Дневники Балу: Возвращение

...Вся жизнь - спектакль, я в ней - актёр. Актёр - лицедей. Добряк и злодей. Не ради людей, А ради искусства...* Ноябрь, 2007 год. Сан-Франциско. Дом Ирины Косиновской и Александра Балунова. Я сидел возле Маши, и у меня было такое ощущение, будто меня ударили по голове. Причём не хило так ударили. Всё, что происходило вокруг, до меня доходило с огромным трудом. В голове вертелась только одна мысль "Они не могли..." Машка же довольно быстро оправилась от ступора и теперь сидела, поджав ноги и обхватив их руками. На лбу бегущей строкой читалась тихая злость. Глаза ничего не выражали, только их зелёный цвет стал чуть темнее. Какое-то время мы просто сидели в тишине. Не знаю, о чём думала Маша (может она выдумывала различные планы мести), а я думал только об одном - за что? Перед глазами поплыли воспоминания: первая встреча с Поручиком и Горшком. Контора. Князь. Ересь. Король и Шут. Путник. Камнем по голове. Акустика. Первая встреча с Ренегатом и Машкой. Концерты, передачи, альбомы, гастроли. Гордей, избивающий Машу. Украинская гастроль. Вечные придирки Ренегата. Бунт на Корабле. — Балу, что с тобой? - вывел меня из воспоминаний голос Маши. — А что со мной? - вяло откликнулся я. — Сань, - Маша обеспокоенно взяла в ладони моё лицо. - ты плачешь. — Да? - вот чёрт. Только сейчас заметил, что одна щека у меня мокрая. Только этого не хватало. Балу, возьми себя в руки, немедленно! Манька же словно прочитала мои мысли, и покачав головой, обняла меня. — Не поддавайся стереотипам. Мужчины тоже могут плакать, это не смертельно. — Маш.. — А? — Почему так? — Я не знаю, - тяжело вздохнула скрипачка. - Только, видимо, в "Король и Шут" нам теперь двери закрыты. — Мне закрыты. Но не тебе, - возразил я. - Помнишь, что Горшок говорил? — Балу, это было давно. Смирись: "Король и Шут" уже не тот. Я со вздохом обнял Маньку. Король и Шут. Сколько боли теперь приносят горячо любимые ранее слова. Ириша была в полном шоке от того, что случилось. Она немедленно стала звонить Князю и Горшку, а затем и Ренегату, но уже так и ни до кого не дозвонилась. А надо ли? И зачем? Устраивать скандал? Нет смысла. И вообще, какой из последних событий следует вывод? Пока что я сделал только один вывод: Реник в одном был абсолютно прав - украинскую гастроль я ему не прощу. А ведь до сегодняшнего дня я, слепой дурак, наивно верил.. Стоит ли говорить, что своим поступком Ренегат окончательно лишился не только моего доверия, но и Машиного? А впрочем, вряд ли оно ему нужно. Наше с Машкой доверие. Ириша сделала нам чай. Угрюмая Манька делала маленькие глоточки и сердито жевала лимонные дольки. Она всегда жует лимонные дольки, когда очень сильно злится. Она утверждает, что лимон - самое лучшее успокоительное. Может она и права. Я даже и не начинал пить свой чай, и он начал медленно остывать. — Саш, чай стынет, - тихо сказала Ириша. — Да, сделай хоть пару глоточков, - поддержала её скрипачка, кидая мне в чашку два кубика сахара. Я промолчал. Простите, дорогие подруги, но мне сейчас вообще не до чая. У меня идёт внутренний переворот. Всё во мне противится признать, что "Король и Шут" уже не тот.

***

Декабрь, 2007 год. Калифорния. Дом Марии Нефёдовой. Ириша уехала по каким-то срочным делам в Россию - опять кому-то что-то устраивать. Дабы не сидеть в гордом одиночестве, я оставил котеек на попечение домработницы и решил какое-то время пожить у Машки. Приехал я очень вовремя - Алёшка опять укатывал в очередную командировку и не гарантировал, что вернётся к Рождеству. — Вот, Санька, развлекай тут Машку с Мишкой, охраняй. - хлопал он меня по плечу. - а то скиснут они тут. А я постараюсь приехать как можно быстрее. Не шалить! Играть с Мишкой мне очень нравилось. Я проводил время с мальчонкой, пока Маша ненадолго выходила или готовила еду. Удивительно - но готовить и убираться в доме она предпочитала сама. В их доме я ни разу не видел прислуги. Кроме няни, но и она вызывалась крайне редко. — Не хочу чувствовать себя ленивой всемогущей курицей, - заявляла Манька. — А я люблю чувствовать себя властелином, - слабо хихикнул я, держа на руках Мишку. Мальчик сосредоточенно изучал мои волосы: брал одну прядь, нюхал, пытался жевать, чихал на неё, дёргал. Особенно ему нравились пряди, концы которых я открасил в красный. А я что? Я послушно подчинялся Михаилу Алексеевичу, и всё это сопровождалось звонким смехом Маши.

***

Январь, 2008 год. Сан-Франциско. Дом Ирины Косиновской и Александра Балунова. А вот Новый Год я встретил дома. В компании Ириши и Васи с Мусей. Ириша по возвращению заявила что я исхудал и сильно бледен, в чём тут же были обвинены Вы-Сами-Знаете-Кто. А сегодня утром мне позвонил Мишка. — Алло? — Балу. — Миха?.. — Ага. Не могу передать словами весь тот спектр чувств, от которых я едва не задохнулся, когда испытал. Горло словно обожгло горячим металлом, слова застряли где-то на полпути, внутри всё заклокотало от смеси гнева, обиды, и радости. — С Новым Годом тебя, Сань. — И тебя Миш. Как ты? Как Оля? Как Лёша? Как Поручик? Меня прорвало. Я захлебнулся в потоке мыслей, почувствовав, что Миша улыбается. — Тише, Санька. Всё в порядке, - ласково ответил он. — Да? — Ага. Я понимаю, вы с Машкой безумно сильно обижены.. Миша. Ну вот зачем ты опять затрагиваешь эту тему? Не надо! — И я действительно хотел вас видеть.. — Почему ты передумал? - убито спросил я. — Мои желания и нежелания тут сыграли наименьшую роль. — Дай угадаю, - гневно фыркнул я. - Реник? — Тише, Сань, - мягко сказал Миша. - Я не могу рассказать тебе всего, прости. — Расскажи, что можешь. — Я почти ничего не могу рассказать. Вот оно как. Интриги. Тайны. Меня с головой захлестнуло тотальное непонимание происходящего. Я уже не понимал ничего. Почти. Кроме одного. Действительно. "Король и Шут" уже не тот.