Good romance

      — Говори тише, — прошептал Людвиг на ухо Августу. Рука в красной латексной перчатке твердо, но нежно сжала плечо собеседника. Медики сидели на старых ящиках из-под боеприпасов, и тусклый свет одинокой свечи мерцал на их встревоженных лицах. Свечку предложил зажечь Бергман, так как не любил темноту, да и теплый свет делал обстановку более романтичной, по мнению все того же Синего доктора. Эхо далеких выстрелов пронзало тишину ночи, резко контрастируя с тишиной и спокойствием этого места. Сегодняшний бой между командами затянулся. Время уже близилось к полуночи, а никто из наемников так и не одержал победу. Естественно, Администратор не собиралась объявлять ничью и отпускать уставших мужчин по кроватям. Красные и Синие должны были сражаться до победного конца.       Август тяжело вздохнул, его взгляд метнулся к полуразрушенным окнам заброшенного завода, рядом с которым и находились сейчас Медики. Небольшая пристройка отлично скрывала немцев от посторонних глаз.       — Я знаю, — тихо ответил Бергман, и его дыхание согрело щёку Людвига, — Но что, если они нас найдут?       Келлер усмехнулся и придвинулся поближе к возлюбленному. Положив голову Августу на плечо, Красный Медик глубоко вдохнул затхлый воздух и зловеще усмехнулся.       — Пусть только попробуют нас потревожить, — чуть ли не прошипел Людвиг, приобнимая любимого за плечи, — Они пожалеют о своем необдуманном поступке. Мы и так нечасто видимся вне поля боя, и я никому не позволю нарушать наш покой.       Синий улыбнулся. Келлер был жутким собственником, он всегда ставил свои интересы и интересы возлюбленного даже выше приказов Хелен. В этот раз им удалось улизнуть с поля боя относительно легко. На карте было довольно много заброшенных заводов, где можно укрыться от внешнего безумного мира.       Август поежился. Ночной холод пробирался под медицинский халат и темно-синюю жилетку, и маленький огонек свечи не спасал. Людвиг, заметив, что коллега дрожит, без колебаний снял с себя халат и отдал его Августу.       — А как же ты? — спросил нюрнбержец, принимая дополнительный элемент одежды из рук Красного. Тот только махнул рукой.       — За меня не волнуйся, — ответил штутгардец, — Респаун же работает, так что даже если я умру от переохлаждения, то эта машина возродит меня заново.       — А потом тебе придется объясняться с командой, почему это их медик отлынивает от своих прямых обязанностей, — хихикнул Август. Хотя он прекрасно знал, что никто из наемников не посмеет предъявлять Красному психу какие бы то ни было претензии.       — Эти недолюди скорее просто предпочтут проигнорировать мое отсутствие, нежели выяснять отношения, — Людвиг пожал плечами, — В любом случае они не посмеют меня в чем-либо обвинить. Аптечки же на месте, раздатчик Инженера тоже, так что мое присутствие вовсе не обязательно.       Бергман покивал, соглашаясь. Доктора чаще отвлекали на себя вражеских наемников, нежели помогали своим. Хоть в контракте обоих немцев было четко прописано лечить сокомандников и как можно дольше не давать им умереть, служители панацеи, как правило, забивали на свои прямые обязанности. Людвиг, который очень быстро стал негласным лидером в команде Красных, искренне полагал, что эти недолюди вообще жить недостойны, и потому всячески пытался помочь наемникам побыстрее скончаться, вместо того, чтобы наоборот лечить. Респаун работает, а значит, волноваться не о чем.       Над головами Медиков пролетела ракета, благо хоть, что Солдат не пролетел рядом со своим же оружием. Август закатил глаза.       — Ну что за придурки? — риторически спросил Синий, — Ничего без нас не могут. Ваши ведь скоро захватят точку, а мои бестолочи, такое ощущение, просто топчутся на месте. Солдат запустил ракету вообще в другую сторону. Вечно их надо контролировать…       Келлер улыбнулся и покрепче прижал любимого к себе. Нюрнбержец любил поворчать на идиотов-сокомандников и делал это при любом удобном или не очень случае. Синий доктор понимал, что на поле боя он по большей части бесполезен, и наемники Блутарха боялись его не из-за впечатляющих боевых навыков, а из-за злопамятности, хитрости и жестокости. Август мог, а самое главное, любил подолгу травить своих жертв, наслаждаясь их агонией. Так он компенсировал практически нулевую пользу в бою. Медиган Бергман использовал, чтобы незаметно подлечить либо себя, либо Людвига. К остальной же команде Синий эскулап относился не лучше, чем к мухам или тараканам.       — Будет тебе, милый, — прошептал Красный Медик, укладывая голову возлюбленного к себе на колени, — Забудь об этих имбицилах. Все равно бой скоро закончится, и нам снова придется расстаться. Так давай же по полной насладимся друг другом и не будем обращать внимания на всякие мелочи.       Штудгардец снял перчатку и с удовольствием зарылся пальцами в темно-каштановые, слегка вьющиеся пряди. Бергман сразу же стал подставляться под ласки, прикрыв глаза и растянув губы в довольной улыбке.       — Людвиг, — тихо позвал Синий после пары секунд молчания, — А ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы уйти?       Рука Келлера дрогнула.       — Ты имеешь ввиду…?       Договаривать не было смысла. Каждый из наемников хоть раз задумывался о том, чтобы перестать им быть. Перестать ежедневно умирать и убивать и вырваться наконец из этого замкнутого круга.       — Задумывался, конечно, — Красный Медик вновь принялся неспешно поглаживать голову любимого, — Вот только куда я пойду? Великого Третьего Рейха больше нет, и мне больно смотреть, во что они превратили некогда могущественную страну. Семьи у меня никогда не было, и единственный родной мой человек — это ты. Я не хочу, да и не смогу тебя бросить.       Август улыбнулся. Келлер был верным, он готов пойти на все ради него. Синему тут же вспомнился девиз SS: «Честь моя зовется верность». Эти слова идеально описывали не только основателя SD, который был до конца верен своему рейхсфюреру, но и Красного Медика. Людвиг будет рядом, что бы ни случилось.       — Мы могли бы поселиться в старом доме моей тетки, но боюсь, что его уже давно либо снесли, либо отдали государству, — Август вздохнул, — К тому же не забывай, что по другую сторону нас ждет как минимум пожизненное заключение, если не смертная казнь. Видите ли, эксперименты над людьми ставить запрещено. А на ком тогда экспериментировать? На мышах что ли?       Штутгардец хихикнул. Их понятия морали и человечности расходились с общепризнанными, хотя, а чего можно было ожидать от уроженцев нацистской Германии?       — Этот безумный замкнутый мир в пустыне — наше спасение, — сказал Келлер, — Мы никому не нужны, нас никто не ждет, и здесь по факту и есть наше место. Я уже, если честно, не представляю себе жизнь по ту сторону колючей проволоки. Наверное, там все сильно изменилось почти за тридцать лет.       — Изменилось, — кивнул Бергман, — Но ты прав, душа моя. Тут мы приносим пользу, а родная страна наверняка нас бы не приняла. К тому же одну ее часть оккупировали проклятые коммунисты, и я не хотел бы жить в… как ее там… ГДР, кажется. Мы на своем месте.       — Но думать об уходе ты не перестаешь? — поддел возлюбленного Красный.       Синий наигранно обиделся.       — Если я и уйду, то только с тобой, — твердо сказал Август.       Штудгардец наклонился и легко коснулся мягких губ. Поцелуй вышел нежным, с безмолвным обещанием всегда быть рядом.       — Честь моя… — начал Людвиг.       — …зовётся верность, — закончил Август.       Они рассмеялись. Для немцев эти слова значили гораздо больше, чем просто девиз охранных отрядов.       Свечка давно догорела, но мужчины не обратили на это внимания. Они сидели в полной темноте, с трудом различая лица друг друга, и улыбались. Mann.Co не только спасло их от неминуемой расплаты за жестокие медицинские исследования, но и подарило врачам самого близкого человека, ради которого и умереть было не жалко. Они на своем месте, и пусть всё так и остаётся. А бой все тянулся. В какой-то момент Хелен надоело смотреть на бесплодные попытки наемников одержать друг над другом верх, и она объявила ничью. Мужчины облегченно выдохнули и стали потихоньку расходиться.       — Нам пора, — сказал Август и нехотя поднялся с колен возлюбленного, — Спасибо за халат, ты меня снова выручил.       Келлер забрал свой предмет гардероба из рук нюрнбергца и взъерошил волосы на макушке Синего.       — Всегда пожалуйста, — ответил Уберменш, — Ну что же, до завтра, любимый. Не скучай.       Немцы поднялись с ящиков и медленно побрели в сторону развилки между базами, держась за руки. На перекрестке врачи поцеловались на прощанье, и каждый зашагал в свою сторону. Завтра они снова встретятся, чтобы опять незаметно улизнуть от команд и по полной насладиться друг другом. Это был их замкнутый мир, из которого они не хотели выбираться. Они попали в Рай, а нескончаемая война — всего лишь маленькое неудобство. Самое главное, что они навечно вместе, и никто и ничто не сможет их разлучить.