Дневники Балу: Возвращение

Твоё имя давно стало другим, Глаза навсегда потеряли свой цвет. Пьяный врач мне сказал - тебя больше нет, Пожарный выдал мне справку, что дом твой сгорел.. ..В комнате с белым потолком, с правом на надежду. В комнате с видом на огни, с верою в любовь.* 20 июля, 2013 год. Сан-Франциско. Дом Ирины Косиновской и Александра Балунова. — Не верю.. Эти слова эхом отзывались в моей голове, заставляя меня застывать и скрежетать зубами от дикой боли. В памяти всплывали все дни, проведённые рядом с Михой, с моим лучшим другом, заставляя меня впитывать всю горечь от них без остатка. Наверное, именно так чувствуешь себя, когда разбивается душа. Взгляд падает на фото в рамке. На снимке мы с Михой, счастливые и довольные, дурачимся после концерта. На моём лице дурацкая улыбка - я сижу у него на спине, обхватив руками его могучую шею, как маленький мальчик. Он тоже смеётся и держит меня за ноги. Воспоминания сдавливают грудь и не дают доступа кислороду, который так мне необходим сейчас, чтобы хотя бы дышать. Спазмы в горле. Я издаю тихий, хриплый стон, и слёзы предательски начинают скользить по щекам. Я не верю. Ириша прислала смс-ку из родной и далёкой России, куда опять улетела по делам. "Держись, мой хороший." Горько усмехаюсь. Действительно, земля постепенно словно уходит из под ног. Держаться? За что? За воздух? А смысл? Кусая губы и спотыкаясь, я как в тумане, иду на кухню в поисках алкоголя. Я хочу забыться. Кто-нибудь, умоляю, скажите мне что всё это страшный сон! Я сейчас проснусь, и мне позвонит Миха.. Из горла вырывается хриплый, жалобный крик. Увы. Это не сон, это суровая реальность, от которой никто не может меня спасти. Меня просто оставили один на один с моей болью, верно, но медленно убивающей меня. Нахожу коньяк. Тёмно-янтарная жидкость наполняет небольшой бокал. Беру бокал и бутылку, и плетусь в гостиную. После пятого бокала я чувствую что боль и напряжение от осознания действительности наконец-то потихоньку оставляют меня, а на смену ему приходит долгожданная апатия. Какие же все мы глупые.. Неужели мы, несчастные, думаем, что когда-нибудь сможем избежать смерти? Обмануть её? Да никогда. Бороться с нею можно, лишь когда она действительно принимает чей-то облик. И мы проиграли бой. Потому что хреново сражались. И как результат, потеряли друга. Какие же мы глупые.. Это просто смешно! Тишину резко разрывает мой сумасшедший хохот. Через какое-то время я начинаю икать от смеха, но истерика не желает меня отпускать, и я, снова согнувшись от нового приступа в три погибели, падаю на ковёр, а вскоре начинаю ощущать, что проваливаюсь в темноту. Последнее, что я запомнил - полные слёз зелёные глаза Машки, появившейся непонятно когда и неизвестно откуда. — Алёш, не ждите меня сегодня. Всё очень плохо. Словно откуда-то издалека, я слышу звуки взволнованного голоса Маши. Коньяк даёт о себе знать - голова буквально раскалывается. Тело словно отяжелело, и кажется, никакая в мире сила не сможет сдвинуть меня с места. В горле пустыня. Слабо открываю глаза и тут же болезненно прищуриваюсь от яркого света, пытаясь издать какой-то непонятный хриплый звук. Маша тут же слышит меня, и заканчивая разговор, садится рядом. Она бледна. Под глазами синяки, а сами глаза красные и чуть опухшие - видимо, она всю ночь плакала. Зелёные искорки в них потухли. Тихо вздохнув, скрипачка сначала погладила меня по руке, а затем обняла, чуть приподняв меня и прижав к себе. Я уткнулся холодным носом в тёплую шею Машки, сделал маленький вдох, и... расплакался, как маленький ребёнок. Маша, услышав мои всхлипы, сильнее обняла меня,и крепче прижала к себе, со слезами шепча: — Держись, Балу.. Держись, братик.. Я с тобой, мы должны это пережить.. — Как? - безжизненно спрашиваю я. — Я не знаю. За окном лил проливной дождь и сверкали молнии. Я уже немного пришёл в себя, и мы сидели в обнимку с Машкой, которая сейчас дремала у меня на плече. Горе потрепало нас, причём прилично. Я постарался аккуратно повернуть голову, чтобы не разбудить Маню. Но не удалось. Едва я шелохнулся, как она распахнула глаза и вопросительно посмотрела на меня. Я слабо улыбнулся и ответил на её немой вопрос: — Я в норме. — Это хорошо, - тихо ответила она, вздохнув. - я поеду на похороны. Похороны, чёрт возьми. — Я тоже. — Нет, - твёрдо заявила она. - ты никуда не поедешь. Останься, прошу. Так мне будет спокойнее. — Но.. — Балу, я всё понимаю. Но пожалуйста. Останься, ради меня. — Хорошо, только ради тебя. — Спасибо, - Маша целует меня в нос. Я вздохнул, и крепче обнял Машу. А в моей голове всё ещё эхом звучало одно и то же. Не верю.