Плач
9 сентября 2023 г., 23:55
— Вот здесь она и кричит, — прошептала Кэтлин, потеряв решимость, сжимаясь и становясь меньше ростом. Она спряталась за Алексом, который рассматривал красивую, но совершенно взрослую и безликую комнату, в которой жила девочка. Ничего не указывало, что здесь живет ребенок, разве что потертый плюшевый мишка на кровати. Он ободряюще улыбнулся Кэтлин. Спать в таком месте даже с кузеном по соседству было неуютно. Алекс надеялся, что у её тети хватает душевного тепла не оставлять племянницу в одиночестве. Когда он серьезно болел прошлой зимой, мама спала у него в комнате, проверяла, как он себя чувствует, что-то напевала, когда было совсем плохо, и поглаживала по голове, и ему сразу становилось легче. А тут… без мамы… в таком месте и с завывающей под окном банши… Бедная малышка.
— Да кто тут может кричать? — продолжал относиться с недоверием к словам кузины Джайлз. — Мы на втором этаже.
Кэтлин совсем стушевалась. Она уже пожалела, что рассказала о банши. Чем это могло кончиться, теперь было непонятно. Оказаться в том же месте, где и тётя Элис, она не хотела. Там было страшно.
— Как именно? - спросил Гастон. Он подобный скептицизм потерял в раннем детстве, а жизнь вместе с Яковом и Анной убедила его в том, что невозможного не существует. — Прямо около окна появляется?
— Нет, — покачала головой Кэтлин. — Я… я… я один раз посмотрела. Она там стояла, у кустов. Чёрная, страшная. Я под одеяло сразу. Накрылась с головой и молилась. Да только не помогло. Голос её прямо из окна слышался. Плакала она, кричала, а потом про смерть стала говорить.
— Тоже из окна? — спросила Софья.
Гастон усмехнулся. Умела дочь Штольмана задавать правильные вопросы. У него их накопилось очень много.
— Нет, — прикусила губу Кэтлин, с дрожью вспоминая про бессонные ночи. — Прямо здесь, над ухом, — совсем понизила голос девочка.
— Хм, — произнес Гастон, рассматривая кровать и окна, а потом подошёл к одному из них, распахнул створку и высунулся наружу.
— Осторожнее! — воскликнула Марта.
— Ничего, — мотнул головой юноша. — Тут совсем тонкий бордюр, а дальше полукруглая стена. Кто-нибудь знает, банши умеют левитировать? — спросил он, оборачиваясь к детям в комнате.
Все пожали плечами, признавая свое невежество в области древних ирландских представителей нежити. Джайлз вдруг встрепенулся.
— У меня есть тетрадь! — воскликнул он.
— Что за тетрадь?
— От тёти Элис. Там она писала про банши. Когда нашли ту рукопись в библиотеке. Всё записывала туда, что находила в книгах. Я потом у неё взял, как её в приют увезли. Сказали, что ей это вредно. Мысли всякие будит, врач сказал.
— Неси скорее, — велел Гастон.
Мальчик рванул с места и спустя минуту вернулся обратно с толстенной синей тетрадью, исписанной и разрисованной от корки до корки.
— Да-а-а, — протянул Гастон. — Так мы и до завтра не управимся. Ладно, будем действовать старым проверенным способом.
Он опять повернулся к окну, оценивающе на него посмотрел, скинул пиджак и одним махом оказался на подоконнике, заставив Марту задержать дыхание.
— Осторожнее! — снова крикнула она, когда Гастон шагнул на узенький бордюр, держась за декоративный барельеф сверху.
Гастон, глядя во взволнованные глаза Марты, вдруг почувствовал, что готов не просто по бордюру пройти, а на крышу залезть, а то и вовсе с неё сигануть, если она и дальше так будет на него глядеть.
— Разумеется, — улыбнулся он так, что Мартино сердечко предательски пустилось вскачь, и пошёл дальше, туда, где полукруглая стена прилегала к окну.
Все в комнате, затаив дыхание и прижав руки к груди, смотрели, как Гастон исчезает из поля зрения, как его ступня отрывается от бордюра и зависает в воздухе, оставаясь в поле зрения только на несколько сантиметров.
— Вот это да! — с восторгом проговорил Джайлз. Его даже перестало подташнивать, так ему было интересно.
-Да, — с гордостью ответила Соня. — Наши мальчики все очень храбрые.
Алекс тут же пожалел, что это не он сейчас там на парапете добывает улики. Но Кэтлин и без того считала его чуть ли не рыцарем, и Соня ему улыбается, так что можно продолжать держать дочь хозяина дома за почти ледяную ладонь и ждать старшего товарища. В оконном проеме снова возникла фигура Гастона, и Марта с облегчением выдохнула. Она знала, что воспитанник Штольмана и не такое умеет, но все же очень переживала.
— Ну вот, — проговорил Гастон, усаживаясь на подоконник. — Я нашел то, что мешало тебе спать.
Он достал из-за пояса конструкцию из нескольких тонких трубок и подул в неё. Комната наполнилась душераздирающими звуками плача. Все вздрогнули, представив, каково это слышать это по ночам.
— Левитировать банши не умеет, — резюмировал Гастон, отряхивая руки. — Осталось разобраться с шепотом над ухом, и все перестанет быть таким загадочным и мистическим.
