Бункерные зарисовки

– Послушай сюда, раз уж теперь нам придется соседствовать, то заруби на носу кое-какие правила. Во-первых, тут моя территория и главный тут я, я держу точку, а ты, новенький, ну не знаю, сиди и помалкивай. Во-вторых, твое появление ничего не меняет в сложившемся укладе вещей. Меня лучше не злить и не лезть в монастырь со своим косяком. Понял? Указательный палец пронесся над влажно блестящим носом. Щенок попытался продолжить забавную игру и прыгнул следом за указующим перстом. Тельце смачно плюхнулось на пол и радостно тявкнуло. Ганс устало потер глаза и снова усадил животину на стул. – Итак, продолжим. Хозяин тут один, и это я. Главная кость моя, а всякие твои попытки опровержения постулатов будут жестко пресекаться. И раз уж я об этом заикнулся, то ходи в туалет как все нормальные люди!!! При чем тут мои туфли, ты хоть знаешь, сколько они стоят?! Ты пес или кто? Где твое псиное достоинство? Датчанин переступил с одной ноги на другую. Холодно было стоять на ледяном полу, да еще и в одних носках. Чтобы показать всю степень своего негодования, он схватил безнадежно испорченную обувь за длинный мысок и потряс ею перед носом ничуть не устыдившегося своих деяний пса. – И вообще, – насупился мужик, – то, что ты такой милый и пушистый, еще ничего не значит. Ни-че-го, понял? Не все решается степенью умильности и наличием хвоста. Меня док тоже в плед заворачивал, и ничо, не хвастаюсь! – Датчанин, да прекрати ты уже идиотничать! – не выдержал сидящий за столом Блоухол. – Укрыл я тебя, потому что ты, свинья ты алкогольная, траванулся в своем баре и знобило тебя так, что стук зубов твоих, чтоб тебе боксер в следующий раз под руку твою правую попался, мешал мне работать! Как и сейчас, впрочем. Я задание тебе, кажется, дал? Вот и ступай его выполнять, и не появляйся тут! И собаку не пугай. Воздастся потом. – И чем же? – оскорблено фыркнул Ганс. – У меня на нижнем этаже лаборатория, уж найду, что тебе в выпивку подсыпать, чтоб неповадно было. – У меня на "нижнем этаже" тоже кое-что есть, и поинтереснее. Демонстративно развернувшись и сопя, словно обиженный мопс, датчанин пошагал к выходу, как был, в носках. Глядя ему вслед, ученый едва сдержал лицо и, когда помощник хлопнул за собой дверью, растянул губы в глупой улыбке. Минут десять отчаянного паясничества и выговаривания животному правил поведения не смогли оставить его равнодушным. Потряхивая голенастой филейной частью и покряхтывая, щенок положил передние лапки на колени хозяина и недоуменно посмотрел на него. Тот притянул к себе пушистое тельце и легонько почесал за висящим ушком. – Да, Лебен, он всегда такой идиот. Вот увидишь, он тебе понравится.