Новый способ

      Услышав звук закрытой двери, Сергей кое-как поднимается на локтях. Тело сковывает ужасная боль и Костенко практически падает, но всё же ему удаётся удержаться в таком положении.       Опираясь на стоящее рядом кресло, Сергей с горем пополам поднимается на ноги. Вокруг никого. Его просто отымели и бросили лежать на полу…       На глаза наворачиваются слёзы и тут же начинают стекать по щекам. Наверное, после шестнадцати лет выдержки эмоций Костенко плакал впервые…       Сергей наспех натягивает лежавшую на полу куртку Паши и, придерживая одну руку внизу живота, идёт в спальню. С таким позором жить дальше он не намерен…

***

      Вершинин почти вышел из подъезда, как вдруг понял, почему ему было так прохладно — он забыл дома у Костенко свою куртку. Цыкнув, Паша направился обратно.       Спустя пару минут он открывает дверь квартиры и заходит туда. Одежда Сергея так и лежала на полу, а вот самого Костенко и собственную куртку Вершинин не нашёл.       Это довольно удивило Пашу, но он всё же решил найти свою вещь. Зайдя на кухню, он ничего не заметил, но на всякий случай взял острый кухонный нож. Мало ли что придёт Сергею в голову.       Выйдя из кухни, Вершинин направился в спальню Костенко. Дверь была закрыта и Паша сразу догадался, что Сергей находился там. Резко открыв дверь, Вершинин осмотрел комнату и тут же замер. Безжизненное тело Костенко, одетого в куртку Паши, висело на верёвке, а под ногами у него лежала табуретка.       В два прыжка Вершинин преодолел разделяющее их расстояние и обрезал верёвку. Нож упал рядом, а самого Сергея Паша успел подхватить на руки и аккуратно осел на пол.       Уже спустя пару секунд Костенко начал отрывисто кашлять, а Вершинин лишь выдохнул — живой… А ведь ещё некоторое время назад он утверждал, что ему плевать на то, будет ли Сергей жив…       По прошествию минуты приступ кашля у Костенко прекратился и он начал нормально, хоть и с хрипотцой дышать. Подняв глаза на своего «спасителя», Сергей даже не стал вырываться, а лишь отвёл взгляд в сторону и зажмурился, будто ожидая, что его сейчас ударят или повторят то, что сделали пару минут назад. — Костенко… Ты… Ты как? — осторожно поинтересовался Паша, приобняв его за плечо.       Ответа не последовало, а по щекам Сергея вновь потекли слёзы. Услышав приглушённые всхлипы, Вершинин замер. Вот от кого Паша не ожидал увидеть слёз, так это от Костенко.       Вскоре до Вершинина начало доходить. Доломал. Вывернул. Отомстил, мать твою. Отомстил, а радости никакой. — Костенко, ты это… Вставай, нечего на полу лежать… — неуверенно произнёс Паша, кое-как помогая Сергею подняться.       «А когда ты оставлял его изнасилованного лежать на полу, тебя это не волновало…» — пронеслась в голове у Вершинина мысль.       С горем пополам Паша отвёл Костенко в ванную и включил воду, отрегулировав до нужной температуры. — Эй, Костенко, — позвал Вершинин Сергея. — Сможешь сам или?.. — Сам, — хрипло и тихо отзывается Костенко и, не поднимая глаз, принимает из рук Паши мочалку.       Вершинин же выходит из ванной, решив, что нужно найти для Сергея какую-нибудь одежду. Порывшись в шкафу, он достаёт пижаму и направляется обратно. По пути он случайно бросает взгляд на гостиную. Сломанный во время драки двойников стол, разбитая бутылка, разбросанная одежда Костенко и лужица крови на полу. Увидев последнее, Пашу передёргивает. Наверное, он действительно поступил с Сергеем слишком жестоко…       Вершинин резко меняет курс и направляется к шкафу в гостиной. Открыв его, Паша достаёт бутылку водки, откупоривает и делает несколько глотков. По горлу разливается приятное тепло, плавно расходящееся по всему телу.       Поставив бутылку обратно, Вершинин всё-таки доходит до ванной и открывает дверь. Костенко лишь бросает на Пашу короткий, затравленный взгляд и сразу отводит его, сжимаясь лишь сильнее. Это был не тот Сергей, каким Вершинин запомнил его в первую встречу. Светящийся счастьем, даже отчасти показавшийся Паше наивным, рыжик… Трудно поверить, что Костенко действительно сейчас выглядел так потерянно и затравленно, рыжие волосы будто потускнели, а зелёные глаза потеряли былой блеск. — Одежда… — кратко говорит Вершинин и, положив пижаму на стиральную машинку, выходит, закрыв дверь.       Сразу же оседает около стены, закрывая лицо руками. Идиот… А главное, что Сергей из этого времени ведь и не был в чём-то виноват. Всё, что он делал — выполнял свою работу…       Спустя некоторое время Паша вспоминает о порезе на щеке Костенко и встаёт, направившись на поиски перекиси, пластыря и какой-нибудь ватки. Спустя пару минут всё это он находит в одном из шкафчиков в гостиной, где были также разные таблетки, бинты и всё, связанное с медицинскими принадлежностями. Взяв вещи, Вершинин направляется в ванную, чтобы обработать порез Сергея.       Подождав около минуты после того, как выключилась вода, Паша заходит в ванную. Глаза сразу же находят Костенко. Тот, уже в одежде, сидел на кафельном полу, прижав колени к груди и уткнувшись в них. — Костенко?.. — Вершинин опускается на корточки рядом с Сергеем и осторожно кладёт руку тому на плечо.       Костенко вздрагивает и поднимает взгляд. Беспомощным страхом наливаются зелёные глаза, из которых тут же начинают течь слёзы. — Эй, ты чего? — Паша заключает Сергея в объятия, пытаясь попутно придумать, как успокоить Костенко.       Тут же сознание подкидывает язвительный комментарий по поводу ситуации — «Действительно, и чего это он ведёт себя так рядом со своим насильником?».       Вершинин никогда не умел успокаивать людей и зачастую жалел об этом. Этот случай был одним из таких…       Неожиданно для себя Паша ощущает, как Сергей обнимает его в ответ и утыкается носом в шею. А вот подобное и вправду было неожиданным…       По прошествию минуты Костенко успокаивается и осторожно отстраняется. Судя по тому, как Сергей стушевался и опустил взгляд в пол, о таком взаимном проявлении нежности он пожалел. — Ты как, нормально? — уточняет Вершинин.       В ответ Костенко лишь неуверенно кивает. Ясно, что врёт и он вовсе не «нормально», но кого это волнует?       Паша аккуратно протягивает руку, намереваясь поддеть подбородок Сергея, чтобы было удобнее обработать порез, но тот лишь вжимается в стену, с опаской смотря на Вершинина и, видимо, припоминая, когда последний раз он так притворно-ласково поднимал его подбородок. — Мне просто нужно обработать твой порез, — говорит Паша, показывая бутылочку с перекисью.       Костенко успокаивается и всё же даёт обработать порез. Наконец, треть бутылочки была использована, ватка пропитана кровью, а на щеке Сергея красовался пластырь.       Довольный своей работой, Вершинин даже на секунду улыбается и в голову ему приходит интересная идея… А почему бы не отнести Костенко в спальню на руках?       Сергей расширяет глаза и удивлённо смотрит на Пашу, когда тот подхватывает его на руки и поднимает.       Несмотря на внешнее спокойствие внутренне Вершинину даже нравилось видеть смущённого Костенко.       Зайдя в спальню, Паша осторожно кладёт Сергея на кровать.       Несколько секунд Вершинин колеблется, но, поняв, что говорить-то и нечего, вздыхает и собирается уходить. — Паш… — услышав тихий голос, позвавший его, Паша оборачивается. — Почему ты просто не забрал куртку и не ушёл?..       Вершинин замер. А ведь и правда: он мог забрать куртку и уйти… Он ведь хотел, чтобы Костенко страдал, хотел отомстить… — Я… Я не знаю, — честно признался Паша. — Прости, Серёж…       Вершинин вновь оборачивается, дабы наконец уйти, но его хватают за рукав и останавливают. Уже немного раздражённо парень оборачивается, но всё раздражение как рукой снимает при виде вновь роняющего слёзы Сергея. — Паш, останься… Пожалуйста… — попросил Костенко.       От такого предложения Паша выпал. Остаться? Но зачем?       Вершинин присел около кровати Сергея на корточки и аккуратно положил поверх его руки свою. — Серёж, я… Я не могу… Понимаешь, в это сложно поверить, но… Я ведь действительно из будущего. Я просто исчезну через несколько часов, — прозвучало всё это как полная глупость, но Паша как мог пытался объяснить, что он должен уйти. — Ну хотя бы на эти пару часов… — отводя взгляд в сторону, несмело попросил Костенко.       Вершинин вздохнул. Всё же он виноват и это самое наименьшее, что он мог сделать для Сергея.       Паша поднялся на ноги и обошёл кровать, дабы лечь с другой стороны от Костенко.       Только Вершинин расположился на кровати в полу-лежачем положении, как Сергей обнял его и положил голову на грудь. Не ожидав такого поворота событий, Паша попросту беспомощно поднял руки вверх, но, поняв намерения Костенко, успокоился и положил руку ему на спину, аккуратно поглаживая.       Но ведь это ненормально… После того, что Вершинин сделал с ним, Сергей должен был его ненавидеть или бояться… Похоже, что после произошедшего с его психическим здоровьем не всё в порядке…       Пытаясь отгонять такие мысли, Паша прикрыл глаза, принявшись ждать, когда его выбросит в собственную реальность. И вскоре Вершинин заснул…

***

      Паша открыл глаза и тут же не поверил тому, что увидел перед собой мирно спящего Сергея. Настенные часы показывали десять утра. Его уже должно было перебросить в будущее…       Вновь переведя взгляд на Костенко, Вершинин заметил, что тот проснулся и просто его рассматривал. Встретившись взглядом с Пашей, Сергей сразу отвёл взгляд и немного покраснел. — Ты ведь сказал, что тебя перекинет в будущее… — ненавязчиво напомнил Костенко. — А? Да… Возможно, это из-за того, что мы с тобой сломали прибор… Ну, то есть я и ты из будущего, — ответил Вершинин.       И тут же подскочил. В эту ночь ведь должна была взорваться ЧАЭС! Но… Почему их не разбудили сирены или они не проснулись? — Паш, ты чего? — не поняв такой реакции, спросил Сергей. — Сегодня ночью должен был взорваться Четвёртый Блок АЭС, — сказал Паша.       Вдруг раздался звонок в дверь. Парни замерли на месте. — Твою ж мать, — прошипел Костенко. — Это, наверное, кто-то из моих… Я ж вчера ушёл и сказал, что только свет пойду выключить…       Сергей подскочил на ноги, но тут же согнулся от боли в животе и практически упал, но его вовремя подхватил Вершинин. — Может, притвориться, что ты спишь? — тихо спросил Паша. — Не вариант. Ещё чего хуже — могут выломать дверь, а тут… Ты, — ответил Костенко. — Я лучше сам пойду схожу, а ты тут сиди.       Придерживая одну руку внизу живота, Сергей пошёл по направлению двери. Вершинин, как его и попросили, остался в комнате, но достал пистолет и был готов при необходимости выбежать, чтобы помочь Костенко. А то мало ли сочтут предателем Родины и захотят забрать. Или ещё чего… Вроде, Сергей из его времени говорил что-то подобное.       Но спустя не более, чем две минуты, Костенко вернулся. Увидев в руках Паши пистолет, он сглотнул и отпрянул в сторону шкафа, со страхом и какой-то обидой смотря на Вершинина.       Паша поначалу не понял, что вызвало у Сергея такую реакцию, но вскоре до него дошло. — Серёж, ты чего? Я ж не… Ну, просто ты сказал, что это кто-то из твоих коллег. А я так, на всякий случай, — начал оправдываться Вершинин, убирая пистолет.       Вроде как Костенко подобное объяснение устроило и он отошёл от шкафа. — Так… Кто это был? — спросил Паша. — Соседка. Сказала, что вчера на смену пришёл Антонов и пытался рассказать что-то про то, что Четвёртый Блок взорвётся. Ну, его кое-как успокоили, но решили всё же перепроверить. Выяснилось, что Блок действительно должен был взорваться и там показатели были то ли выше, то ли ниже нормы… В общем, он сказал, якобы к нему пришла та девушка-блондинка, которая была с тобой, представилась его дочерью и рассказала об этом, — ответил Сергей. — Вот уж не думал, что чтобы предотвратить аварию, надо было тебя… — Вершинин оборвал себя на половине фразы, поняв, что задевать такую болезненную тему было нельзя.       Но судя по тому, как Костенко стушевался и опустил взгляд в пол, он понял, что хотел сказать Паша. И снова этот взгляд. Затравленный, обиженный и ожидающий новой порции боли: и душевной, и физической. — Серёж, я… Я не то имел в виду… — и вновь Вершинин оправдывался.       Повисло молчание. Паша готов был провалиться сквозь землю.       Ну почему со всеми, кого он любит, из-за него случается что-то плохое? Марина. Он полюбил её в седьмом классе и позвал погулять с ним и остальными на стройку. И именно Марина неудачно упала, сломав себе обе ноги.       Аня. Умерла. Только потому, что он не уговорил её остаться.       А теперь Костенко… Его Вершинин вообще собственноручно изнасиловал, а теперь своим присутствием только и делает, что давит на больную мозоль.       Стоп. Нет-нет-нет! Почему это он «любит» Сергея? Просто он провинился перед Костенко (если это вообще можно назвать «провинностью»…) и пытается помочь, так ведь?! Так ведь?.. — Послушай, Серёж, я думаю, что мне всё же нужно идти… Я своим присутствием только и могу сделать, что добавить тебе проблем… — неуверенно произнёс Паша.       Костенко открыл было рот, видимо, желая возразить, но замолк и отвёл взгляд в сторону.       Посчитав это за положительный ответ, Вершинин молча направился к двери. Только он успел надеть ботинки, как его вновь одёрнули за рукав.       Перед Пашей стоял Сергей. Костенко сжимал рукав его рубашки и снова по его щекам текли слёзы. — Паш, ты… Ты не добавляешь проблемы! Останься… Пожалуйста… — попросил Сергей. — Серёж… — Вершинин хотел что-то добавить, но Костенко резко уткнулся лицом ему в грудь и обнял.       Вздохнув, Паша лишь обнял Сергея в ответ. — Хорошо. Я… Я останусь, — произнёс Вершинин.       Так парни простояли пару минут. — Серёж… Может, всё-таки не будем стоять перед дверью? — поинтересовался Паша. — Да, да. Извини, — отстранившись, смущённо произнёс Костенко.       Сняв ботинки, Вершинин последовал за Сергеем на кухню. — Ты будешь чай или кофе? — не поворачиваясь и включая чайник, спросил Костенко. — Чай, — ответил Паша, смотря за тем, как Сергей достаёт чашки и подготавливает всё нужное.       Между делом Костенко хотел обернуться, видимо, чтобы посмотреть на Вершинина, но как только встретился с ним взглядом, резко обернулся назад. Такое смущение Пашу лишь позабавило и он встал, тихо подойдя к Сергею и приобняв его сзади, а после целуя в шею и оставляя краснеющую метку. Костенко же от такого проявления нежности лишь вздрогнул, но сразу же сделал вид, что чем-то сильно занят. — Серёж… — тихо позвал его Вершинин. — М-м? — протянул Сергей. — Люблю тебя.       Костенко замер на месте, но вскоре осознал смысл происходящего и расслабился. — Я тебя тоже… — ответил Сергей, а после осторожно обернулся. — Может отпустишь? — Я подумаю, — улыбнулся Паша, спустя секунду раздумий затянув Костенко в поцелуй, на который тот сразу же ответил.       И на этот раз Вершинин не допустит ни единой ошибки. Пусть любовь Сергея к нему и появилась из-за какого-то неправильного щелчка в голове, но что мешает Паше сделать её абсолютно нормальной? Ну, насколько нормальной может быть любовь между двумя парнями…