Misanthropy

Промозглый осенний ветер пробирается под короткие рукава футболки и заставляет Тэгуна ёжиться. Тэгун переступает босыми ногами по стылому балконному полу и пытается разглядеть блеклое солнце за тучами, затянувшими небо. Еще сентябрь, а уже всё серо. Вчера заснуть получилось не сразу, поэтому глаза упорно закрываются. Тэгун поворачивает голову и смотрит на соседний балкон. Парня, который вчера въехал, зовут Хагён. Тэгун слышал, как о нем говорили девушки, вышедшие на балкон покурить. Сам Тэгун в этот момент стоял у приоткрытой балконной двери, не решаясь выйти и замерзнуть окончательно. Этот Хагён, кажется, веселый. И друзей у него было много. Тэгун не завидует - лишь надеется, что тот не будет устраивать оргии через день. Кожа рук от предплечья и до запястья покрывается мурашками. Холод бодрит лучше любого кофе, но Тэгун понимает, что осень захватывает его целиком. Это всегда неизбежно. Дверь на соседнем балконе стукает, Тэгун по инерции дергается было внутрь, но вовремя останавливается. Его новый сосед похож на взъерошенную птицу. Он смотрит на Тэгуна и улыбается - немного неуверенно, но тепло. Нужно улыбнуться в ответ, этого требуют правила приличия. - Привет, - соседу, кажется, безразлично, растянутся губы Тэгуна в улыбке или нет. - Надеюсь, мы тебе вчера не слишком мешали? Тэгун мотает головой, прикидывая, что если он хочет успеть на первую пару, то должен выйти минут через двадцать. - Я Хагён, - парень улыбается еще шире и смотрит внимательно - выражение лица Тэгуна не меняется. - Плохо спал? Тэгуну почему-то страшно. Он не привык, что в его не такой уж и закрытый мир так настойчиво кто-то стучится. Спокойно, напоминает он себе, это всего лишь соседская вежливость. - Мне пора, - тихо отвечает он и уходит с балкона, оставляя Хагёна растерянно смотреть на закрывшуюся за ним дверь. - Эй, Чон Тэгун! Тэгун замирает и резко оборачивается. Хагён так же резко тормозит и неловко смеется. - А мы учимся вместе, - подмигивает он, и Тэгуну становится невыносимо скучно - еще один прилипала. - И я спросил у Хёка, как тебя зовут, потому что ты забыл мне сказать. Блаблабла, Тэгун отключает слух и продолжает идти к библиотеке. Хагёна это ничуть не смущает, он идет рядом и что-то щебечет. Тэгун охотно верит, что на того смотрят, как на умалишенного - добровольно идти с Тэгуном по коридору, изображая светскую беседу, да еще и дергая поминутно за рукав, способен только психически не очень здоровый человек. Тэгун набирает побольше воздуха, задерживает дыхание и выдыхает. Хагён сидит напротив него в библиотеке и молчит. Тэгун первые полчаса опасливо косится на него, но потом расслабляется, понимая, что растрепанный и постоянно зевающий сосед не собирается заводить с ним бесед. По крайней мере, пока. Тэгун выписывает нужные ответы на упражнения, сосредоточенно сопит и не отсекает того момента, когда Хагён почти утыкается лицом в его тетрадь. - Не совсем корректно, - поясняет тот, дергая губой, словно передумывая улыбаться. - Тебя можно поправить? Тэгун думает всего пару секунд, а потом отдает Хагёну карандаш. Тому неудобно писать вверх ногами, но он старается - пересесть рядом он не решается. А Тэгуну кажется, что зря он это сделал. Он закусывает губу, наблюдая за тем, как Хагён медленно поправляет его ответ, и пытается понять, что именно «это». Они идут домой медленно, и Тэгун хмурится, потому что Хагёну полагается найти себе сотню друзей, сидеть с ними по кафешкам, не учиться, быть немного туповатым и постоянно размахивать руками. Впрочем, последнее тот и так делает, а насчет всего остального пока промах. Хагён машет руками, задевая то плечо Тэгуна, то бедро. Он рассказывает о том, как перевелся, как долго искал квартиру, как ему здесь нравится - Тэгуну кажется, что голос Хагёна может быть неплохой заменой песен в плеере, раз уж пресловутая вежливость не позволяет заткнуть уши наушниками. Он не очень хорошо воспринимает информацию, но иногда кивает и мычит. Хагён не против, ему и этого достаточно. Они расстаются на лестничной площадке. Тэгун вымучивает улыбку, на что Хагён радостно смеется и хлопает его по плечу. Он говорит «Пока», и Тэгун выдыхает. Ему нравятся люди, но только если они подальше от него. За ними интересно наблюдать, но любые взаимодействия ведут к не самым лучшим последствиям. Тэгун снова не может заснуть, он переключает в плеере песню за песней, устало щурясь. Хагён за стенкой закатывается. Он хохочет, потом останавливается, что-то быстро кому-то говорит, потом снова смеется. Звенят бутылки, кто-то отвечает ему низким голосом - и Тэгун хмурится, прибавляя звук. Это, конечно, не похоже на оргии каждый день, но все равно досаждает. Хагён таки обзаводится сотней друзей, носится по коридорам и почему-то считает себя вправе налетать на Тэгуна, обнимать его и щебетать при этом что-нибудь. Кажется, ему просто нравится, как на них при этом смотрят. Тэгуна не то что не любят - его просто обходят стороной. И он даже слышал, как Вонщик (это явно его голос сейчас там, с голосом Хагёна) называл его странным и не в себе - Хагён от этого отмахнулся только. Что вообще в нем такого. Длинная челка. Все, наверное. Остальное - ну совсем обычное. А челка ему идет, она падает ему на глаза, он постоянно ее откидывает или сдувает. Есть в этом что-то. Тэгун стукает себя по лбу костяшками пальцев. Для одной большой мизантропии слишком много мыслей об одном маленьком Хагёне. И да. Ему идет его имя. Почти так же, как челка. Тэгун притормаживает, удивленно смотря на Хагёна, выскакивающего из своей квартиры в одном кроссовке. Второй у него в руке, в той, на которой болтается куртка. Рюкзак вот-вот спадет с плеча, ключи в зубах, и картина эта забавна в высшей степени, потому что волосы у него растрепаны, конечно, но вот губы блестят от бальзама. Тэгун опускает голову, пряча улыбку. - Боже, чертов Вонщик, - сипит Хагён, смотря на Тэгуна почти умоляюще. Ключи падают на пол. Тэгун сдается. Он поднимает ключи, забирает у Хагёна куртку и рюкзак, позволяя тому одеться нормально. Тот благодарно улыбается, зашнуровывает кроссовок, пока Тэгун роется у себя в сумке. Уже на улице он молча передает Хагёну расческу. - Выгляжу, как пугало, да? - неловко улыбается тот, быстро приводя себя в порядок. Тэгуну хочется пошутить про бальзам для губ, пахнущий ванилью, а еще уверить его в том, что он очень милый, когда растрепанный, но Тэгун молчит. Для всего этого нужно слишком много слов. - Ты же знаешь Вонщика? - Хагён снова пытается втянуть Тэгуна в диалог. Тот нехотя кивает. - Мне кажется, он классный. Очень крутой. Так всем кажется. Даже Тэгуну, совсем немного. Потому кажется почти нормальным то, как Хагён висит у этого Вонщика на плече, улыбаясь и почти тыкаясь носом в его щеку. Тэгун проходит мимо, ловя привычное «Хэй, привет!» Хагён явно знает уже, что ответа ждать не стоит. Плечи Тэгуна почему-то опускаются. На Хагёне - розовые джинсы. Он танцует под какую-то девчачью песню, Тэгун не может вспомнить, какую именно, но скорее всего это что-то из соньёщиде. Он вовсе не хочет подсматривать, просто дверь в квартиру Хагёна распахнута настежь, а сам он в коридоре. Тэгун промахивается мимо замочной скважины и слишком громко роняет ключи. Он морщится, а Хагён тут же оборачивается. Музыка стихает. - О, привет! - он выходит на площадку, заправляя волосы за ухо. Тэгун неловко кивает и поднимает ключи. Сегодня суббота, прошли почти две недели с того дня, как Хагён здесь поселился. - Ты занят? - Хагён, кажется, нервничает. Тэгун на миг замирает, а потом отрицательно мотает головой. Хагён сразу же хватает его за руку и почти втаскивает в свою квартиру, закрывает дверь. У него очень уютно и пахнет какими-то ароматическими свечками. Тэгун хмурится, но правила вежливости не позволяют ему развернуться и уйти. Хотя очень хочется. Это не его территория, ему здесь не за что уцепиться. Тэгун проходит в гостиную за Хагёном, вещающим что-то про гостеприимство и дружбу. Он садится в кресло и терпеливо ждет предложенную чашечку кофе. Ему не по себе. На стенах - рамочки с ракушками и полароидные снимки. Тэгун вздыхает и принимается их рассматривать. В гостях полагается обращать внимание на ерунду на стенах, он знает. Ракушки - это, конечно, здорово, но со снимков на него смотрит Хагён. Сейчас у него темно-русые волосы, а вот на этом фото, например, они красные. Здесь - пепельные, а здесь - черные. Тэгуну кажется, что это очень круто - ему идет все. Даже нелепый готический костюм на Хэллоуин - у Хагёна желтые линзы и густо подведенные глаза, черный пиджак с плащом поверх него. Вампирских клыков не хватает, думает Тэгун. Он так увлекается рассматриванием фотографий, что не замечает, как Хагён возвращается в гостиную и садится на диван. Он молча наблюдает за Тэгуном, который напоминает пугливую, но любопытную лису, которую можно выманить из норы только чем-нибудь интересным. Хагёну Тэгун кажется красивым. Не как Вонщик или Хонбин, парень с параллельного курса, например. Хуже. То есть, хуже только потому, что стена между ними слишком высокая, не перелезть и не разрушить. Хагён кусает губу и изучает широкую спину Тэгуна, думая, что две недели - это не срок для вселенской скорби по разбитому сердцу. - Кофе, - тихо говорит Хагён, и Тэгун вздрагивает, оборачиваясь. Ему немного неловко, и он садится не в кресло, как хотел, а рядом с Хагёном, на диван. Пересаживаться уже нет смысла. Хагён болтает. Кажется, он говорит просто чтобы говорить, и сейчас Тэгун не возражает. Он пьет кофе, который, кстати, весьма неплох. Иногда он смотрит на руки Хагёна и на его лицо. У него красивые пальцы и выразительная мимика. Он поправляет челку, убирая ее с глаз, и Тэгуну хочется вернуть все, как было. - Ты любишь кофе? - внезапно спрашивает Хагён, и Тэгун теряется поначалу - вопросительная интонация почти не звучит в монологах Хагёна. - Да, - отвечает он. - С молоком или без? - Хагён хитро улыбается. - Любой, - Тэгуна поймали, но он, кажется, не против. - Тебе идут линзы. Хагён приоткрывает рот, а потом понимает, что Тэгун имеет в виду и смеется. - Я в них смешной. А ты кем был на Хэллоуин? И Тэгун зачем-то рассказывает, что последний его костюм был костюмом Каспера, дружелюбного приведения. Тогда Тэгуну было лет семь, и он не имел права сопротивляться. Хагён хохочет и жалеет, что он этого не видел. Тэгун обещает найти фото, потому что это и правда очень смешно. Потом Хагён спрашивает про семью, и у Тэгуна снова нет возможности отмолчаться. Кофе заканчивается, но на кухне есть еще, нужно лишь разогреть. Они идут туда; Хагён словно боится оставлять Тэгуна одного - ему выпал редкий шанс поговорить, грех его упускать. Он спрашивает, что Тэгун любит. Тот отвечает, что любит петь, а Хагён предлагает как-нибудь сходить в норебан. Просто так, вдвоем, без лишних людей. Тэгуну кажется, что это не самая плохая идея. А, уже прощаясь, Хагён его обнимает. Он шепчет почти в ухо, что у Тэгуна очень красивый голос, но он вполне согласен на то, чтобы его никто не слышал больше - кроме него. И Тэгун кивает - по инерции, недоумевая и понимая, что зря это все. Тэгун - очень целеустремленный человек. Например, сейчас его цель - выучиться. Потом будет работа, карьера, семья - это тоже цели. И во всем этом посторонние люди только мешают. Эта мизантропия добровольна, вынуждена и форсирована. Тэгуна она устраивает вполне. Никаких лишних эмоций. Но он снова не может уснуть. Потому что память зацикливается на теплом шепоте Хагёна, таком собственническом, что в дрожь бросает. Само собой, Хагён, скорее всего, ничего такого в виду не имел, но Тэгуну такого никогда не говорили - и ему страшно и волнительно. Он ворочается, ему мешают наушники. За стеной тихо, Хагён, видимо, спит. До него там жила семейная пара, которая не очень любила Тэгуна и не стремилась с ним заговорить. Наверное, так было даже лучше. - У меня есть крем от кругов под глазами, - зевая, сообщает Хагён, внимательно изучая лицо Тэгуна, пытающегося понять, что написано в книге. - Могу одолжить, если хочешь. Тот мотает головой. - Плохо спишь? - Хагён сам вот-вот заснет, он опускается на стул рядом и приваливается плечом к плечу Тэгуна. - Да, - отвечает он, незаметно пытаясь отодвинуться. Хагён словно и не замечает этого. Он что-то бормочет, а потом укладывает голову на плечо Тэгуна, устраивается поудобнее и, кажется, закрывает глаза. Тэгуну хочется орать и бежать подальше. Проходящий мимо Вонщик делает большие глаза и полностью игнорирует умоляющий взгляд Тэгуна. А Хагён спит. И что самое ужасное - это даже не мешает. Он аккуратно держится за предплечье Тэгуна, и тот старается не особо резко двигать рукой, чтобы не разбудить. Буквы в книге теряют свою актуальность еще сильнее. Вот оно. Вмешательство извне и тормозящий фактор. Если Тэгун завтра не сдаст конспект, у него будет первый минус. Из-за Хагёна. Поэтому он мысленно бьет себя по щекам и перечитывает параграф заново. Нет, нет и нет. Никаких эмоций, никаких вмешательств. Проходит почти полтора месяца их странной дружбы. Хагён говорит, прикасается, ходит рядом. Его не смущает молчание - иногда, когда они остаются совсем одни и в замкнутом пространстве, которым обычно оказывается гостиная Хагёна, у них получаются небольшие диалоги. И у Тэгуна внутри все крутится, когда он понимает, что, помимо преподавателей, он говорит только с Хагёном. Они сидят до темноты, чтобы потом идти по узкой прихожей, в которой светильник с неработающей лампочкой. И Хагён обнимает его, близко, тепло, за пару минут до того, как руки Тэгуна найдут дверной замок и откроют его. Тэгун боится допустить мысль о том, что объятия Хагёна похожи на объятия того, кто очень скучает. Он ведь не такой классный, как Вонщик. Он вообще не классный - это Хагёну любой скажет. Тэгун тяжело вздыхает и звонит в соседнюю дверь. Он понимает, что ведет себя крайне невежливо, пользуясь гостеприимством Хагёна, поэтому решает позвать его к себе. Кофе он умеет готовить, а еще у него есть кексы из булочной, что напротив учебного корпуса, и Тэгуну странно. Хагён открывает дверь и по-настоящему удивляется. Уже почти десять вечера, на нем длинная футболка с нелепым рисунком и шорты по колено, он часто моргает, словно ждет, когда Тэгун, несомненно привидевшийся ему, растворится в воздухе. Тэгун мнется и скомкано предлагает выпить у него кофе. На ночь. Боже, как глупо. Ему самому эта затея кажется невероятной ерундой, он делает шаг назад и уже готовится извиниться, как Хагён хватает ключи с тумбочки, вылетает из квартиры и захлопывает дверь. Они сидят сначала на кухне, а потом - на полу в гостиной. Потому что у Тэгуна тут нет дивана - только маленькое кресло и шкафы с книгами и дисками. Хагён говорит, что почти так все себе и представлял. Они разговаривают, и Тэгуну впервые комфортно. Он в своем доме, тут по-зимнему пасмурно, тут можно сидеть на полу и смотреть на небо через незашторенное окно. Хагён, конечно, немного неожиданное дополнение к обычному ходу жизни, но тот словно принимает правила - и говорит чуть тише и меньше, чем обычно. Зато касается больше. Он слушает Тэгуна, который рассказывает о том, кем хотел стать в детстве, и дотрагивается до пальцев его руки, лежащей совсем рядом. Это может казаться случайностью, но Хагён накрывает его руку своей и улыбается. Тэгун нервничает, его почти колотит, он путает слова и снова хочет заорать и убежать. Но Хагён, кажется, нашел свою лазейку. Он садится ближе и обнимает. Просто потому, что любит тактильные контакты, любит обниматься и, видимо, любит проводить время с Тэгуном. Тот вздыхает и спрашивает Хагёна о танцах. Тот тихо смеется. Тэгун думает, что все дело в привычной темноте и тишине - поэтому ему не хочется отталкивать Хагёна. А тот говорит, тихо и равномерно. На часах еще нет и полуночи, а Тэгун засыпает, слушая голос Хагёна. Тот понимает это, когда Тэгун оседает в его руках. Он думает разбудить его, но не решается. По полу тянет сквозняком. Им бы плед сюда - и можно было бы не двигаться до самого утра. Хагён задерживает дыхание, представляя, что может провести с Тэгуном ночь. Через полчаса он понимает, что не выдержит - ноги затекли, а Тэгун все же больше его и довольно тяжелый. Хагён аккуратно будит его и почти задыхается - Тэгун трет глаза и сонно моргает. Он извиняется шепотом, говорит о том, что плохо спит. Хагён не слушает - он ведет его в комнату, не упуская возможности оглядеться. Очень строго и сдержано. Очень похоже на Тэгуна, который даже слова дозирует. Хагён заставляет Тэгуна сесть и отходит на пару шагов. Тот смотрит на него, сонно хмурясь. Хагён вздыхает и подходит снова. Он наклоняется и целует его, осторожно, гладя щеку рукой. - Спокойной ночи, - шепчет Хагён. Взгляд у Тэгуна паникующий, сердце колотится о ребра, и сон как рукой снимает. Хагёну неловко, он глупо улыбается. - Ты мне нравишься. Извини. Тэгуну непросто, но он, кажется, привыкает. Хагён шумит утрами, грохает дверями и ругается, когда роняет что-то. У него есть ключи, и он не считает нужным отслеживать время своего визита. Зато они целуются. Везде. При любой возможности. Даже в библиотеке. И это, кажется, единственная слабость, которую Тэгун принимает в себе почти сразу - ему нравится целовать Хагёна. Нежно, грубо, медленно, торопливо - как угодно, лишь бы именно его. Хагён, кажется, действительно счастлив, и Тэгуну странно. Ночами Хагён обнимает его и что-нибудь тихо рассказывает - и это единственный способ уснуть быстро. Тэгун боится, что им придется заниматься сексом, а им ведь правда придется, потому что Хагён, вроде как, его парень. У Тэгуна внутренности узлом завязывает от этой мысли. Ему нравится Хагён. Очень и очень. Это так болезненно и неожиданно, что Тэгуну страшно. Хагён милый парень, но очень социальный. Он нашел лазейку за стену Тэгуна, и теперь начинает рушить ее изнутри. Это больно. И не совсем честно. Тэгун не хочет выходить туда, не хочет говорить и быть таким, как Хагён, тоже не хочет. Он собирает сумку рано утром в воскресенье, садится на поезд и просто уезжает. К дяде и тёте, которые будут только рады его визиту. Он отключает телефон, разлогинивается из всех соцсетей, чтобы случайно не зайти туда. Никто и ни при каких обстоятельствах не скажет Хагёну, где он. Тэгун предупреждает куратора, что его не будет несколько дней - по семейным обстоятельствам, и тот соглашается присылать домашние задания на электронную почту. Теперь можно вздохнуть спокойно. Хагён эмоциональный. Ему будет плохо несколько дней, а потом пройдет. Все всегда проходит. Хагён удивленно приподнимает брови, когда понимает, что телефон Тэгуна выключен. Он хмурится, когда не находит его дома. Он леденеет, когда понимает, что некоторых вещей не хватает - куртки, кроссовок, нескольких футболок и домашней одежды. Он сползает на пол по стене и непонимающе смотрит перед собой. Тэгун уехал. И ничего не сказал. Ни смс, ни записки. Ничего хорошего это не означает. У Хагёна истерика, он пинает тумбочку, раскидывает книги и, кажется, плачет. Потому что как бы Тэгун ни закрывался, Хагён рассчитывал, что у него всегда будет особое место в его сердце. Видимо, это было слишком поспешно - так думать. Тэгун бродит по улицам, слушая знакомую подборку песен. Ему холодно, и он понять не может - на нем свитер и теплое пальто, а шарф замотан до самых ушей. Ловя свое отражение в одной из витрин, он осознает, что дело вовсе не в том, насколько тепло он одет. Это все намного глубже. Это все было, конечно, зря, но Тэгун привык. И к болтовне Хагёна, и к тому, что тот постоянно лезет обниматься, и к их поцелуям. Ночи без Хагёна - отвратительнее некуда, Тэгун спит часа по два. Все это угнетает. И он уже не кажется себе таким умным в этом своем эмоциональном ограничении. Он кажется себе непроходимо тупым, потому что есть кое-что поважнее мизантропии, любой, даже осмысленной. Тэгун кусает себе губы еще две недели. Это много. За это время можно напиться от тяжелой депрессии, поплакать на плече лучшего друга, получить от него утешение в виде секса или предложения снять кого-нибудь, воспользоваться этим утешением, понять, что мучился из-за того, из-за кого этого делать точно не стоит, и начать все заново. Тэгун почти рычит, когда представляет, как Хагёна обнимает какой-нибудь Вонщик. Он покупает билет обратно и забывает в доме родственников наушники, одну из футболок и, кажется, сдержанность ровно по одному пункту. Дома темно и немного прохладно. На полу валяются книги, а на кухне - гора немытой посуды. Тэгун растерянно выдыхает. А в его кровати спит Хагён. Завернувшийся в его одеяло, несмотря на то, что еще пять часов вечера, растрепанный. Тэгун садится на кровать и касается его лба. Хагён просыпается моментально. Он садится и хватает его за руку, смотрит отчаянно и молчит. Тэгун кашляет, чтобы прочистить горло. - Я забыл наушники там, - сообщает он. - Тебе придется много говорить, чтобы мне не мешали звуки внешнего мира. Хагён моргает, а потом нерешительно улыбается. - Как долго? Тэгун улыбается тоже и пожимает плечами. Не то чтобы Хагёна устраивал такой ответ, но из него можно сделать много выводов, каких нравится, основываясь на улыбке Тэгуна, его руках, крепко обнимающих, и глазах, в которых тепло. И он делает ровно один такой вывод. Единственно верный.