алый нарцисс

весна — до нельзя прекрасное время года. особенно её начало. по вымощенной камнем дорожке были разбросаны лепестки вишни, цветущей вдоль аллеи. солнце уже заливало всё нежным свечением, что отражалось от небольших сугробов оставшегося снега. зима в этом году выдалась на удивление долгой и морозной, что отразилось и на первом месяце теплых дней. среди этой прекрасной утопии уж слишком несуразно смотрелся парень, угрюмо шагающий вдоль парка. он явно направлялся к школе, расположенной совершенно неподалеку. внешний вид его смотрелся также очень неуместно: темные, непричесанные волосы торчали в разные стороны, небрежно заправленная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, еле как завязанный галстук, черные брюки и кеды. да и будто бы этого было мало: практически все видные участки тела юноши были забинтованы, за исключением кистей и правого глаза. поверх всей остальной одежды было чёрное пальто, а на плече сумка, видимо с учебниками. шатена звали Дадзай Осаму, а недовольный вид его обусловлен тем, что каникулам настал конец и ему снова придется целых 3 месяца терпеть шумных и назойливых одноклассников. однако, все же была причина радоваться. и эта «причина» уже ждала его рядом со входом в школу. уже подходя к образовательному учреждению, взгляд шатена выловил одинокую фигуру, опирающуюся на стену возле дверей. тут же, Дадзай ускорил шаг и за минуту приблизился к своему товарищу. когда юноша стоял уже в нескольких метрах от своей цели, то резко напрыгнул на того с объятиями — привеетик, — радостно протянул юноша и заглянул через плечо в лицо своему другу. — здравствуй. и пугать так было незачем, — недовольно пробормотал брюнет и повернулся к источнику шума, что сейчас улыбался во все зубы. однако, после слов Достоевского, лицо парня сделалось грустным. — да ладно тебе. это же не повод дуться! — обижено протянул тот и пошел ко входу в здание. — давай, прибавь скорость, а то опоздаем. — да ладно, — тихо проговорил Федор, смотря в телефон. — сейчас только 6:13. — мы же душевно богаты. нам можно, — улыбнулся парень и прошел в здание. после этих слов брюнет вздохнул и проследовал за другом. — Осаму, когда же ты поймёшь: душевно мы больны. богаты мы духовно. — не душни, феденька, — на это старший лишь недовольно цокнул и направился к раздевалке. после того как верхняя одежда обоих была повешена на крючки, брюнет вышел и начал что то говорить дадзаю. однако, заметив что разговаривает с воздухом, он обернулся и окликнул парня. тот в свою очередь вздрогнул и помотал головой, после чего быстро выбежал из раздевалки и присоединился к товарищу. — прости, задумался, — быстро пролепетал шатен. — ты хотел что то рассказать? — да. ты же помнишь Гоголя? — Осаму поджал губы. ему никогда не нравился этот клоун, что вечно перетягивал внимание брюнета на себя. — ага. помню, — слегка отстранено произнес юноша, отводя взгляд и делая вид ему уж очень интересны перила на школьной лестнице. — замечательно, — усмехнулся Федор и продолжил. — в общем, он в последнее время начал вести себя очень странно. постоянно ловит меня на прогулках или в кафе. иногда даже рядом со школой вылавливает, — после этих слов дадзай напрягся. это было очень плохо. он не мог допустить того, что Федор выберет какого то клоуна, а не того, кто так старался, чтобы заполучить внимание Достоевского. — как думаешь, что можно с этим сделать? — из раздумий Осаму вырвал приятный голос брюнета, прозвучавший практически рядом с ухом. слава богу, в здании было темно и Федор не увидел румянца, проступившего на щеках парня. — ох, даже не знаю. слишком тяжёлый случай. можно, разве что, прямо сказать ему что это тебе неприятно и попросить чтобы он отстал, — после этих слов, в темноволосой голове возникла насмешливая мысль: «аха, а если твой феденька скажет, что любит Николая? хотя, ты сам бы предпочел кого угодно, но только не себя, больной ублюдок». от этого Осаму нахмурился и постарался прогнать эти мысли из головы, что успешно получилось после фразы Достоевского: — ну да. не думаю, что с ним стоит быть через чур нежным и покладистым. спасибо. — всегда пожалуйста, хах, — дадзай расплылся в улыбке и начал идти чуть ли не вприпрыжку. после этого, они говорили достаточно долго. даже когда дошли в класс, в котором, к слову, никого не было. однако, Осаму вдруг замолчал и посмотрел на соседа по парте. — мм. федь, тебе кто нибудь нравится? — в плане.? — в романтическом. — не знаю, — после этого юноша продолжил копаться в сумке, до тех пор пока не нашел нужную тетрадь. — а как насчёт тебя? — Федор сел за парту и уставился на друга, что в отличии от него сидел на ней. — нуу. есть один человечек, — с улыбкой протянул парень. однако, от этих слов на душе Федора радостней не стало. наоборот, уголки тонких губ поползли вниз, а сам он нахмурил брови и перевел взгляд на стену, рассматривая рисунок обоев, что был еле различим в полумраке кабинета. однако, перед тем как шатен успел заметить состояние друга, тот натянул улыбку и вновь уставился на того. — да ну? и кто же этот счастливчик? — на это Осаму лишь сощурил глаза и растянул губы в наглой ухмылке. — не скажу. но потом ты обязательно об этом узнаешь, — парень усмехнулся и слез со стола, садясь на стул и начиная доставать учебники и тетради для занятия. и тут же в дверь вошёл ученик. товарищи не помнили его имени, так что здороваться не стали. тот ответил таким же равнодушным молчанием. совсем скоро класс наполнился гомоном и криками одноклассников, однако двух достаточно тихих парней на задней парте это не волновало. оба что то горячо обсуждали, не обращая внимания на остальных. *** 8:30. первый урок начался. всё затихли и в класс вошёл учитель, который оповестил о том что преподаватель биологии заболел, поэтому вместо этого урока будет литература. Федор был до нельзя рад, ведь биология, как и учитель, ему никогда не нравились, в отличии от литературы. вот, урок подошёл к концу. следующий должен был быть в этом же кабинете, так что никто ничего не собирал. большинство просто побросали все вещи и выбежали из кабинета. только вот, наши герои все ещё сидели на своих местах, пока брюнет не встал со словами «мне нужно сдать книгу» — окей, только не повтори «тот случай» — на это шатен получил лишь недовольный взгляд Достоевского, отчего начал хихикать, но тут же получил книгой по затылку. — ну феденька. больно же. — кому говорил меня так не называть? всё, я ушел, — с этими словами брюнет покинула кабинет. проверив, точно ли тот ушел, дадзай быстро метнулся к сумке шатена и проделав не хитрую махинацию вышел из кабинета, направившись гулять по школе, в надежде не встретить товарища. вскоре, Федор вернулся. он обнаружил, что забыл достать тетрадь и открыл портфель, в надежде быстро обнаружить утерянное. однако, вместо этого он увидел конверт, запечатанный прелестной красной печатью. на задней стороне конверта был след от губной помады. интересно. быстро вскрыв письмо брюнет обнаружил цепочку и лист, который также был весь в поцелуях. кто то явно постарался. развернув листок, Федор понял что на нём написан стих. видимо. про него? странно. но все же, любопытство взяло верх и сев за парту Достоевский принялся за чтение: «Ах, мой прекрасный нарцисс Не верю я, что ты создание земное Подобное может лишь во снах быть Не верю я, что ты ко мне благосклонен Твой лик прелестный ослепляет Уста манят как самый сладкий плод И пусть вкусив его я обреку на грех тебя Клянусь и обещаю я: ты только мой.» «оу. и кто же так постарался ради одного только признание. отдам должное, человек который это провернул достаточно креативный. осталось только понять кто это. хах» *** так и прошел весь учебный день. о странном письме брюнет никому не рассказал. даже Дадзаю, хотя ему он рассказывает абсолютно всё. когда все выходили из учебного заведения, брюнет лишь медленно плелся позади, до тех пор пока к нему не присоединился друг. — привет. снова. — Осаму, мы последний раз виделись 5 минут назад. — ойой. и почему ты так часто называешь меня по имени? — потому что знаю что тебе это нравится. на эти слова шатен лишь фыркнул и отвернулся, чтобы Федор не успел заметить подступающий к щекам румянец. юноша лишь рассмеялся и развернул того к себе, смотря парню прямо в глаза. «странно. в них совсем не отражается свет. будто глазки у того не карие, а черные. да и не глазки это вовсе. будто две галактики.» сощурив глаза Достоевский откинул эти мысли и направился к выходу с территории школы, ну а Осаму поспешил за ним. — эйй, федь. — что? — давай погуляем, — с улыбкой на лице предложил юноша. — хм. давай, — Федор пожал плечами и направился за другом, слушая радостный лепет того. *** двое парней прогуливались по парку. солнце почти село за горизонт, а мягкий закатный свет ласкал каждый листок и травинку, что находились на небольшой полянке, где и устроились герои этой истории. оба молчали. никто не хотел нарушать идиллию этого момента. как вдруг, брюнет заговорил. — слушай, Осаму. сегодня мне в портфель подкинули письмо со стихом. это был ты? — федор перевел взгляд на друга, но в ответ получил лишь ухмылку и смешок. — какой ты молодец. я явно не ошибся, — с улыбкой произнес дадзай и повернулся к тому. — ну так как тебе мой стих? — он действительно красив. осмелюсь предположить, что у тебя есть талант. — но что же насчёт моих чувств? — оу, — Достоевский улыбнулся и вгляделся в глаза товарищу. — они абсолютно взаимны. глаза шатена широко распахнулись, а рот приоткрылся. после нескольких секунд лицо Осаму залила краска. он был до нельзя смущен. только и мог что подскочить к объекту воздыханий и впиться в тонкие, холодные, но такие любимые губы. тот не мешкаясь ответил на поцелуй, беря инициативу на себя. но вскоре, воздух начал заканчиваться и они отстранились друг от друга, тяжело дыша. — я люблю тебя, мой прекрасный ангел, — с улыбкой произнес дадзай, смотря тому в глаза. — ты будешь только моим. на это Федор ответил улыбкой и тихими словами: — только твоим, Осаму.