Дневники Балу: Возвращение

Мы все живём в радуге хаоса? Вроде всё есть. Нету главного. Значит не всё? (c.) Balu Март, 2006 год. Сан-Франциско. Дом Ирины Косиновской и Александра Балунова. И всё-таки, я думал, что уйдя из группы, любая их деятельность уже будет мало касаться меня или не касаться вовсе. Ошибался. Сначала ушла Маша. Потом ушёл я. Недавно написал Поручик, мол, уходит Ренегат. Я подумал, что это откровенно попахивает распадом группы. Через какое-то время Поручик снова написал. Нет, Ренегат вернулся и всё в норме. Рад за них. Но причём тут я? Ответ на этот вопрос я получил буквально через несколько дней, когда мне позвонил Горшок. Миха попросил меня официально назвать это отпуском, и я согласился. Действительно, больно некудряво выглядит группа со всеми уходами-приходами Ренегата, сольниками и прочее. К концу марта я залез на сайт. Всё уладилось. Реник наконец-таки успокоился. И было официально объявлено, что я ушёл из группы. А я только рад. Не люблю ебать мозги. Люблю всех ребят. Отдал этой группе 18 лет. Хорошо хоть теперь я могу себе позволить не участвовать в том, что сейчас там происходит.

***

Июнь, 2006 год. Сан-Франциско. Дом Ирины Косиновской и Александра Балунова. Месяц, полный сюрпризов. В начале лета приезжала Манька. Ни чуть не изменилась, разве что только похорошела. А беременная Манька - это мило. Ириша как-то утром заявила, что я пошляк и устроила подушечный бой. Интересно, с чего такие выводы? — Иришечка, ну что ты! Я чист, как свежевыпавший снег на вершине Килиманджаро, и непорочен, как грудной ребенок! В атмосфере насилия, боли и страданий я сумел пронести свою невинность, оставшись совершенно чистым и неиспорченным существом! - сдерживая хохот, пищал я. — Это чудо! И как только такое могло произойти в наши дни? Немедленно беги в ближайший полицейский участок и требуй бронированную камеру, иначе ты не сохранишь столь незамутненную кристальную чистоту хотя бы до вечера! - фыркала Ириша сквозь смех, кидаясь в меня подушками. — Да! Вокруг так много безнадежно испорченных извращенцев, готовых наброситься на любое проявление чистоты и невинности! — Именно! А вчера мне звонил... Угадайте, кто? Ренегат. Я даже сам прифигел. Сижу я, значит, на балконе, ем печеньку, любуюсь морем. Не трогаю никого. Тут у меня звонит телефон. Номер скрыт. Пожимаю плечами, отвечаю. — Да? — Балу? - раздаётся в трубке до безумия знакомый голос. Рука, держащая печеньку, и летящая по направлению к моему рту, замерла на траектории. Печенька глухо упала на пол. — Реник??? — Ага. Внезапно. — Неожиданно. — Да, понимаю.. Ну.. Как ты там? - попытался он завязать разговор. — Неплохо, - пожав плечами ответил я. Повисла неловкая пауза. — Балу, я это. Я извиниться хотел.. - виновато промямлил Реник, своим тоном вызвав у меня улыбку. - По-свински вёл себя в последнее время.. Мы так много ругались. Даже такое ощущение, будто я тебя прогнал из группы. — Не неси чепухи. Прогнать меня могли только Горшок или Князь, они же лидеры. Я сам ушёл. — Почему, Балу? Вопрос, вызвавший у меня тяжёлый вздох. Очень хотелось взять и наорать на Реню, что да, он тоже является причиной моего ухода, что он прав насчёт того, мол, он фактически выгнал меня из группы. Даже не так. Не выгнал - вытеснил. Но я беру себя в руки. В конце концов, человек извиняется. А я с криками тут. Спокойно отвечаю: — Маша стала первым призывом к моему уходу. Вторым звоночком стал Гордей. Надеюсь, такой ответ тебя устроит? Я не хочу вспоминать всё заново.. — Балу, - перебил меня Рене. - я понимаю. Я понимаю, что ты вряд ли простишь мне украинскую гастроль. — Как я могу прощать или не прощать тебя за неё, если я даже толком не помню, что ты делал? Молчание. — В общем.. Привет тебе от Михи и остальных. Да... - пробормотал Реник и положил трубку, оставив меня в полном недоумении. What the fuck?

***

Сентябрь, 2006 год. Сан-Франциско. Сын пошёл в пятый класс. Растём. Ударился в прозу, стал писать какие-то наброски. Ириша видит в них глубокий смысл, но запрещает мне далеко уходить в эти дебри. Боится, что у меня начнётся развитие шизофрении. Жили-были две девочки. Одна и Другая. Неизвестно как их зовут, но дело было под новый год, и я удивился, что за имена? "Одна" и "Другая". Прям как две смерти у любого человека. Одна и.. понятно Мы дружили. Очень долго. И приехав сейчас в Питер я посмотрел на них и понял. "Одна" и "Другая" - это не имена. Это ..... Смотрите сами. Петербуржцы. Как и все девочки они прошли через множество стадий развития, например: "Умру, если не получу вон ту куклу" "Умру, если не получу вон ту лошадку" "Умру, если не войду в школьную сборную" "Умру, если не стану актрисой" ..и всё прочее. Спросите у подруг какие бывают стадии. Они Вам понарасскажут. Одна каждый раз искренне умирала. Понемножку. Убивала часть себя. Она ведь не пыталась манипулировать кем-то или шантажировать. Сильно хитрое сердце - нужно себя обманывать. Иметь. Другая имела куклу, лошадку, а когда надоела сборная - устроилась актрисой в кино. Одна наконец убила в себе всю хуйню и живёт теперь полноценной жизнью. Другая ебётся за деньги, а когда просто так говорит "для души". (с.) Balu