Влечение

Снежная погода за решеткой без формы, ей нет названия, она без основы. Волосы тускнеют, словно там пепел, а свободы ни капли, лишь сердце сейчас бьётся ночами, смотря на волосы и глаза красивы. Имя её знакомо как воздух, сидит за партой пролёта второго. Волосы длинны и синя одежда, глаза по скуке сходны со мной. Урок последний тянется вечно, зима уже кроет окна во тьме, лишь фонари и свет класса как свечи, освещают тюрьму, где мрачные мысли схожи с любовью, схожи в себе, схожи в основе. *Прозвенел звонок, заключающий какой-то урок* Мысли вернулись в начало действительности, руки сразу взяли что ручку, что тетрадь, что учебник и планы на вечер. Пока я собирался, класс опустел, включая Каруизаву, но знаю, далеко не ушла – шесть метров от класса, встала у лестницы, ожидает меня. Рюкзак не ношу, уместилось всё кистью одной. Подхожу к месту, она спускается нижу, завидев меня. Не упуская ритма шагов, следую далее, четвертый пролет и двадцать ступенек. Налево и ниже, направо – вперёд, в коридоре следовать шагами её. Встать за метра четыре взора привычного – скинул все вещи в ящик пыли учебный вещей, как и она, как и всегда. Другие одноклассницы окружили её: - «Сегодня мы собираемся, так ведь?» – сказала четвертая. - «Да, как и на прошлой неделе». – сказала вторая. А Кариузава кивала, не видя весь сброд. - «Кари! Ты сегодня такая задумчивая… Ты же в этот раз точно придёшь?» – сказала третья. И в этот момент, личность отвратная, имя его «Хирата» прошёл около меня, явно следуя к компашке собравшихся: - «В этот раз вы можете не переживать! Сегодня я помогу ей с уроками. Мы будем вовремя». – высказал радостно Хирата. Каруизава натянула улыбку. Она знает, как я, что сегодня не вернётся, не пойдёт. Протянув третью минуту, все начали расходиться. Осталось всё тут только три человека. В планах наших третьего не было. Вот только последний билет руки развяжет – проблемы не станет. Они пошли в область общежития и за нами, с дистанцией, ступали мои шаги тишиной. Первый этаж, начальные классы бежали с бассейна домой. -«С ДОРОГИ, ШЛёНДРЫ» - прокричал какой-то пиздюк с кучи хауса из мелких голов. Миновав эту ораву, продолжил преследование. Учитывая время и даты, общага пуста – незаметно следую ими. Кариузава зашла в свою комнату, Хирата проследовал за ней и закрыл дверь за собой. Мне же осталось лишь встать по другую сторону стен и вслушиваться. Благо, общежитие, как и везде, хоть и мы практически в тюрьме, обусловлено аллегорией картонных стен. Пусть начало будет быстрее Сколь же ещё это терпеть Пусть конец наступит сегодня Былины окончатся, сказке конец Хирата всё ожидал, пытаясь оказать лживость в защите. Помощь его совсем ни к чему. Рюкзак с неё скинут небрежно, показана тусклость в знаниях слов. Понятны они с первого слова, зачем же теперь всё тут сидеть. - «Ты говорила, что у тебя остались долги по математике?» - сказал Хирата. - «Да… Один человек помогал мне с ней, но сейчас у него слишком много планов, чтобы помочь. Теперь я уже совсем перестаю её понимать. Вытягиваю положительный балл лишь по прошлым темам. Благо, учитель понимающий – запомнил, что я часто теряюсь по началу новой темы». – устало проговорила Кей. - «Хорошо». – высказал Хирата, подходя к кровати с рюкзаком. Но в этот момент, прекрасная особа подошла к входной двери, а моё сердце спокойно. *щёлк* Открылся замок. Она отступила, прижалась к стене. Мои руки легко скользнули по её волосам. Они приятны, они показатель. Скоро, совсем. Скоро, сейчас. Хирата, с тетрадью в руке, поднял свою голову. На лице страх, а за окном буря – снег бесконечен. Снежные комы внушают, холод под сорок. Селят по мыслям страшные связи, мысли всё вьются даже в этой глупой башке. Не будет тут помощи, все далеко, корпус иной. Он не успел даже вякнуть и пискнуть. Разрез у шеи и тишина. Окрасились красным белые стены, белый тот стол, упал учебник. Первые капли растянулись секундой, они не собраны натяжением вод. Удар смертельный, быстрый, жестокий… оборвал нить этой струны. Мелодия звучит по комнате эхом. Ноты из хруста, обмякшее тело, осколки костей в спинном мозгу. Какой же удар так всё растёр? Сколько их было? Какая там скорость? Танец движений и смерть тут с косой. Нож покрывается кровью Яркий металл Сколько там жизней В яслях мольба Кей всё стояла, закрыты глаза. Проснулась от страха лишь когда тело с покинутой душой упало в кровать. Руки приятные обняли её, подтянули к себе. Приоткрыв рот, капля упала с его лица. Вкус меди напомнил о вероятность убийства случайности, плана того, что быстро начертан мазками ночами. Да, он непроработанный, спешный, бездумный. Безрассудный, точно. Это слово подойдёт к действу сему. Дыхание пламенем. Феникс по струнам. Какая же птица сможет ещё всё так прожечь? Вчера она вороном была, никто и не знал, что лава в душе. Вчера она спокойно тут жила и даже план настоящий не сношала в себе. Спичка загорается смело и верно. Тут не будет нужды план сочинять. Руки всё знают, а душа наготове – оставьте нарциссам сочленения донесения мук. Нам и не нужно, мы быстро всё сделаем, зеркало наше отражает всё нужное, вбирает в себя, а мы отражаем. Муза всё быстро расставит местам, прорубив путь, найдя тропу бесконечной дороги для нашего малого мира. Песчинкой песка, а пляж в горизонте за водами. Поскольку так много, никто и не знал, что так обернется. Можно, конечно, потом всё к фактам снести. Формулой рассчитать: на детство сойтись. Найти причины и связи, почему же та личность в глазах других жесткостью стала. Но что-то уже, читатель, в пролёте? Нет понимания с первого раза - развязки клубка структуры мысленных связей. Всё просто и просто, не нужно тут рыться. Ворон сгорел, крылья его из клинков цвета ночи. Холодом веет, лишь кровью согреет, пар на контрасте бури вечера, снежная пыль. Кариузава открыла глаза свои. Руки его сжимают уверено, по телу бежит дрожь кожи холодной струи. Истерика близка, ответность найти. Прижаться в ответ и потеряться из мира, не скудностью быть. Наклон правее, наклон левее. Прижимается ближе, покой тут найти. В комнате этой музыка стихла, ответственность скоро накроет весь мир. Тело, убийство, нож на кровати. Кровь на одежде и вкус меди напоминает. Невозможно уйти. Наклон иной, ни право, ни лево, ближе – к лицу. Поцелуй птицы кровавой, мертвое знание о уверенности личности. Нет тут нормальности, лишь отсутствие важного, поскольку тот страх пред лишением нитей присущ каждому, кто нормален внутри. Глаза не захотелось раскрывать в этом. Пусть то мгновение заберёт в вечность. Всё перечёркнуто, всё выкинуто в урну. Билет в один конец пробит. Плавное течение движения танца. Круг, оборот. Уже середина комнаты – сцена. Как я дошла? Где я теперь? Секунды тянуться, а он всё обнимает, всё прижимает. - «Ну’с… Время старого знакомого». – спокойно сказал Киётака. В это мгновение всё резко застыло, словно время пропало. Глаза свои, она всё же открыла, и тело в кровати резко покрылось синим рефлексом, и вспышка заняла внимание ярко. Сначала, пронеслась первая линия, горизонтально. Потом, по середине, вторая, вертикально. Портал раскрылся, и сущность: волосы белые, синий костюм. Взошёл Вергилий, ступая как муза. Смотря на них, украдка в лице. - «Приветствую тебя, Аянокоджи, давно не виделись» - сказал Вергилий.