они оказались здесь одни: просто завернули по пути за какими-то вещами. Эндрю ничего не сказал, но, судя по поставленной в гараж машине, они задержатся. В любом случае, Нил был не против, спешить им было некуда. Сняв теплое пальто и оставив его в прихожей, он прошел на кухню, налил воды из-под крана. В доме в Колумбии было не так много места, как казалось прежде, когда не возникало необходимости уединиться: от любопытства Ники, недовольных гримас Аарона и от Кевина, у которого, кажется, их отношения не вызывали никаких эмоций, но он все равно то и дело случайно оказывался там, где не надо. Дверь в прихожей хлопнула, по лестнице поднялись наверх. Нил допил воду и пошел следом. Открыв шкаф, Эндрю выкладывал на кровать свитера и футболки, и Нил присел чуть в стороне, чтобы не мешать ему. — Поедем на новый год со всеми в Нью-Йорк к Мэтту? — спросил он, лишь бы не думать о недавней поездке. С Ноксвиллом у Нила не было связано каких-то особенно неприятных воспоминаний: просто один из городов на их с матерью пути, но все равно оказалось тяжелее, чем он думал. Он даже удивился, поняв, как мало он успел там увидеть тогда, в детстве. Нью-Йорк тоже был не лучшей темой для разговора, даже если не упоминать, почему они оба не были там в прошлый раз. Но про тренировки и следующий матч говорить пока было нельзя: Эндрю ездил с ним по важным для него местам, Нил в дороге не говорил об экси — обмен вполне справедливый. Нилу нравилось путешествовать с Эндрю, он не задавал вопросов и не проявлял жалости, просто был рядом. — Со всеми, — повторил Эндрю задумчиво. — Так уверен, что он снова вас пригласит? — Уже приглашал. Я сказал, что спрошу у тебя. — Посмотрим. То, что он не отказался сразу, было хорошим знаком. Нил кивнул, ни на чем больше не настаивая. Тем более что Эндрю закрыл дверь шкафа, переложил собранную стопку вещей на комод, освобождая место на кровати — и внутри привычно потеплело от предвкушения. В конце концов, других причин здесь задерживаться у них не было. И все же, он дождался, пока Эндрю начнет раздеваться, чтобы убедиться, что понял правильно. Нил все еще иногда удивлялся, насколько они привыкли друг к другу: сам он до сих пор в раздевалке пытался переодеться раньше или позже других членов команды, пусть и не запирался для этого в душевой кабинке, а Эндрю никто не видел без черных лент на предплечьях, но, оставаясь наедине, они больше не медлили. К тому, чтобы прикосновения стали обычным делом, они двигались мучительно долго, а теперь каждый следующий шаг давался все легче. Это радовало и иногда немного пугало: быть счастливым тоже было по-прежнему непривычно. Эндрю подошел, поцеловал коротко, резко, почти зло — а потом положил ладонь на плечо, надавил, подталкивая к постели, и сразу сам опустился на пол перед ним. Эндрю не возражал, чтобы Нил трогал его волосы — почти с самого начала был не против, а теперь тем более. И все-таки старые привычки не спешили уходить. — Можно? — спросил он, прежде чем положить руки на плечи, провести по груди. Веснушки у него все-таки были: светлые и едва заметные. — Можно, — фыркнул Эндрю, будто передразнивая, подхватил под колено, устраиваясь между его разведенных ног. То, что он был готов брать в рот его член, поначалу удивляло, но Нил быстро понял: Эндрю важно управлять ситуацией, знать, что он контролирует происходящее в любой момент. Нил был не против, чтобы он вел. Эндрю не нравилось, когда на него смотрели, поэтому Нил запрокинул голову, рассматривая потолок, и из-за того, что не видел, ощущения становились еще ярче: чуть сжимающие бедро твердые пальцы, прикосновения к члену — сначала ладони, потом языка. Становилось все жарче и лучше. Было слишком приятно вот так отпускать контроль и ни о чем не думать. Все равно бы не получилось, не когда Эндрю творил такое с его членом. Нил бы не смог сказать, как долго это длилось, — просто вдруг понял, что член поглаживают только пальцы, проводя по всей длине, будто играя на музыкальном инструменте. Но спросить не успел, Эндрю заговорил раньше. — Это интереснее твоего экси? — Он первый нарушил запрет на разговоры об экси, но ему можно, Нил был только рад, если он говорил об экси. До сих пор, по крайней мере. — Нашего экси, — машинально поправил Нил. И, пожалуй, сейчас для таких разговоров и правда было не самое подходящее время: Эндрю ждал ответа, а Нилу хотелось только, чтобы он продолжил то, что делал раньше. — Немного… Боже, Эндрю, что ты хочешь от меня в такой момент услышать?! Нил приподнялся, опираясь на локти. Темные глаза Эндрю смотрели на него слишком пристально. — Да или нет? — Да. — Я не только об этом, — уточнил Эндрю. — Все, что угодно, да. Эндрю недоверчиво хмыкнул, его дыхание пощекотало живот. — Тогда давай поближе, — Эндрю потянул его на себя, стянул и без того болтавшиеся на лодыжках штаны. Внутрь проникли пальцы. Нил не заметил, когда он успел достать смазку, но судя по скользкому ощущению и тому, как легко пальцы оказались в нем, она точно была. До этого они уже доходили — пальцы Эндрю в его заднице, — но дальше так и не продвинулись. Сейчас движения внутри были глубже, настойчивее, как подготовка к тому, что последует дальше, а не основное действо. Это и само по себе было хорошо, а когда Эндрю снова взял член в рот, стало совсем невыносимо. Нил со стоном откинулся назад на постель. Смотреть нельзя, но Нил мог представлять: светловолосую макушку между его ног, входящие в него твердые пальцы. Долго сдерживаться бы не получилось, но Нил и не собирался, ни к чему. Раньше пытался предупреждать, но Эндрю это только отвлекало и раздражало, так что Нил кончил ему в рот. А когда темнота перед глазами немного рассеялась, снова приподнялся. Эндрю смотрел на него все так же сосредоточено. Он вытер губы большим пальцем, и Нил, пусть и до сих пор чувствовал расслабленное удовольствие после оргазма, совсем не хотел, чтобы все закончилось уже сейчас. Ему хотелось большего. Но останавливаться Эндрю, похоже, не собирался. Его пальцы снова проникли внутрь, растянули, проверяя. Наверное, результат его устроил: Нил услышал, как зашуршала упаковка презерватива, а спустя десяток ударов до сих пор необычно громко стучавшего сердца, он поднялся с пола, оказываясь с ним лицом к лицу. Нил никогда не замечал, чтобы он в чем-то сомневался, но теперь показалось, будто смотрит он неуверенно. Нил подобрал ноги, уперся пятками в постель, раскрываясь в ответ на незаданный вопрос — можно, точно можно, — и Эндрю едва слышно вздохнул. Член внутри ощущался странно, растягивал, пока Эндрю входил в него все глубже, не перестал распирать и когда тот замер ненадолго, упираясь в его пах бедрами. Нил знал, что так будет; в любом случае, это не было слишком неприятно, просто нужно было привыкнуть. Радость от того, что они наконец смогли, оказалась гораздо сильнее. Даже если дальше не станет лучше, Нил не жалел. Движение обратно ощущалось даже еще более странно, снова вглубь — уже легче, не так медленно. Нил старался дышать ровно, не напрягаться, немного беспокоился, что Эндрю прекратит. Первые несколько толчков шли трудно, но мышцы постепенно расслаблялись, впускали лучше. Нил знал, чего ждать, но все равно удивился, когда сквозь дискомфорт вдруг пробилось совсем другое ощущение, стало жарче, захотелось поджать ноги, притереться поближе. Он не стал себе в этом отказывать. А когда и этого стало мало — негромко застонал, прогнулся навстречу уже всем телом. — Ты в порядке? — уточнил Эндрю, и Нил только теперь заметил, что дрожит — от возбуждения и удовольствия, от того, что это наконец происходило с ними. — Мне хорошо. Смотрел Эндрю с отчетливым сомнением, будто не верил в то, что кому-то такое может нравиться, но двигаться все-таки продолжил. Кажется, он не перестал сомневаться даже после того, как Нил кончил второй раз за эти полчаса, с его членом внутри. После, лежа рядом с Эндрю поперек так и не расправленной кровати, Нил надеялся, что у него еще будет возможность переубедить его — не обязательно сразу, со временем. *** — Да или нет? — Да. — Если бы Нил знал его хуже, может, даже поверил: голос прозвучал достаточно уверенно, но тело под ним напряглось, беспокойно дернулись руки, будто собираясь вцепиться в простыню. — Нет. Ты не хочешь этого на самом деле. — Нил осторожно вытащил пальцы, до сих пор ощущая горячую хватку плоти, чуть отстранился. — Ненавижу тебя, — сообщил Эндрю равнодушно, но на продолжении настаивать не стал: сразу свел ноги и перекатился на бок. Он придвинулся вплотную и привычно обхватил оба их члена, начиная дрочить. Не первый уже раз, когда Нил останавливался, хотя больше всего на свете ему хотелось продолжить. Но понимание того, что так — нельзя, всегда оказывалось сильнее. — На сколько процентов? — выдохнул он, чувствуя, как благодаря нарастающему удовольствию — не такому, как хотелось, но все-таки, — постепенно уходила досада от того, что у них снова не получилось. — На двести. — Губы Эндрю прижались к его рту, и Нил не успел ничего ответить. Воздух в комнате казался слишком горячим, темнота — слишком глухой, только и было слышно, что шорохи и их дыхание. Где-то в других комнатах спали Ники, Аарон и Кевин, но Нил их не слышал. Да и они их — вряд ли, не после того, сколько они выпили. Но чувствуя приближающийся оргазм, он все равно крепче стиснул зубы, чтобы не шуметь. Все закончилось быстро и, кажется, почти одновременно. Эндрю вытер ладонь о постель и закутался в простыню, всем видом показывая, что собрался спать. Нилу спать не хотелось: в голове до сих пор бродили алкоголь, остатки недавнего возбуждения и беспокойные мысли. В последние месяцы Ники все активнее пытался выведать подробности и давал советы, благоразумно выбирая для этого время, когда Эндрю не было рядом. Но какой толк в его советах? Нил и сам знал, что делать. И делал. Но следующий шаг оказался неожиданно сложнее, чем предыдущие; Нил уже успел отвыкнуть от такого. Границы, которые успели отойти настолько далеко, что он их почти не замечал, как будто снова приблизились, и с их возвращением стало тяжелее, чем было раньше, когда еще не знал, что может быть по-другому. Возможно, им и не стоило делать этот следующий шаг, раз он давался такой ценой. — Ты слишком громко думаешь, — сказал Эндрю из своего кокона. Нил подозревал, что он тоже не спит, но не ожидал, что он даст ему это понять. — Спи. — Да, сейчас. Спокойной ночи! Но теперь Эндрю, конечно, не ответил. Пожалуй, он и правда накручивал себя зря. Заснуть получилось легче, чем он рассчитывал. *** Победа в финале была сложной — и от того еще более ценной. Разумеется, в этот раз Троянцы не стали давать им фору, но теперь они и сами стали более серьезными противниками. Было интересно встретиться с ними спустя год и помериться силами. Удивительно, но Нил был по-своему рад видеть и Жана — до оптимистичных и улыбчивых троянцев ему все еще было далеко, но, по крайней мере, теперь он казался спокойнее и как будто даже счастливее. И все же, после матча и общения с журналистами, им всем хотелось поскорее попасть домой. Аэропорты давно не вызывали у Нила беспокойства: не теперь, когда он летал с командой, и у него были настоящие документы. И все же идея на этот раз добираться самолетом перестала казаться удачной, когда рейс задержали, а потом и вовсе отменили из-за погоды. — Ну, по крайней мере, мы выспимся перед завтрашней вечеринкой. — Когда тренер сообщил, что вместо Лисьей Башни ночевать они сегодня будут в гостинице, Мэтт только пожал плечами. Расстроенным он точно не выглядел и, посмотрев на стоявшую рядом с ним Дэн, Нил запоздало понял, почему. У двухместного номера в гостинице было важное преимущество перед комнатой общежития, и не только для Мэтта с Дэн. Они помылись в раздевалке, сразу после матча, но, едва попав в номер и бросив сумку на пол, Эндрю молча скрылся в ванной. Не было его долго, и постепенно отдельная комната и большая кровать перестали казаться такой уж удачей. Толку от них? Нил вышел на балкон, постоял, глядя на густой туман, сквозь который едва просвечивали фонари на парковке за гостиницей, но сигарету зажигать не стал, не хотелось одному. Почувствовав, что мерзнет, он все-таки вернулся в номер и сел на кровать. Маленькая хрустальная кошка, которую Эндрю купил в аэропорту, стояла на столе — видимо, выложил, чтобы не разбить, когда рылся в сумке. Нил видел в витрине и лиса, но, скорее всего, такая фигурка уже была в коллекции доктора Добсон. За то время, что Нил приходил к ней в кабинет, стеклянные звери окончательно заполонили первую полку и начали осваивать вторую. Время тянулось слишком медленно. Наконец выйдя из ванной, Эндрю бросил на него хмурый взгляд, и это тоже было не лучшим продолжением вечера. Нил вздохнул. — Это нормально — не хотеть именно такой близости. — Нихуя это не нормально. Эндрю стянул с себя футболку, не дожидаясь, пока Нил спросит, размотал ленты с предплечий. И Нил снова, сколько бы раз тот ни раздевался перед ним, не смог оторвать от него взгляд, пусть и помнил наизусть все веснушки и шрамы, точно знал, какой у него член и как он ощущается в ладони и внутри. Сегодня Эндрю даже раздевался так, будто сердился на что-то. — Иди сюда, — потребовал он. Он перехватил руки Нила, которые тот машинально завел за спину, положил их себе на талию. Несмотря на прохладный воздух, его кожа казалась горячей, почти обжигала. Выдохнул Нил уже в поцелуй. На постель Эндрю тоже уронил его сам, уселся сверху, сжимая бедра коленями, и надавил раскрытыми ладонями на плечи, будто удерживая на случай, если Нил попытается сбежать. Даже если бы Нил не возбудился до сих пор, сейчас бы точно не выдержал. И убегать он точно не собирался. Не поднимаясь с него, Эндрю сдвинулся выше. Нил почувствовал, что член уперся ему в промежность, скользнул дальше, а Эндрю уже потянулся рукой за спину, чтобы направить его в себя. — Подожди, надо же… — Не суетись. Я уже все сделал. И сразу стало понятно, что он так долго делал в ванной. От мысли, что Эндрю подготовил себя для него, стало еще жарче, от возбуждения по позвоночнику пробежали мурашки. Даже если сегодня у них снова ничего не получится, Нил был благодарен Эндрю за то, что тот не переставал пытаться. — Да или нет? — спросил он. И Нил едва не возмутился тому, что, по идее, это должен быть его вопрос. — Всегда да. Эндрю только хмыкнул. И начал опускаться. Член сдавливало горячо и крепко, и Нил только теперь вспомнил, что не надел презерватив. В любом случае, это мало что изменило бы: Эндрю не мог этого не заметить, а тогда вряд ли стал ждать; да и были ли у них с собой презервативы... Беспокойные мысли отпустили быстро: Эндрю сжался вокруг него, и Нил едва сдержал стон. И только потом, после того, как слегка приподнявшись, Эндрю снова впустил его в себя, решил, что сдерживаться не стоит, и уже откровенно показывал, что ему нравится, очень. Удовольствие было ярким и острым, не таким, как то, которое испытывал, когда его брал Эндрю, но ничуть не хуже — для Нила не имело значения, быть снизу или сверху. Для Эндрю это, определенно, было важно. И даже сквозь нарастающее удовольствие Нил помнил: нельзя сделать что-то лишнее, спугнуть или обидеть, особенно теперь. Нил всматривался в его по-прежнему спокойное лицо, пытаясь не пропустить момент, если что-то пойдет не так. И снова, как когда-то давно, Нил сжимал в пальцах простыню, не решаясь дотронуться, пусть и хотелось. — Делай уже что-нибудь своими чертовыми руками! — Нил почувствовал, как губы растянула совершенно глупая ухмылка, и поторопился стереть ее с лица, пока Эндрю не заметил. Эндрю поймал его ладонь, положил на свой член, и Нил обхватил, провел — давно уже зная, как ему нравится. Кончая, Эндрю напрягся всем сильным жилистым телом, запрокинул голову, и Нил снова не мог перестать на него смотреть. Замерев на миг, он насадился несколько раз на пока крепко стоящий член, доводя дело до конца, и только тогда выдохнул, расслабился. Нил думал, что он сразу отстранится, но Эндрю снова лег на него, горячо и щекотно дыша в шею, и только потом скатился с него на постель, потянулся к выключателю возле кровати, чтобы погасить свет в номере. Уточнять, понравилось ли ему, было бы сейчас совсем глупо. — Ты меня по-прежнему ненавидишь? — вместо этого спросил Нил, пытаясь успокоить до сих пор неровное дыхание. — Больше, чем когда-либо. Лежа рядом с ним в темноте, Нил чувствовал, что улыбается. — На сколько процентов?