Дневники Балу: Возвращение

С немым недоверием пялятся рыбы На сферу поверхности над головой. И лишь одна, Вынырнув, кричит и кружится...* Март, 2008 год. Сан-Франциско. Дом Ирины Косиновской и Александра Балунова. На днях получил письмо от Поручика. Сказать вам честно, что я чувствовал помимо ещё неугасшей боли и обиды? Читал и смеялся. Читал и плакал. Читал и кусал губы от абсурда всей ситуации. Поручик писал, что возможно они и не должны были так давить на меня в плане моего непрофессионализма, но тем не менее, и я сам должен признать - что у меня, оказывается, узкое направление. Что ж, возможно, он и прав. Меня никто не учил, я сам учился в школьные годы. Как и они. Они тоже учились сами! Как же так получается, что играя в одной группе, все музыканты развивали свой уровень, а один "отбился от стада" и застрял. Сам не понимаю. Ладно. Я, между прочим, в этом году заканчиваю первый курс музыкального колледжа. Так что не переживайте. Если я вернусь (во что я абсолютно не верю), то меня уже в отсталости никто не упрекнёт. Ещё Поручик писал, что они виноваты передо мной, не смогли в силу своей тупости и глупости понять причину моего ухода. А Поручик понял. В письме не было ни слова о том, рассказал ли он об этом ребятам, но все пункты - начиная Иришей и заканчивая Гордеем были расписаны на несколько листов. "Не знаю, интересно тебе или нет," - говорилось в письме, и я горько усмехнулся, - "но дела у нас идут неплохо. Недавно записали сказку "Морозко" в стиле страшилки. Паша перебрался за синтезатор. Каспер официально числится у нас в скрипачах. А ещё у нас появился художник по свету.." - а постскриптум письма меня тотально добил: "Пожалуйста, не злись на Ренегата. Ему сейчас очень плохо. Помнишь, он в бизнес окунулся? Так это его отец заставил. А теперь отец у него умер, всё свалилось на Санькины плечи, так что выступает и пишется он с нами редко, но метко". Прекрасно. Я понимаю, конечно, мои соболезнования Ренегату и прочее. Но это не повод устраивать такие подставы! Что за глупость ты несёшь, Поручик?.. "Крепко обнимаем тебя, Сань. Приветы от моей Юльки, от Князя с Алёной, от Миши с Олей. Иришке и Машке наши приветы передавай." — Ириш, тебе привет от Поручика и компании! - вяло крикнул я в открытую дверь.

***

Июль, 2008 год. Лос-Анджелес. Съёмная квартира Александра Балунова. И вновь мы сталкиваемся с Red Elvises. И вновь мне звонит Горшок и заявляет, что собирается приехать в компании жены и дочки. Быть может, это феноменально - но даже после всего произошедшего, несмотря на то, что я всё ещё переживаю (уж извините - впечатлительный), но злиться на Мишу я не умею. Это просто выше моего понимания. Я не знаю, как это. Для меня это что-то из ряда фантастики, где-то за гранью добра и зла. Я поселил их в своей съёмной квартире в Лос-Анджелесе. К приезду купил им подарков. Михе - футболку с Misfits, Оле - чёрное вечернее платье, а Насте - диск её любимых финнов "НIМ" с автографами участников группы. Восторгу ребёнка не было предела. Я тут же устроил им мини-экскурсию по ближайшим кварталам. Хотя моя роль гида была не особо значимой - всё равно я от них никуда не уехал. Горшок настойчиво попросил меня остаться с ними на эту неделю, и предупредил об этом Иришу, невзирая на все мои протесты, мол, зачем я вам буду отдых портить. Стоило мне заикнуться о супермаркетах, как Горшок тут же заявил, что питаться мы будем в ресторанах. Тут я заупрямился и нагло заявил что иногда буду "баловать" их своей стряпнёй. — Сволочь ты, Балунов, - хохотнул Горшок, обнимая меня и взъерошивая мне волосы. Работа над альбомом кипела всю неделю, ибо Red Elvises буквально умоляли нас сделать всё в сжатые сроки. И мы делали. Я отрывался от своей Fender Zone только тогда, когда Миха уводил семью погулять, чтобы приготовить им ужин. Надо сказать, что они не жаловались. Горшок уплетал за обе щёки, чем до боли напоминал Поручика. Оля, смеясь, спрашивала, почему я не стал поваром. Настя просила добавки. А от басухи я иногда не отрывался до поздней ночи. Я хотел всё сделать на высшем уровне. Показать Мишке, что Балу уже не тот раздолбай, который когда-то по мнению группы "плохо играл". И Мишка видел мои старания. Ценил их. Уважал. На все его вопросы об этой теме я отвечал кратко, не желая углубляться в дебри: — Я просто учусь в музыкальном колледже. Меня, кстати, интересовало Мишкино здоровье. Ольга гордо говорила, что Горшок теперь бегает по утрам и делает зарядку. Да и в целом по нему было видно, что благодаря Ольге, он словно возродился из пепла как птица феникс. Снова, и кажется, вечно молодой, энергичный, и полный сил. На все мои прямые вопросы о его самочувствии у него был один ответ. Как у меня на все вопросы о музыке. — В повседневной жизни существуют моменты, которые хочется сокращать. Сейчас я радуюсь победам. Трезвому образу жизни надо учиться. Я не знаю, что это такое. У меня пока мало времени прошло. Впервые за пятнадцать лет я ощущаю себя трезвым. - вздыхал Мишка. Единственное, что он ещё добавил, так это то, что его волнует спина. Он хотел бы заняться штангой, но спина его беспокоит. Он очень боится, что однажды на концерте его скрутит и он не сможет разогнуться. Результатом этой поездки можно смело назвать абсолютный хит нашего сотрудничества с Red Elvises - Don't Cruсify Me. Как только рыбы вышли на свободу. Как только стали людьми. Как только смогли сами выбирать куда кидать леску. Поняли они, что и на воздухе.... Для большинства сети. И смысл не обойти сети, не следовать своей леске, а... (c.) Balu